Дарья Булатникова – Пороги рая, двери ада (страница 9)

– Глушитель?

Он также молча достал из другого кармана сверток поменьше. Там был глушитель и коробка с патронами. Я навернула глушитель, проверила, заряжена ли обойма и оглянулась, подыскивая цель. Выстрел в росший неподалеку куст чертополоха прозвучал на открытом воздухе практически неслышно. Пуля срезала верхушку с лиловыми пушистыми цветками. Чухонец одобрительно усмехнулся:

– Ну что, довольна?

Я кивнула и, завернув опять пистолет в тряпицу, сунула его в сумку. Наконец-то пригодился мой спортивный разряд по пулевой стрельбе. В школе и институте я занималась в секции только потому, что ненавидела уроки физкультуры, легкую атлетику и всяческие спортивные игры. Быстрые движения и необходимость, подгоняя себя, опережать других, выводили меня из равновесия. Очевидно, сказывалась моя природная лень. Стрельба и шахматы – вот единственное, что мне подходило. Но для шахмат требовался еще и аналитический ум, а с этим были явные проблемы. Вот я и дырявила мишени, ведь тех, кто ходил в секции, освобождали от физкультуры. Особых способностей у меня не было, но я все же получила второй взрослый разряд. После свадьбы стреляла редко, только из Севкиного "вальтера", но "беретта" мне всегда нравилась больше, муж даже обещал мне подарить такой пистолет, но все время забывал, хотя я даже разрешение выправила. И где оно теперь? Лежит дома в сейфе с документами.

Мы вернулись к машине. Коротышка как раз ставил печать на фотографию в паспорте. В лежащем на его коленях "дипломате" была целая мини-лаборатория – пузырьки с красками и чернилами, тюбики с клеем, набор печатей, какие-то хитрые зажимы. Я взяла протянутые документы и быстро пролистала – Ирина Ивановна Косова, 26 лет, не замужем, детей нет, прописана в нашем городе по улице Суворова. Водительские права международного образца. Ну что ж, Косова, так Косова. Я достала приготовленные деньги. Чухонец пересчитал купюры. Коротышка защелкнул замки "дипломата". Взревев мотором, машина умчалась. Я вытерла пот со лба. И что же этот противный тип так на меня действует?

Сумерки ещё даже не намечались, но я решила съездить к нашему дому. Я отныне их так мысленно называла – "мой дом", тот, что в Шушановке, и "наш дом", который на улице Энтузиастов. Теперь, имея оружие, я чувствовала себя гораздо увереннее и была готова ко всему. Поймав машину, я доехала до ближайшего к нашему дому угла. Не спеша, прошлась по улице туда и обратно.

Дом стоял молчаливый и неприступный, только настороженно поблескивал объектив теленаблюдения. Даже собак не было видно, а их в доме две – ризеншнауцер Вилли и бульмастиф Спун. Хотя настоящим сторожем был только Вилли, лозунгом которого было: "Лучше перебдеть, чем недобдеть". Он вечно носился по саду, шумно обнюхивая все углы и рыча на мнимых врагов. Спун изначально был куплен для устрашения, но огромный плюшевый щенок с тупой сонной мордочкой был нами так избалован, что вырос неимоверным лентяем, обжорой и добряком. Контраст между внешним видом и внутренним содержанием получился ошеломляющим, – когда навстречу нашим гостям бросалась жуткая зверюга, и они уже прощались с жизнью или, в лучшем случае, со здоровьем, чудовище начинало радостно повизгивать и совать кошмарную морду им в сумки и карманы в поисках конфеток.

Несмотря на различие характеров, псы жили очень дружно и вместе проводили в саду большую часть дня. И вот собак не видно. Может быть, их заперли в доме? Но почему?

Размышляя об этом, я подошла к дому и позвонила у калитки. Через минуту сонный незнакомый голос из динамика спросил: "Кто там?" Я опешила, ведь голоса всех слуг и охранников мне были хорошо знакомы. Повернувшись к объективу, я, пришепетывая, пробормотала: "Из коммунального управления, насчет канализации". Канализация была больным местом нашего дома, она почему-то вечно засорялась, и коммунальщики частенько к нам наведывались. Так что такой визит не мог вызвать подозрений. Голос помолчал, потом раздраженно произнес: "Хозяев нет дома, приходите завтра" и отключился.

Отойдя подальше, я уселась на автобусной остановке на скамейке. Отсюда хорошо было видно и улицу и дом. На остановке я провела почти два часа и выкурила все остававшиеся в пачке сигареты. Проходившие мимо люди были мне незнакомы. Не исключено, что в проезжавших мимо машинах были и наши соседи, но могли ли они узнать меня в курящей на остановке стриженой девице в турецкой юбке? Не думаю.

Наконец я увидела, что к дому подъезжает синий "вольво". Это была машина Игорька. Ворота распахнулись и машина скрылась во дворе. Я бросилась к ограде. Через металлическую ажурную решетку хорошо была видна площадка перед входом, вымощенная разноцветной бетонной брусчаткой. Из машины вышла Сима и направилась было в дом. Потом остановилась, подняла валявшийся у дома детский велосипед и покатила его в гараж. Вернулась, собрала разбросанные по всему двору мячи, игрушечный арбалет и велосипедный шлем Егорки и тоже отнесла в гараж.

Я почувствовала, что земля уходит у меня из-под ног. То, что я видела, может означать только одно – моего сына больше нет здесь. Куда они могли деть Егорку? Неужели Сима могла позволить Игорьку избавиться от мальчика? Но ведь она малыша очень любит, он вырос на её глазах. Нет, скорее всего, Игорек сумел уговорить Симу отправить мальчика куда-нибудь в детский санаторий или в деревню, чтобы он отвлекся и отдохнул. Но сделать это прямо в день похорон, каким жестоким извергом надо быть!

Сима больше не появилась во дворе, наверное, из гаража сразу прошла в дом. Я стояла, прислонившись к каменному столбику забора и не знала, как мне быть. Проникать в дом сейчас было бессмысленно, если там нет Егорки. Тут из дома вышел незнакомый парень высокого роста с кавказской овчаркой на поводке и пошел вдоль забора. Я приняла индифферентный вид и зашагала опять к остановке. Так, значит, они избавились не только от Егорки, но и от собак, сменили охрану и, наверняка, прислугу. Мне это не понравилось до такой степени, что я готова была бежать в милицию. Только явная угроза самой оказаться за решеткой и тем самым окончательно развязать руки Игорьку останавливала меня.

На нашей улице, застроенной особняками, практически никто не ездил на автобусе, только кое-кто из приходящей прислуги, так что я, уверившись в свой камуфляж, снова села на скамейку. И тут из наших ворот выехал знакомый "вольво". Ворота закрылись, но в калитку выбежала Сима и машине пришлось притормозить, чтобы не наехать на неё. Из машины выскочил Игорек и стал что-то говорить, повисшей на его руке Симе. Я поднялась и, прячась за кустами, постаралась незаметно приблизиться. Мне удалось услышать только конец разговора.

– Прекрати привлекать внимание! – шипел Пестов, пытаясь отцепить пальцы женщины от своего локтя. – Ты сама говорила, что он может быть опасен, а сейчас ведешь себя, словно экзальтированная барышня! Потерпи несколько недель, я никуда не денусь.

– Ты не можешь оставить меня одну! – отрывисто бормотала Сима, мотая головой.

– Ну потерпи, мне нужно поехать убедиться, что мальчишку устроили как надо, он нам ещё пригодится. Зря я тебя послушал, неужели нельзя было подождать?

– Я больше не могла его видеть! Ты мотаешься неизвестно где, а он целыми днями вопросы задает…

– Ну так не мешай мне теперь, нужно довести все до конца. Возьми себя в руки, нас могут заметить!

– Я не могу, не могу, не могу… Эти похороны отняли все силы. Я на грани срыва. Прошу тебя, возвращайся…

– Ладно, я вернусь завтра. Будь хорошей девочкой! – он на секунду прижал её к себе, поцеловал в губы и тут же ловко вырвался, вскочил в машину и уехал.

Сима еще какое-то время стояла, обессиленно опустив руки и ссутулив худые плечи. Потом, не оглядываясь, открыла калитку и скрылась за ней. Я изумленно торчала в кустах.

Вон оно что! Значит, Игорек не один затеял это убийство, Сима, наш добрый ангел-хранитель, была с ним заодно. Они явно были любовниками и только изображали взаимную неприязнь, чтобы легче было все провернуть. Но как Сима могла принять участие в убийстве своего единственного брата? А с какой ненавистью она говорила о Егорке! Сколько же сил ей потребовалось, чтобы пять лет притворяться. Все эти годы рядом с нами жил настоящий оборотень. Два оборотня – расчетливые и опасные. И теперь мне не на кого рассчитывать, они заодно. Увезли куда-то Егорку. Игорек сказал, что вернется завтра, значит, мальчика отправили сразу после похорон, и сейчас Пестов решил проверить, надежно ли его спрятали. Как мне найти сына?

Ответ пришел сам собой – нужно проследить за Игорьком, он наверняка будет наведываться туда, ведь сам сказал, что малыш им ещё нужен. И про кого он упомянул, сказав, что тот может быть опасен, не Егорка же? Я мысленно перебрала всех известных мне людей, но ни на ком не могла остановиться. По сути дела, все близкие мне люди либо умерли, либо стали врагами. Мы с сыном остались одни на всем свете и полагаться я могла только на свои силы.

Тут я увидела в конце улицы приближающийся автобус, успела добежать и запрыгнуть в него. Наступили уже густые сумерки и я, усевшись сзади в почти пустом салоне, достала из сумки "Желтые страницы". Детективных агентств там значилось всего три и все располагались в центре города. В конце было указано еще "В. Купавин – частный детектив". Располагался данный детектив на самой окраине. Я вышла, не доезжая центрального универмага, и из автомата позвонила по указанному в справочнике номеру. Было уже поздно, но трубку сразу сняли.