Дарья Булатникова – Пороги рая, двери ада (страница 5)
– Так вы не передумали дом продавать?
– Не передумала, Ларочка. Но вы не волнуйтесь, покупателей пока не видно, так что живите спокойно.
– Да я не к тому. Просто хочу вам предложить продать дом мне. К мужу я не вернусь, а здесь мне нравится. Так что если согласны, то я вам за него заплачу тысячу долларов.
– Да зачем вам такая морока, ведь все удобства во дворе, телефона нет, в холода печь топить надо.
– Зато сад у вас замечательный, воздух свежий, а главное, никто меня здесь искать не станет. – Я сказала чистую правду, хотя самым главным было то, что я собиралась заниматься такими делами, для которых чужие любопытные глаза были совершенно ни к чему.
Галина Петровна задумалась, потом решительно махнула рукой:
– Ну, коль не шутите, то покупайте. Только как мы купчую оформим, если документов у вас нет?
– А я вам деньги отдам, а когда документы выправлю, все и оформим. Вы мне только свой новый адрес оставьте и телефон, – предложила я.
– Не боитесь? Вдруг со мной что случится, мороки потом не оберетесь. Ну да я вам расписочку напишу и ребят своих предупрежу, ежели что, они оформят.
Меня умилила предусмотрительность старушки. Сбегав за деньгами, я отсчитала необходимую сумму в рублях. Галина Петровна вздохнула и посетовала:
– Вот только что с моим барахлишком делать? У дочки с зятем мебель дорогая, холодильники, телевизоры импортные, им моё старье без надобности. Они мне и комнату уже обставили отдельную. Кое-что заберу, конечно, а остальное придется в овраг свезти, соседушки живо растащат, – она горестно окинула взглядом старый резной буфет, тумбочку с телевизором "Рекорд" и монументальный диван с полочкой, на которой стоял фарфоровый котенок, украшенный голубым капроновым бантом.
– Не нужно увозить, – замотала я головой, давайте я у вас все, что вам не нужно, куплю.
– Да что вы, Ларочка, не надо мне денег, я вам и так все оставлю. Вы потом все равно новую обстановку купите, но хоть у меня сердце кровью не будет обливаться, не увижу свой скарб на помойке.
Но я все-таки уговорила её взять ещё сто долларов. Потом она написала расписку и торжественно мне её вручила. Сделку мы отметили тут же. Галина Петровна достала из буфета графинчик с вишневой наливкой, такой тягучей и ароматной, что любой "шерри-бренди" побледнел бы от зависти, и через полчаса мы уже завели дуэтом народные песни. Второй графинчик подействовал на нас ещё благотворнее, и мы перешли на песни советских композиторов и современную "попсу". Так и пропели до ужина. Тут старушка спохватилась, что не обрадовала дочку с зятем своим скорым переселением. Я решила, что она пойдет звонить на почту, но она хитро улыбнулась и извлекла из того же буфета мобильный телефон.
– Вот, гляди, чего мне зять всучил, – похвасталась она. – Сказал, что одну меня без телефона оставлять нельзя, мало ли что.
И она принялась ловко нажимать кнопки. Дозвонившись, она сообщила дочке о продаже дома, потом, видимо, трубку взял зять. Закончив разговор, Галина Петровна растерянно посмотрела на меня:
– Сказал, что завтра же меня перевезёт, чтоб готова была. Они на днях в отпуск на какие-то острова улетают, так чтоб я с Юлькой, младшенькой внучкой, осталась. Ну и хорошо, чего тянуть время. Завтра, так завтра!
И она кинулась собирать свои нехитрые пожитки. Первым делом поснимала со стен многочисленные фотографии, среди которых было два портрета миловидной белокурой девушки и красивая цветная фотография двух кудрявых девчушек с огромным розовым зайцем. Очевидно, это были дочка и внучки хозяйки.
Я притащила с веранды несколько картонных коробок и стала ей помогать укладывать вещи. Спать улеглись мы уже за полночь, договорившись, что я завтра с утра поеду в город по делам, а ключ Галина Петровна оставит мне в потайной щелке под крыльцом. Меня это устраивало, потому что богатый зять старушки вполне мог оказаться кем-нибудь из наших знакомых, и лучше бы было мне с ним не встречаться.
ГЛАВА 4
Утром я тщательно накрасилась, постаравшись изменить форму губ и глаз, напялила черный парик, дурацкое балахонистое платье, купленное накануне (я сроду таких не носила) и признала маскировку удовлетворительной. Оставив старушку дожидаться зятя с машиной, я снова совершила переход через овраг. За ручьем я отыскала старую кряжистую вербу и, осторожно оглянувшись, сунула пакет с деньгами в глубокую дыру под её корнями, мало ли что – пусть будет неприкосновенный запас. Дыру я завалила щебнем и растительной трухой и присыпала прошлогодними листьями. Тайник, конечно, ненадежный, но пока другого я придумать не смогла. Потом я снова отправилась в сбербанк и опустошила банкомат еще на приличную сумму.
Уложив деньги в пакет, села на трамвай и поехала в направлении центра. Я стояла на задней площадке и тряслась вместе со стареньким вагоном. Мужчина, сидящий ко мне спиной, читал газету, и в глаза мне бросилась фотография. На фотографии мы с Севкой радостно улыбались друг другу. Внезапно в глазах у меня потемнело, и я почувствовала, как мир уходит из-под ног. Ухватившись за поручни, я изо всех сил старалась удержаться и не зарыдать. Тут трамвай остановился, и я, не глядя, выскочила из него.
Сколько я просидела на скамейке у щербатого штакетника, пока немного не пришла в себя, не знаю. Потом, сгорбившись, поплелась вдоль трамвайных путей. На душе была жуткая пустота, просто вакуум. За мной увязалась пегая собака с отвисшими сосками и я, глядя на неё, думала, что мы с ней очень похожи сейчас – одинокие, никому не нужные, думающие только о своих детях.
Дойдя до следующей остановки, я увидела газетный киоск и купила все городские газеты, какие были, пачку сигарет и зажигалку. Вообще-то я раньше почти не курила, но табачный дым, говорят, делает голос более низким и успокаивает нервы. Отыскав в кустах скамейку, я уселась, закурила и стала читать. В первой же газете было сообщение о том, что тела известного в городе бизнесмена Всеволода Бушуева и его жены Алисы были обнаружены в сгоревшей автомашине на загородном шоссе. Головы погибших были прострелены из автоматического оружия… Здесь же была напечатана та самая наша фотография, сделанная года четыре назад, когда мы отдыхали на Кипре.
Во второй газете я обнаружила интервью Игоря Павловича Пестова, "вчера срочно вернувшегося из зарубежной командировки в связи с трагической гибелью своего начальника В. Бушуева". В интервью Игорек до небес превозносил организаторские таланты и личные качества Севки, как то: любовь к детям и собакам, и жутко горевал о его безвременной кончине. Особенно меня потрясла фраза; "Я сделаю все, чтобы заменить сыну Всеволода Ильича, Егору, отца, и постараюсь, чтобы осиротевший малыш был окружен теплом и заботой".
Ах, отца он собрался заменить! А мать он тоже заменит? Нет уж, упаси нас Бог от такой заботы. О Севке ты, Игорек, уже позаботился. А теперь я позабочусь о том, чтобы тебе в аду жариться задницей на самой большой сковородке!
Я растоптала окурок и немедленно закурила следующую сигарету, но на мои нервы они действовали явно не успокаивающе. В третьей газете отыскалось сообщение о наших похоронах, они должны были состояться завтра на Решетниковском кладбище. Я свернула газеты и задумалась. Ехать на кладбище, конечно, очень рискованно. Но наверняка там соберется много людей – ещё бы, такое в нашем городе случается нечасто, чтобы убили и сожгли мужа и жену. Народ обожает глазеть на подобные мероприятия. Кроме того, у Севки было множество знакомых, они не могут не приехать. Так что шанс затеряться в толпе вполне реален. Но все-таки, вдруг меня узнают…
Так ничего и не решив, я встала и направилась к трамвайной остановке. Во рту остался непривычный табачный привкус и ещё какая-то противная горечь. Газеты я швырнула в урну. Припомню я тебе, Игорек, лживую скорбь. Припомню, мало не покажется! Но сейчас самое главное, убедится, что с Егоркой все в порядке.
Ноги сами несли меня к нашему дому, большому особняку из светлого камня на улице Энтузиастов. Севка построил его четыре года назад, когда жить в обычном многоквартирном доме, пусть и в хоромах из семи комнат, стало уже непрестижным. Мы с ним долго выбирали проект, меняли планировку дома на свой вкус, и результатом стало наше уютное семейное гнездышко. Правда, меня смущало то, что дом охраняется, как крепость, и незаметно проникнуть туда будет сложно. Но, в конце концов, в доме с Егоркой живет Сима, если что, она поможет. Но это позже, сейчас я ещё не готова.
Я добралась до центра и для начала посетила самый крупный банк, где было проще всего затеряться. Будем надеяться, что Севкина корпоративная кредитная карточки еще не заблокирована. Я уже не в первый раз мысленно поблагодарила мужа за то, что он в свое время заставил меня вызубрить цифровые пароли, и снова разорила банкомат.
Потом я отправилась в другой банк и арендовала там ячейку. Слава Богу, документов для этого не требовалось. В ячейку я сложила почти все деньги, полученные сегодня, оставив только на текущие расходы. Пряча в сумку ключик от ячейки, я вдруг увидела, что он очень похож на тот ключ, который я нашла в бумажнике Севки. Зайдя в маленькое кафе, я заказала кофе с кучей пирожных и достала портмоне. Да, ключи были похожи, отличалась только форма головки, а это означало, что у Севки была ячейка, но в каком банке? В нашем городе их штук восемь, не меньше. А в скольки из них есть депозитарии? Я решила, что разберусь с этим позже.