Дарья Буданцева – Медиаторы. Книга 1. Право на власть (страница 18)
– Хорошо. У меня немного осталось. Сохраним на чёрный день, – пошутила она. Достала из другого кармана брюк круглый белый камень с синими прожилками, крепко сжала в руке, закрыла глаза и прошептала формулу заклинания.
Зоя едва не вскрикнула от изумления:
– Но это же… Медиаторские заклинания! Формула передачи энергии? Как ты?.. Откуда ты?..
– Не медиаторские заклинания, а наши, – строго поправила Влада. – У них не было, нет и не может быть никаких заклинаний. Эта формула когда‐то служила нам. Очень удобно – можно сохранить какую‐то часть энергии в камне, а потом вернуть её обратно в резерв. То, что теперь заклинание служит нашим врагам, не говорит о том, что мы должны перестать им пользоваться.
Зоя промолчала. Её мать всегда твердила обратное.
– А зачем?..
– Для чистоты эксперимента. – Влада подмигнула.
Она запрыгнула на парапет и протянула руку Зое, приглашая присоединиться. Зоя, не веря в то, что делает, поднялась следом. Ветер рвал её платье, превращал кудри в чёрное грозовое облако над головой.
– Просто будь рядом. Ничего не бойся. Со мной всё будет в порядке. Не забудь затормозить!
– А ты? – встревоженно спросила Зоя.
– Встретимся внизу.
Они прыгнули, и Влада сразу же разомкнула руки. Зоя подавила первый порыв удержаться в полёте, ухватиться за воздух. Позволила себе просто падать. Мимо неё проносились окна квартир и офисов – они сливались в одну смазанную полосу из стекла и металла.
Влада падала, раскинув руки. Она смотрела в небо, а Зоя – только на неё. Небоскрёб был высоким, но не бесконечным. Зоя начала различать людей внизу – а Влада всё ещё не думала доставать камень и возвращать себе силу.
Зоя не выдержала. Она метнулась к Владе, сгребла её в охапку, они завертелись и вместе упали в сугроб. Зоя оказалась сверху. Влада лежала в снегу и смеялась.
– Ну вот, мы провалили эксперимент.
– Ещё бы секунда, и ты… Ты почему не?.. – Зоя едва дышала от страха.
– Да брось ты, у меня ещё была куча времени. Но что‐то мне подсказывает, что Ник был прав. Без ресурса даже у колдуна нет шансов. Только ему мы об этом не скажем, хорошо?
Зоя помнила всё. Так мечтала забыться и так боялась этого. Кем она будет без этих воспоминаний? Два года, проведённые с Владой, были единственными настоящими годами в её жизни. Всё остальное – блеф, чепуха и фарс. Всего остального просто не существовало – ни до, ни тем более после. Дружба с Владой была единственным реальным событием среди нагромождения декораций. Она возвышалась остроконечным шпилем над тусовками и семейными разборками. Зоя не представляла, что могла жить иначе. Да и жила ли вообще? Или лишь перематывала бесконечные повторяющиеся будни в ожидании той самой встречи?
Дружба с Владой делала Зою живой. И сейчас, когда Влады рядом не было, только эти воспоминания удерживали Зою на грани сна и яви. Только эти чувства тонкой, но такой прочной нитью связывали её с реальным миром.
Ей казалось, что, если эта нить оборвётся, – и она тоже исчезнет. Сотрётся из памяти мира как нечто незначительное и пустое.
Всего лишь контур человека. Владе удавалось его заполнять.
Зоя потянулась за бутылкой. Лёд закончился – да и чёрт с ним. Экран телефона засветился и погас. Зоя нехотя глянула – очередное сообщение от Ника. И чего он вечно за неё переживает? Как курица-наседка. Хотя он из этих… благородных, которые слово держат. С него сталось бы пообещать Владе заботиться о Зое в случае… В случае несчастного случая.
Зоя устала. Ей безумно надоело притворяться, что у теперешней жизни есть хотя бы отголосок того смысла, который был с Владой.
Сколько ещё выдержит та тонкая нить, которая связывает её с Владой? Вдруг когда‐нибудь Зоя напьётся достаточно, чтобы забыться окончательно, – что тогда? Зоя вытянула руку – белый силуэт расплывался в темноте. Кем она тогда станет? Когда сгинет всё, что связывало её с Владой, – исчезнет боль, но придёт ли что‐то взамен?
Допив последний глоток вина, Зоя схватила телефон. Вбила в поисковую строку адресной книжки имя.
На звонок ответили спустя три гудка.
– Мастер Эрто? – Зоя говорила чётко и мыслила удивительно ясно. – Вы правы. Я согласна. Я с вами. Влада бы этого хотела.
Глава 6
Неравный бой
Телефон звонил в третий раз. Алиса дрожащими руками перевернула его экраном вниз. Жужжание от вибрации – обычно размеренное и спокойное – сейчас звучало угрожающе.
Алиса утирала слёзы рукавом, натянутым на кулак. Кожа горела под шершавой и уже порядком влажной тканью.
Лёша сидел рядом, успокаивающе и неловко гладил по спине.
– Почему не берёшь? Кто звонит?
Алиса кинула на него быстрый взгляд и спрятала лицо в ладони. Хотелось выть, но для этого нужно было как минимум уйти из кафе, добежать до ближайшего тёмного двора или сквера, затеряться в кустах и выбежать оттуда уже в серой шкуре. А может, и не выбежать. Навсегда закопаться под какой‐нибудь фонарь или залечь под скамейку, пока прохожие не заподозрят в уличной собаке волчью стать.
Хотя какая она теперь волчица? Собака и есть. Или даже…
– Хомяк! Просто домашний хомяк. Даже не собака, ты понимаешь?
– Не собака, – понятливо отозвался Лёша.
– Даже у уличной собаки прав больше, чем у меня. Я теперь хуже дворняжки, ты понимаешь?
Алиса обхватила руками голову. Ей было одновременно жарко и очень холодно. Тело горело там, где кожу рвали медвежьи ког- ти. Ныло под рёбрами. Но все раны волчица взяла на себя – оградила Алису от боли. Какое‐то время ей не стоит обращаться. Может быть, пару дней. От силы неделю. За это время волчица – дай ей Зверь силы! – отоспится, залижет раны и снова будет готова биться.
Биться с тем, на кого укажет Сергей. Биться за того, за кого велит Сергей. Алиса больше ничего не решала.
– Она меня убьёт… – Алиса сглотнула ком в горле. – Что. Я. Наделала.
– Кто убьёт?
– Бабушка.
Телефон опять зазвонил. В кафе было шумно. Кричали дети, хлопали мусорки, взрывались воздушные шарики, шипела в масле картошка фри, шелестели бумажные конверты бургеров, булькала газировка. И злое жужжание телефона перекрывало весь этот шум. Через минуту телефон раздражённо умолк – как затаившийся хищник, который спрятался в засаде, ожидая, пока жертва беспечно подставится под острые клыки и когти.
– Поешь что‐нибудь. – Лёша толкнул к Алисе поднос с едой. – Это была тяжёлая битва. Ты молодец. Ты долго держалась. Мало кто так смог бы.
Глаза снова наполнились слезами. Алиса понимала, что Лёша просто хотел её утешить, но от его слов становилось только хуже. Хотя казалось бы – куда больше?
– Может быть, она хочет тебя поздравить? – предположил Лёша, тыча пальцем во вновь оживший телефон. – Быть Зрячей – это почётно.
Алиса укусила кулак, чтобы не разреветься ещё сильнее. Смерила взглядом телефон и едва преодолела вспыхнувшее желание утопить его в чане с маслом, где готовилась картошка фри. Алиса боялась не звонка – и даже не того, что услышит. Она знала, что услышит. Каждое слово бабушки она могла предвидеть, словно вещая сила Зрячей уже проснулась. Алиса скривилась от этого сравнения.
Алиса боялась того, что после этого звонка не останется ни одного близкого человека на её стороне. Она вдохнула поглубже, утёрла слёзы, шмыгнула носом и снова укусила кулак. Боль не отрезвляла.
– Всё будет хорошо, – попробовал подбодрить Лёша.
Алиса с жалостью и завистью на него взглянула. Мотнула головой.
Поднесла телефон к уху и приняла вызов. Бабушка говорила тихо и чётко, её слова иголками вонзались в уши:
– Это правда?
Алиса, не отрывая телефон от уха, легла на стол и накрылась свободной рукой – тень упала на глаза. Она в домике – далеко-далеко отсюда. Слёзы текли на поднос и впитывались в салфетку.
Алиса промолчала. Но бабушка и так всё знала.
– Я надеюсь, ты понимаешь, что натворила.
Слова бабушки проникали в голову, раздувались до таких невероятных размеров, что им становилось тесно в черепной коробке. А снаружи мир жил дальше, булькал газировкой и шуршал масляными конвертами от бургеров – там, за пределами руки-щита, которая ограждала Алису от остальной вселенной. Где всё было уже не так.
– Подумать только! Двадцать лет медведю под хвост. – Бабушка выплюнула эти слова.
– Бабушка, я… – Алиса оборвала фразу. Она сама не знала, что сказать в своё оправдание. – Прости.
– Ты не передо мной виновата. А перед теми, кого ты предала. Перед своим кланом. Ты им жизнь погубила. И себе.
– Бабушка, я всё исправлю.
– Исправить можно пластилиновую поделку на уроках труда в третьем классе.
– И что же мне теперь…