Дарья Белова – Спорим? Будешь моей (страница 6)
— Один пал жертвой твоих чар после выступления на матче, другой каждый день поджидал тебя у ворот Академии и не сдавался, приглашая тебя на свидания каждую пятницу. Был еще баскетболист из команды соперников. Два. Или три, — загибает демонстративно пальцы.
Да он смеется надо мной! Душа закипает от вырабатываемой злости при виде Жданова.
— Кто еще?… Ботаник из библиотеки, бывший одноклассник. Перед твоей красотой даже тренер не устоял.
Острый взгляд парня пронзает насквозь. Кислорода в зале поубавилось. Духота не дает дышать.
Себя в один ряд с теми парнями он не ставит точно.
— Ты следил за мной? Копался в моем прошлом?
Пф-ф-ф, ну конечно, Мирра. Что за очередные глупейшие вопросы.
Жданов делает удивленную, но абсолютно лживую гримасу. Схватившись за сердце, продолжает:
— Как я мог?!
— Ты больной! — шиплю рассерженно в который раз.
Вокруг нас все навострили уши. Всем любопытно, о чем же наш разговор. Новенький, мажор, возможно, будущий лидер Академии и королева красоты, совладелица Рейвенс, капитан команды по черлидингу.
— Ну… Кое-кто вскружил мне голову, — указательным пальцем чертит по воздуху круги.
— Тогда, стало быть, все-таки Тема? — победно улыбаюсь. Мне нравится на самом деле. Как мягкая игрушка или тайный друг.
Внутри вдруг заиграли фейерверки.
Челюсть Жданова напрягается, он подается вперед. Обмануть или поймать с поличным этого высокомерного мажора по-прежнему сложно. И я чувствую где-то подвох.
— Я подумаю, — обдает мятно-кофейным дыханием. — За поцелуй. Правильный поцелуй, Мирра.
— Ни-ког-да… — теснюсь к Артему, ощущая грудью твердость его тела. Еще я помню, каково это тело обнимать.
Лекция у Графского проходит в штатном режиме,и за все полтора часа Жданов даже не смотрел в мою сторону. Артем делал какие-то пометки в тетради, иногда заглядывал в телефон и отвечал кому-то. Внимательно слушал преподавателя.
Мышцы глаз сжигало от частоты, с которой я косилась на новенького.
Поэтому стоило лекции закончиться, сгребаю свои вещи в рюкзак и вылетаю из зала первой. Сзади точно кто-то подгоняет. Сразу на выходе мне насильно впихивают бумагу:
— Почему-то я уверен, что твой голос будет за меня, Мирра, — Артем становится близко ко мне, шевеля своим дыханием волоски на моей макушке.
— Ты слишком самоуверен. Темочка, — разворачиваюсь на мысочках.
Мой нос утыкается в его ключицу. Форменная рубашка расстегнута на две пуговицы, и глаза въедаются в загорелую кожу, нос чувствует аромат дорогого мужского парфюма.
— Сними свою кандидатуру. Приказываю!
— Приказываешь? Звучит сексуально… Я бы сказал, до мурашек и твердости.
Краснею, как выпущенная залповая ракета с сигналом «SOS». Жар от нее охватывает легкие, и вдох застревает в горле камнем.
Наглец пялится на меня в этот момент и видит смущение, стыд, замешательство. Студенты вокруг шепчутся, проходя мимо.
— После лекций встречаемся на парковке. Обговорим, — кивает равнодушно и вдруг… теряет ко мне интерес.
Жданов обходит меня по дуге и уходит с полным ощущением того, что он — новый хозяин Академии.
После четырех лекций иду на парковку с таким же чувством тревоги, как и входила в лекторий на первую пару. Артем уже ждет меня, оперевшись о капот своей машины — спортивный «Лексус» темно-серого цвета.
Вкус, конечно, у парня что надо.
— Опоздала, Мирра, — отталкивается, вздыхает и бросает взгляд на часы. — Теперь садись, прокатимся.
— Зачем?
— Ну, ты же просила разрешение называть меня «Темочкой»? А еще приказывала мне снять свою кандидатуру. Давай обсудим каждый пункт за пределами Академии. Если не хочешь привлекать внимание, — кивает на крыльцо, где все, кто выходят из усадьбы, глазеют в нашу сторону.
Отлично, че. «Мирра Бирн общается с оппонентом своего брата…»
«Интерес новенького к королеве красоты слишком заметный. Между ними точно что-то было…»
Мамочки, слухов не оберешься.
— Ты не меньше моего знаешь, что твоей жизни ничего не угрожает. Не мои методы, — открывает пассажирскую дверь, терпеливо приглашая сесть.
Можно плюнуть ему в лицо и убежать к своей машине, но такое поведение недостойно меня.
Выпрямив спину, бросив взгляд на собравшуюся толпу, сажусь в машину Жданова. Она новая, здесь еще пахнет свежим пластиком и кожей.
— Пристегнись, — просит равнодушно. Так и не скажешь, что сам позвал.
— Хотя бы скажи, куда едем. Будет честно, если я буду знать. Верить твоим словам…
— …Можно и нужно, малыш, — вновь равнодушно, когда обращение «малыш» довольно милое, почти интимное. — Везу тебя туда, куда и обещал отвезти год назад. Свои обещания я всегда выполняю. Но ты это уже поняла. Пристегнись, — повторяет без эмоций в голосе.
Глава 8. Артемий
Просыпаюсь от головной боли. Та раскалывает меня на части, будто тонкое стекло от удара. Спускаю ноги на пол и утыкаюсь лбом в раскрытые ладони. Перед глазами все еще вспыхивают огни стробоскопа, а в ушах гремит громкая клубная музыка, режущая барабанные перепонки своими битами.
…Я вышел продышаться. В зале стояла духота, а я ненавижу душные помещения с тонной запахов женских духов. Меня мутило от какого-то нового аромата, на котором помешались все девки. В этом городишке, у которого мы пришвартовались на ночь, все жители с деньгами, они элита. Но на дурную моду ведутся так же, как и в рабочем дистрикте Лондона.
И вот на заднем дворе замшелого мажорского клуба я увидел
Камер нет, место темное, безлюдное. Ну, как безлюдное… За ней, как минимум, наблюдал один человек. Я.
— Полагаю, бывший? Изменил? — выкрикнул, опираясь на перила у выхода.
Девчонка обернулась. Ее губы были приоткрыты, светлые волосы взлохмачены. Конечно, с таким-то незаконным фитнесом. В глазах миллионы огней, там зарождалась целая вселенная.
В грудь ударил мощный разряд — словно подключили дефибриллятор на полную мощность.
Красивая. Чертовски красивая.
— Пошел отсюда! — сдув прядь, ответила. — Не видишь? Я занята!
На ней была короткая юбка и топ. Но такую так просто не утащишь за угол.
— Могу помочь. Если скажешь, зачем разбивать новенькую «Ауди».
— Свали уже! — замах. Удар. — Справляюсь без любопытных мальчиков.
Вспоминаю сейчас — и улыбаюсь. Мальчики…
Новый удар простреливает черепную коробку. Пульсация под веками, и с ней — огорчение: из‑за боли не получается снова вернуться во вчерашний вечер. А он был… особенным.