Дарья Андреева – Параллель (страница 49)
– Фанк, это я виновата. Я сказала, что ей надо расслабиться, за-а… завести новые знакомства…
– Что ты ей сказала? – Светляк обернулся.
– Она грузится из-за парня своего, не могла я на это смотреть. Дала совет… Видимо, мы не так друг друга поняли.
На пару секунд Фанк замолчал, словно осознавая смысл сказанного, вздохнул, а затем грубо растер лицо ладонью, издав нервный смешок.
– Девки, вы меня угробите, вот честно. Сначала Борман со своими… Теперь вот вы. – Он ненадолго задумался, затем обратился к Коню. – Ладно, как отпустит, зайдешь ко мне, будет разговор. Знаешь же, где меня найти? Мара покажет, если что, или Ниф.
– Эй, ты же ее не выгонишь? – Мара побежала за ним следом, и оба скрылись за дверью. Дальнейшего разговора Конь не слышала, оставшись наедине с догадками.
Никто не стал выгонять сталкершу из «Света». На следующий день Мара бодро проводила ее до здания сельсовета в северной части базы, сказала подниматься на второй этаж и была такова. Найти кабинет главного не составило труда, тем более что на первом этаже Конь уже побывала в первые дни, когда Ниф привел ее на выдачу одежды, тогда же сталкер вскользь помянул, что начальство можно найти наверху, но переполненная новой информацией Конь пропустила этот факт мимо ушей.
Второй этаж был чистым и тихим, сюда явно не ходили без надобности. Все двери, кроме третьей по правую сторону от лестницы, были закрыты. Почуяв растущее волнение, Конь замедлилась. Не хотелось, чтобы ее снова начали отчитывать, как тогда в лазарете.
– Заходи, я тебя в окно видел, – донеслось из кабинета.
Судя по голосу, Фанк был в хорошем расположении духа. Это прибавило девушке смелости.
Внутри комната была небольшой, но просторной. Пространства добавляли окна напротив входа с полупрозрачными от времени занавесками. Еще в самом начале Конь заметила тяжелую дверь, которая явно не подходила под здешний проем и за долгие месяцы использования выцарапала на полу отчетливый полукруг, словно границу личных владений лидера «Света». По правую сторону от входа, ближе к стене, располагался добротный стол еще советских времен – никакой другой в здешних условиях до сего дня просто не дожил бы – и пара простых стульев рядом. На столе царил уютный бардак, как раз тот случай, когда вещи не просто свалены в кучу, а разложены на виду так, чтобы никто, кроме хозяина, не мог разобраться, что и где лежит. Конь узнала этот тип рабочего хаоса практически сразу и едва смогла сдержать улыбку: точно такой же она видела у своего отца, еще до того, как их с матерью захватила идея фикс сделать из дочери олимпийскую чемпионку. Совсем мелкая тогда еще Кристина могла часами разглядывать башни из бумаг и книг, долины разложенных схем, поленницы карандашей, ручек и залежи всевозможной канцелярки. В детстве ей это казалось волшебной страной загадок и тайн.
– Не обращай внимания, это издержки рабочего процесса. – Фанк поднял голову, вертя в руке карандаш. Второй такой же Конь увидела у него за ухом. – Присаживайся.
Светляк делал какие-то отметки на карте, разложенной по центру стола. Рядом, на стуле, ютился ноутбук, не нашедший себе места где-то еще.
– Выглядит здорово. – Сталкерша подтянула к себе ближайший стул.
– Этот бардак на столе?
– И карандаш. – Она почесала пальцем висок.
Фанк достал его из-за уха.
– Вот он где! Надо повесить здесь зеркало – хоть они пропадать перестанут.
– Я не наркоманка. – Конь решила начать с главного, по ее мнению, вопроса. – И никогда не употребляла…
– Я это уже понял, – отмахнулся тот. – Мара кое-что рассказала, да и Матушка подтвердила. Я тебе верю. Извини, что наехал. Ночь выдалась ужасная.
– Не думала, что все так закончится. Я помню, как сидела там, с кем-то болтала, выпила всего ничего, стакан, кажется. Меня с такого даже не берет, а потом как в тумане, унесло.
Светляк кивнул.
– Ты уже знаешь, что мы работаем на Институт в основном, он же нас и спонсирует, передает кое-какие препараты, без которых некоторые исследования, скажем так, затруднительны. Вдобавок мы сами много чего производим и пользуемся – весьма успешно. Однако среди нас есть и такие, кто не упускает возможности применять это все не по назначению. Отсюда растут слухи, домыслы и прочие нелестные разговоры о «Свете». Что поделать, – Фанк пожал плечами, – у всего есть обратная сторона.
– Я поняла. Такое больше не повторится.
– Разумеется. Теперь ты официально в отряде Бекаса, у них как раз место освободилось. Будешь мне лично докладывать о результатах рейдов и полученных данных.
Конь напряженно вздохнула.
– А можно…
– Нет, нельзя, – посерьезнел Фанк. – Послушай, я все понимаю, но время на месте не стоит. Пока ты постоянно оглядываешься назад – не видишь того, что впереди. Живым ты гораздо нужнее, а мертвому уже все равно. К тому же Мара о тебе хорошо отзывается – поработаете вместе, посмотришь на Зону под разными углами, что-то новое для себя откроешь.
– Я плохо ориентируюсь на местности… – попыталась возразить девушка.
– Это не беда – научишься. Если надо, я помогу. – Он обвел рукой карту на столе. – Опыта мне хватает, как видишь.
– Ладно.
Конь с удивлением заметила, как легко ей далось согласие. Не то чтобы она сильно хотела спорить, но и бродить мерить температуру спящим упырям желанием не горела, тем не менее аргументы командира показались ей разумными. Она сама понимала, что отсутствие какой-либо деятельности провоцирует в ней новые приступы тоски и безысходности.
– Извини, может, некорректный вопрос, но кто тебе такую кличку дал? Хоть убей, я не могу называть тебя Конь. Язык не поворачивается.
– Я не стану ее менять. Даже обсуждать не буду.
– Ну как знаешь.
Фанк пристально на нее посмотрел. Он умел уговаривать и убеждать, особенно если ставил себе цель. Девушка никогда бы не назвалась так по личной инициативе, а значит, это тоже будет тянуть ее назад. Фанк же хотел, чтобы она двигалась только вперед.
Конь успела трижды сходить в рейд с отрядом Бекаса, прежде чем наступило тридцать первое декабря. Два выхода получились короткими, максимум на сутки – они ставили и проверяли ловушки на тушканчиков, которых время от времени требовало НИИ. Зверьков важно было поймать живыми и не травмировать, притом что те агрессивно сопротивлялись и походили при этом больше на длинноногих крыс, чем на хвостатых пушистиков с картинок. Последний рейд затянулся почти на трое суток, в ходе него светляки шли по следам мурочки – одного из крупных мутантов, не впадающих в спячку зимой. Большие округлые отпечатки хорошо выделялись на прибитой изморозью траве. Осмотрев их, Бекас сделал вывод, что это самка, и повел небольшой отряд следом в надежде найти логово. В этих местах мурку раньше не замечали, и это была бы очередная отметка на карте. По пути сделали замеры нескольких аномалий, пометили новые, нашли место трапезы крупного хищника – обглоданная туша лося уже успела хорошо промерзнуть. Бекас отделил голову с раскидистыми рогами и, замотав в плотный пакет, прихватил с собой. Логово мурочки нашлось далеко на севере, но следы самого мутанта оказались очень старыми. Похоже, лежбище давно никто не посещал. Хорошо осмотрев окрестности, сталкеры повернули в обратный путь.
Как и требовал Фанк, Конь лично относила ему все собранные данные и рассказывала о деталях вылазок. Она думала, это будет что-то вроде формального отчета из разряда: сдал бумажки, отчитался и ушел, но вместо этого засиживалась на втором этаже бывшего сельсовета до ночи, обсуждая не только впечатления от походов, но и всякую ерунду. Фанк оказался интереснейшим собеседником, способным превратить каждую встречу в дружеские посиделки в непринужденной атмосфере. Он мог рассказывать о чем угодно: Зоне, мутантах, группировках, обычных сталкерах-одиночках, знал не только легенды и местные байки, но и множество реально происходивших событий и лиц, в них задействованных. Конь не замечала, как сама превращалась из слушателя в такого же рассказчика. Пускай понемногу, но делилась своим прошлым и настоящим и, что бы ни говорила, Фанк ни разу не упрекнул, не обвинил в ошибках, хотя они были, и Конь это прекрасно знала. Он всегда внимательно слушал, время от времени уточняя детали, которые та могла упустить, и, чтоб ей провалиться, но это был первый в ее жизни мужчина, который не делал вид, а действительно
Глядя на то, как ее соседка все больше времени проводит с лидером «Света», Мара подшучивала, мол, скоро вся квартира достанется ей одной (в ту самую ночь Полька сбежала, никому ничего не сказав), стоит лишь немного подождать. Конь улыбалась и отшучивалась, ведь на самом деле их времяпровождение больше всего напоминало встречи хороших друзей, чем пары в привычном понимании слова. Фанк научил ее читать карты и ориентироваться по ним, а то и вовсе без них. Конь, свято верившая в свой неизлечимый топографический кретинизм, впервые засомневалась в правильности диагноза. Он показал ей, как разбирать и приводить в порядок оружие, вместе они разложили по винтикам ПП, вычистили и собрали обратно. Конь с удивлением поняла, что не так уж это и сложно. Регулярно участвуя в походах, наблюдая и собирая информацию, она понемногу стала вникать и сама часто помогала светляку в бумажной работе. Постепенно девушка свыклась и приняла важность их деятельности, пускай во многом это держалось на симпатии к лидеру «Света». Конь не задумывалась, но очень многое в ее новой жизни было построено именно на чувствах к нему.