Дарья Андреева – Параллель (страница 46)

Первые дни сталкерша не могла привыкнуть, что по утрам ее никто не будит, а вечером не гонит в постель в четко обозначенное время. В «Свете» всем было побоку, когда ты ложишься, во сколько встаешь и чем занимаешься в свое свободное время, если это никоим образом не мешает остальным членам сообщества. Основным требованием здесь было выполнение вверенных тебе обязанностей и соблюдение норм приличия. Хотя эти правила и звучали весьма неочевидно и расплывчато, люди вливались в коллектив довольно быстро и понимали, что от них требуется. Другие же здесь надолго не задерживались.

Со временем Конь заметила, что своеобразный режим тут все же имеется, и зависит он от работы, которую выполняли все без исключения. Светляки, как и обычные сталкеры, ходили в рейды и нередко на большие расстояния, шерстили Зону не только на предмет артефактов и полезных вещиц, но и примечали новые аномалии, скопления мутантов, их логова и миграции. Новые данные и трофеи из таких походов, как правило, отсылались в НИИ, благодаря которому группировка поддерживала свое существование. При непосредственном участии «Света» регулярно обновлялись карты аномальной активности, изменений местности и просто неблагоприятных участков. Они же периодически обслуживали приборы, фиксирующие частоту перезагрузок Зоны, с помощью которых ученые рассчитывали время новых Ребутов. Многое из этого Конь узнала от Мары, попивая с ней чай по вечерам на их общей кухне – светлячка состояла в одной из специальных групп и часто бывала в рейдах.

Помимо путешествий по Зоне светляки ходили в дозор вокруг базы, дежурили на вышках, охотились (Конь испытала шок, узнав, что сталкеры едят местную живность и собирают растительность, а Мара хохотала как ненормальная, когда та побежала выблевывать чай, услышав, из чего он заварен), а также занимались обычной бытовой работой. Подруга Мары Полька, например, за пределы поселения не ходила и занималась самой разной внутренней работой, даже могла подменить кого-то на дежурстве. В конце концов, кто-то должен был зажигать костры по вечерам.

Костры. Пожалуй, самая главная причина, по которой Конь долгое время не могла привыкнуть к жизни в «Свете», это постоянный запах тлеющих костров по внутреннему периметру базы и в его пределах. Обычный дым и горящие листья или ветки девушка всегда воспринимала нормально, они вызывали у нее ностальгию по дому, детству, когда она с семьей бывала на природе с неизменным костром и шашлыками, но тут все было не так. Этот дым вызывал у нее головную боль и какое-то странное недомогание. Боль не была похожа на мигрень, она копошилась где-то на фоне, как навязчивое насекомое, которое кружит вокруг, но не кусает. Конь рассказала об этом Нифу, с которым постепенно сдружилась, и тот пояснил, что костры – необходимость, запах дыма отпугивает мутантов и некоторых особо нежных сталкеров. Причем последнюю фразу он произнес со смешком, вроде и в шутку, а вроде и нет. На жалобы девушки предложил немного потерпеть, мол, со временем привыкнешь и неприятные ощущения пройдут сами по себе. Конь отнеслась к его рекомендации с присущим ей скептицизмом, и не зря, поскольку неприятная побочка не прошла ни через неделю, ни даже через месяц, пускай и немного притупилась.

С первых дней Ниф начал брать девушку с собой на обходы: при наличии своего оружия и кое-какого опыта она была хорошим кандидатом с перспективой дальнейшего продвижения до члена рейдовой группы, тем более что в отряде Мары ею заинтересовались почти сразу. Соседка предложила сходить в одну из коротких вылазок для ознакомления, если таковая наметится в ближайшее время, и Конь даже согласилась, хотя ей больше нравились размеренные ночные дежурства на вышке, куда ее часто приглашал Ниф – на замену своему постоянно болеющему напарнику. Наверху запах горящей растительности разносило ветром, и сталкерша чувствовала себя гораздо лучше.

Так, незаметно, подошла к концу осень. Дожди стали реже, словно небо успокоилось, сбив с деревьев остатки листвы, и теперь хмуро созерцало голую землю. Иногда от его холодного дыхания земля покрывалась белым налетом застывшей влаги, твердела и потрескивала под ногами. Снег в Зоне – большая редкость, и никто не мог дать четкого ответа, почему низкие густые облака, которые в теплое время легко проливают тонны воды, внезапно иссякают, стоит лишь температуре опуститься ниже нуля. Тем не менее морозы приходили исправно, пусть и не слишком крепкие, но это шло всем на пользу. Грязь, наконец, высыхала, а болота и затопленные низины становились проходимыми, открывая новые маршруты. Мутанты заметно снижали активность, а некоторые и вовсе впадали в состояние анабиоза, забиваясь в дальние углы, подобно тем прыгунам, которых потревожила группа Центнера. В один из таких морозных деньков Конь решилась составить компанию Маре и еще трем светлякам в коротком обходе ближайших болот. Компания выходила немаленькая, но главный в отряде – сталкер по прозвищу Бекас – дал добро, поскольку идут они недалеко, и маршрут знакомый, а новенькой прогулка поможет увидеть и понять некоторые вещи. Эти самые вещи Конь увидела, но с пониманием вышла заминка.

Светляки обошли базу большим полукругом и, не встретив по пути ничего подозрительного, отклонились в сторону, где за сосняком начиналось густо заросшее болото. В теплое время тут нельзя было ни пройти, ни проехать, но в морозный день жижа застыла до состояния утоптанной земли, и сталкеры свободно пересекли топь. Впереди торчала наполовину утопленная бочка водонапорной вышки. Ее макушка виднелась над лохматыми хвостами прошлогоднего тростника, как корма затонувшего корабля в колышущемся рыжем море. Возле самой бочки, в ржавом боку которой зияла огромная проеденная ржой дыра, Бекас остановился, приложил палец к губам, призывая к полной тишине, и позвал внутрь. В бочке оказалось на удивление тепло и невероятно тихо. Стены покрывал серебристый иней, а на земле почти по центру вырос целый сугроб: замерзшая влага белоснежными хлопьями облепила сухие стебли тростника, ветки и мусор, образуя посередине сугроба воронку в несколько сантиметров шириной. Оттуда пахло сырой землей, водорослями и теплом. Старший присел рядом с инеевым наростом и распаковал рюкзак, доставая из него различные приборы и провода. Конь наблюдала за ним, пока Мара не позвала ее жестом наружу.

– Ну, каково тебе находиться в шаге от самого кровожадного мутанта в Зоне? – спросила светлячка с довольной улыбкой и, увидев непонимание на лице собеседницы, добавила: – Или ты не догоняешь, что мы тут делаем?

Конь не догоняла. Тогда Мара решила пояснить.

– Да ты гонишь! Ну смотри: это логово упыря, а болото вокруг – его территория, он на ней живет, охотится и охраняет. Обычно к нему не подобраться, можно только наблюдать со стороны, с о-о-очень большой стороны, и чтобы ветер в его сторону не дул. Видит он неплохо, но нюхает еще лучше, так что по теплу мы к нему не суемся. А вот в холода упырь ложится баиньки: закапывается в грязь и спит, оставляет только дырочку, чтобы дышать. Этот не первую зиму тут проводит, а мы его наблюдаем. НИИ интересуется приспособляемостью мутантов к холодам, вот мы и помогаем им составить статистику. Зря вы тех прыгунов с ночлежки согнали – по ним инфы кот наплакал. Это такая редкость в последние годы…

– Но это мутант, чудовище. Они людей убивают и вообще появились против правил природы! Зачем их еще изучать, наблюдать за ними? – Конь кивнула в сторону дыры в бочке. – Его можно пристрелить, пока спит, и все. Одной опасностью меньше. Возможно, это спасет несколько невинных жизней.

– Таких уж и невинных. – Мара скептически улыбнулась. – Это не они в нашу жизнь лезут, а мы в их. Тебя никто в Зону силком не тащил, как и меня или остальных. Можно, конечно, бросить все силы на борьбу с мельницами, как это делает «Братство», но это путь в никуда. Я рада, что однажды попала к светлякам, а не к тем фанатичным дуболомам. «Свет» открыл мне глаза и позволил посмотреть на многие вещи совсем под другим углом, так сказать, осветил со всех сторон. Зона – клевая штука, и это здорово – иметь возможность узнавать ее изнутри.

По мнению Коня, Мара не слишком походила на ученого и тем более на исследователя – такая же сталкерша, как и все. Это было, несомненно, хорошо, что она нашла для себя смысл в слежках за мутантами, копании вокруг спящего в грязи упыря и видела в этом важное дело. Конь же видела в мутантах совсем другое и менять свое мнение не собиралась. Она не знала, как выглядит упырь вживую, но ей хватило и прыгунов, чтобы понять, как следует поступать в случае встречи с мутантом, как бы светляки к ним ни относились. Конь не хотела ссориться с Марой и потому не стала говорить, что эту позицию, скорее всего, не сможет принять никогда, возможно, во многом из-за ее слов о прыгунах…

После той вылазки Бекас не раз звал девушку присоединиться к ним в рейде, но Конь тактично ссылалась на занятость или плохое самочувствие. Ее соседка по комнате догадывалась, в чем дело, но молчала, и Конь была ей за это благодарна. Она пробовала обсудить эту тему с Нифом, но тот, как оказалось, просто не заморачивался и особо не вникал в дела ученые, а с кем еще поговорить, сталкерша не знала.