Дарья Акулова – Семь бед и змеиный завет (страница 59)

– Это всего лишь книга, расслабьтесь, – закатывает глаза Нурай.

Арлан прикрывает рот, сдерживая смешок.

– И тот, кто украл пуговицу – вор, и тот, кто украл верблюда – вор! – Не успокаивается Абылай. – Знал бы, на порог не пустил!..

– Жаным, спокойно. – Инкар мягко дотрагивается до плеча мужа.

– Это… – Я пытаюсь подобрать правильные слова. – Это ведь для дела. Мы же все хотим разгадать загадки Духов. Кроме того, Нурай её просто одолжила, на время. А потом вернёт, правда ведь?

Я пристально смотрю на неё. Ничего никуда она не вернёт, делать ей больше нечего, кроме как лишний раз мотаться в Отрар. Но Нурай понимает мой намёк, перестаёт хмуриться и усердно кивает головой.

– Да-да, конечно. Конечно верну, не переживайте.

Звучит не слишком убедительно, но похоже, что мои слова, обещания Нурай и ласковые прикосновения Инкар благоприятно влияют на Абылая. Он выдыхает, откинувшись на подушки, и только отмахивается.

– Итак, что ты узнала? – спрашиваю я и открываю книгу. Сверху выглядывают бумажные вкладыши. – Это закладки?

– Ничего необычного, – отвечает Нурай. – Точнее, в жизни Коркыта было много необычного, но ничего такого, чего не знаем мы.

Я раскрываю книгу в месте первой закладки. Пробегаю глазами.

– «…мать носила его ровно три года и девять дней…» – читаю. – «…началась страшная буря», «Коркыт родился, засияло солнце и природа успокоилась»…

– «Когда все были напуганы, он напугал всех нас, поэтому назовем его Коркыт80», – цитирует текст книги Айдар. – Это мы правда знаем.

– Простите, я старалась. Но ничего кроме этой книги не нашла.

Я вздыхаю, листаю дальше, открывая страницы по закладкам, отмеченным Нурай.

– Тут говорится, что когда Коркыт стелит ковёр в середине реки и начинает играть на кобызе, он не погружается в воду, – говорю.

– Это что, намёк на то, что он ещё был водным баксы из Лебедей? Мужчина? – вздёргивает Инкар, а потом, глядя на Айдара, пожимает плечами.

– Ну это же легенда, – говорит Айдар. – Где тут правда – не разберёшь.

Я продолжаю листать книгу, пытаясь найти хоть какие-то подсказки о том, как найти Коркыта. Если, конечно, это возможно. От недосыпа глаза довольно быстро устают, но я стараюсь держаться.

По легенде Коркыт стал наставником для баксы. Он и изобрёл кобыз, на котором они играют во время ритуалов. Как рассказывал Айдар, звуками этого инструмента истончается грань между нашим миром и миром духов.

«Для кюев Коркыта, что он играл на кобызе, характерна звукоизобразительность: подражание вою волков, крику лебедя, ржанию коня, клёкоту беркута»…

«Центральный орнамент состоит из сочетания элементов по принципу зеркальной симметрии. С ними в народе связываются такие понятия, как день и ночь, свет и тьма, добро и зло…»

– Инжу.

Кто-то касается моего плеча, и я вздрагиваю. Поднимаю голову и понимаю, что уснула за столом. Тру глаза.

– Ты в порядке? – спрашивает Нурай.

– Да, – отвечаю, пытаясь понять, сколько времени, смотря на небо. – Уже закат?

– Закат. Мы не стали тебя будить. Инкар сказала, что ты плохо спала эту неделю.

– Да уж…

Я встаю, пытаясь размять затёкшее от неудобной позы тело.

– Нашла что-нибудь ещё?

– Нет, – разочарованно говорю я, закрывая книгу. – Похоже, придётся следовать старому плану и идти в Таниртау.

Я беру её в руки и мы идём в нашу комнату.

– Когда выдвигаемся?

– Завтра, видимо, раз ты здесь, – улыбаюсь я. – Ты пойдешь с нами?

– Я ещё не всему тебя научила, – подмигивает Нурай. – Кроме того, благословенны будут предки, ты же теперь обладательница собственных кинжалов! Я не могу упустить возможности посмотреть на тебя с ними в действии!

Я бросаю взгляд на ящик с клинками, который до сих пор не открывала.

– Ты что, не тренировалась с ними?!

– Как-то не представилось возможности…

– У тебя было по меньшей мере пару дней таких возможностей!

Она злится. Я понимаю её страсть к оружию, и я правда могла бы отвлечься с ними, но тогда бы пришлось тренироваться с Арланом. Я тяжело вздыхаю.

– Вы какие-то странные.

– Кто мы?

– Ты и Арлан. Ходите и всё вздыхаете. Кстати, они же с Айдаром нас ждут, идём скорее.

– Что? Куда?

– В чайхану.

Я непонимающе смотрю.

– Поесть. Выпить. Потанцевать.

Нурай виляет бёдрами, улыбаясь.

– А что, нельзя это делать здесь? – спрашиваю.

– Там много людей. И приехали какие-то узбекские музыканты, будут выступать.

Звучит интересно.

– Ладно, – киваю. – Только захвачу свой капюшон.

Чайхана оказалась довольно большим двухэтажным зданием. Точнее сама она занимала лишь первый ярус, а на вторых были комнаты. Нурай сказала, что это постоялый двор, и за плату здесь путники могут провести одну или несколько ночей, оставив лошадей в пристроенной конюшне, а также заказать еду. Я сразу подумала о том, что фактически мы жили в доме кузнецов как в этом постоялом дворе. Хорошо, что мы казахи и почитаем гостей, верно?

Внутри шумно, отовсюду льётся тёплый свет, и вкусно пахнет едой. Потолок просторного зала поддерживается несколькими деревянными колоннами, а всё пространство поделено между небольшими топчанами, за которыми сидит народ. Видимо те самые узбекские музыканты играют, и среди их инструментов я узнаю домбру. А вот остальные нет. Один из мужчин играет на чём-то похожем на мамин бубен. Другой дует в длинную узкую трубу и бегает по ней пальцами. Из неё льются удивительно весёлые звуки. А ещё один инструмент напоминает домбру, но корпус меньше и не каплевидный, а гриф длиннее. Парню, играющему на этом инструменте, хлопают больше всего.

– Вон они!

Нурай указывает на один из дальних топчанов, хватает меня за руку и ведёт туда, откуда нам машет Арлан. Айдар предусмотрительно сел спиной к залу, чтобы не привлекать лишнего внимания. На столе уже стоят блюда с едой, кувшины и пиалы. Арлан сидит, откинувшись, одна рука на столе, вторая закинута поверх стоящих разноцветных подушек. Волосы ниспадают по плечам и груди, рубаха сверху расшнурована. Отчего-то он пристально на меня смотрит и улыбается. Какой же он… Я посильнее натягиваю капюшон и повязку на голову и сажусь напротив, рядом плюхается Нурай. Айдар тут же наливает что-то красное в мою пиалу. Я беру её, нюхаю и морщусь.

– Пахнет как кымыз или шубат. Но резче. Что это?

Я оставляю напиток.

– Вино. – Айдар улыбается, подпирая щёку одной рукой. – Мне понравилось.

– Ты что, уже пьяный? – Нурай нагибается через стол и влепляет ему лёгкий подзатыльник.

– Эй! – возмущается он.

– Я же просила без меня не пить.

Она наливает себе и поднимает пиалу.

– Ну, наконец-то я вернулась, – улыбается девушка. – Я, признаюсь, скучала по вам.

Айдар поднимает свою пиалу, и они стукаются ими.