Дарья Акулова – Семь бед и змеиный завет (страница 58)

– Выглядишь правда уставшей, – вздыхает он. – Не хочешь сегодня немного покататься за городом? Подышать свежим степным воздухом?

Очень хочу. Но не с тобой.

– Кажется, скоро пойдёт дождь, Айдар.

Я равнодушно жую кусок лепёшки, который совершенно в меня не лезет. Но я заставляю себя поесть.

– Знаю. Может, после?

Я пожимаю плечами.

– Я побуду дома.

И когда через три дня Инкар приносит в комнату мои кинжалы, я не испытываю совершенно никакой охоты брать их в руки. Они прекрасны. Навершие рукояти ханжарли венчает голова лошади с откинутыми назад ушами. Абылай, как и обещал, сделал для этого кинжала небольшую гарду в форме резного бутона, что удерживает в себе лезвие с двойным изгибом. Второй кинжал – крис, чуть длиннее и выглядит изящно и смертоносно одновременно. Рукоять обвивает змея, чья голова венчает навершие. Абылай уложил их в ящик с откидной крышкой на тёмно-красную бархатную ткань, которая обнимает лезвия и рукояти. У Инкар горят глаза. Но у меня нет сил.

– Спасибо, – выдавливаю я из себя и заваливаюсь в постель, отвернувшись. – Я потом попробую, хорошо?

Женщина вздыхает. Слышу, как закрывается крышка ящика. А потом она подходит, присаживается и кладёт свою большую ладонь на мой лоб.

– Жара нет, – констатирует она. – И озноба. Что у тебя болит?

Сердце.

– Не знаю. Ничего, – отвечаю я.

– Но что-то не так.

Всё не так. Но это только у меня в голове.

– Мне просто надо отдохнуть, я думаю.

Инкар вздыхает.

– Арлан спрашивал про тебя.

Услышав его имя, внутри тут же всё переворачивается, и я сжимаюсь в клубок. Инкар молчит, но потом всё же спрашивает:

– Дело в нём, да? Он что-то ляпнул?

Напротив. Он ничего не говорит. И не скажет.

– Прости его, он немного нелюдимый. Не знаю, рассказывал ли он вам…

Рассказывал. Я знаю. И я ценю это.

– В общем, – она снова вздыхает. – Он правда беспокоится о тебе.

Она встаёт, но перед тем, как закрыть дверь, я её окликаю:

– Как его рана?

– Всего лишь царапина, – ухмыляется она, и я узнаю в этой манере Арлана.

Я веду себя так же, как Айдар, когда скрывал от нас, что его мучают видения. А заперев себя в комнате, будто снова чувствую себя той двенадцатилетней девочкой, от которой все отвернулись.

Очередная ночь снова проходит почти без сна. Под утро я решаю сходить в конюшню и проведать Сабаза. Он радостно бьёт копытом при виде меня. Остальные лошади тоже оживляются.

– Тише вы! – шикаю я на них, быстро хватаю Сабаза за морду и глажу её. – Я тоже рада тебя видеть.

Сабаз высвобождается из объятий, тянется к моему плечу, а потом к голове, пощипывая губами – целует.

– Щекотно!

Я шутливо отталкиваю его, а он в ответ толкает меня.

– Погоди ты, кое-что принесла тебе.

Я открываю сумку на плече, Сабаз с интересом вытягивает шею, заглядывая. А у меня на ладони оказывается морковь. Конь тут же слизывает её с руки, хрустит мякотью. Остальные лошади тут же недовольно ржут, требуя такое же угощение.

– Тише вы, бестолочи! – снова шикаю я. – Я взяла на всех.

Прохожусь от стойла к стойлу, раздавая угощения, но дойдя до Бурыла, вздрагиваю, увидев в темноте чей-то силуэт, и роняю морковь.

– Не бойся, это я.

Я узнаю голос Арлана, а потом вижу и его, вышедшего на свет от огня на стене. Ночь безлунна, солнце ещё не встало, и этот пламенник единственный освещает проход в конюшне. Я хватаюсь за сердце и пытаюсь успокоиться.

– Ерлик, Арлан, я тебя не заметила.

– Прости, что напугал.

Он поднимает морковь с сена на полу и протягивает её Бурылу.

– Ты чего тут бродишь? – спрашивает.

– Не спится.

Выдыхаю в последний раз, но вдруг осознаю, в каком виде сейчас нахожусь: Растрёпанная коса, ночная рубаха – так себе видок. Особенно перед ним. Я быстро запахиваю накинутый шапан, отворачиваюсь, пытаясь хоть как-то поправить волосы.

– Мне тоже не спится. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – отвечаю я, не оборачиваясь.

– Точно?

– Да. Чувствую себя лучше.

На самом деле нет. Я не видела его несколько дней. И сейчас он тут, совсем рядом, а я заставляю себя не смотреть, чтобы не наделать глупостей.

– Видел кинжалы. Прекрасные.

Я киваю.

– Когда опробуем?

– Ты научил меня всем основам, Арлан, – внезапно вырывается у меня, но я продолжаю: – Нурай вернётся, и мы продолжим уже с ней, всё же мне надо перенимать её стиль боя. Но я благодарна тебе за всё.

– Вот как… – тихо говорит он.

Слышу, как он открывает дверь стойла Бурыла, отчего она немного скрипит. Копыта стучат по полу. Звенит упряжь.

– Я был рад быть твоим наставником. Пусть и не так долго.

– Спокойной ночи, – говорю я, но тут же пытаюсь поправиться: – То есть спокойного утра. Ерлик…

Я убегаю обратно в комнату. Позорно убегаю.

– Ты стащила книгу из Отрарской библиотеки?!

Айдар прокричал это чуть ли не на весь Сыгнак.

– Будешь так орать, Беркут, – шипит Нурай, приставив кинжал к его горлу, – я тебе язык отрежу.

– Прости.

Айдар тяжело сглатывает, и от движения его кадык касается лезвия, но, к счастью, оно не ранит. Нурай фыркает и убирает клинок. Мы все – я, Айдар, Нурай, Арлан, Абылай и Инкар – собрались за столом, и смотрим на толстую книгу перед нами, которую привезла с собой девушка. А потом переводим поражённые взгляды на неё.

– За кражу конских пут назначают штраф в девять голов скота, – хмурится Абылай. – Что положено за книгу?