Дарья Акулова – Линия жизни. Мозаика обстоятельств (страница 6)
– Я бы не назвал это деформацией.
Да, если брать больше эмоциональную сторону в контексте темы «обмороки в анатомическом театре», то для человека со стороны формулировка «прохожий – не более чем живой труп» неизбежно несёт в себе элементы, скажем так, профессиональной специфики, которую кто-то сочтёт даже цинизмом. И подобные психологические коллизии – пожалуй, одна из главных причин появления книги Вересаева и её актуальности и неоднозначности до сих пор.
Но я бы хотел сделать акцент не на эмоциях, а на рациональности системных подходов. Мы начали нашу беседу с моего детства в рабочем районе Свердловска, где машиностроительные заводы традиционно выделялись и своим количеством, и своим качеством. И понятие «инженерная школа» было для специалистов этих заводов примерно тем же самым, что для тебя, Даша, понятие «мир медицины».
– «Мир медицины» – понятно. А причём здесь «инженерная школа»?
– Школа всегда причём. Но ты меня, Даша, не дослушала.
Есть известное выражение о советских писателях: «инженеры человеческих душ». Часто оно приписывается Сталину, поскольку он 26 октября 1932-го произнес это определение на встрече с литераторами в доме у Максима Горького. Но как иногда уточнял сам тогдашний лидер страны, он лишь повторил понравившееся ему высказывание известного советского писателя Юрия Карловича Олеши.
Так вот: есть «инженеры человеческих душ». А есть «инженеры человеческих тел».
И если первое – скорее, образ. То второе – по сути, констатация реального положения дел. Потому что без знания, как всё в организме устроено, эффективно помочь этому организму, согласись, просто невозможно.
– Аналогичный «инженерный подход» помогал тебе потом и в совершенствовании системы здравоохранения Свердловска – Екатеринбурга?
– Системный подход – универсален.
И операционная бригада, и бригада скорой помощи, и каждое конкретное отделение поликлиники или больницы, и сами больницы с поликлиниками как единые медицинские учреждения, и система здравоохранения города в целом – это всегда единый организм.
И чем лучше он слажен и согласован – тем лучше результат.
– Всегда?
– Всегда. Чтобы добиться максимальной эффективности процесса и максимальной ценности результата, необходимо буквально в совершенстве знать каждую деталь этого организма. Или, если угодно – механизма, где, образно говоря, каждый винтик и каждая гайка с шестерёнкой незаменимы: без всякого унизительного подтекста, что именно иметь в виду под винтиком или шестерёнкой.
Сегодня мы достаточно много внимания уделяем книге Вересаева, но если расширить тему литературы, которая оказала на меня влияние в части решения выбрать профессию медика, то совершенно естественно и логично будет вспомнить Антона Павловича Чехова.
Его «Записки врача» мы сегодня обсуждать не будем, чтобы, как говорится, не растекаться мыслью по древу. Но раз уж речь зашла о «винтиках, гайках и шестерёнках», то хотелось бы упомянуть рассказ Чехова «Злоумышленник».
– А с чего вдруг злоумышленник-то?
– Классика достойна того, чтобы её процитировать: «Денис Григорьев! – начинает следователь. – Подойди поближе и отвечай на мои вопросы. Седьмого числа сего июля железнодорожный сторож Иван Семенов Акинфов, проходя утром по линии, на 141-й версте, застал тебя за отвинчиванием гайки, коей рельсы прикрепляются к шпалам».
И чуть дальше: «Разве ты не понимаешь, глупая голова, к чему ведёт это отвинчивание? Не догляди сторож, так ведь поезд мог бы сойти с рельсов, людей бы убило! Ты людей убил бы!»
Так что нет мелочей: ни на железной дороге, не тем более в заботе о живых людях.
Детали добра и зла
– Были на твоей памяти ситуации в медицинской практике, когда, казалось бы, незначительные мелочи приводили к значительным последствиям?
– Во всей мировой истории таких ситуаций, когда из мельчайшего недоразумения вырастает огромнейшая беда – вагон и маленькая тележка, если продолжить образный ряд чеховского рассказа.
Именно поэтому известная идиома «Дьявол кроется в деталях» столь широко представлена в самых разных языках:
На венгерском: Az ördög a részletekben rejlik.
На испанском: El diablo está en los detalles.
На итальянском: Il diavolo sta nei dettagli.
На немецком: Der Teufel steckt im Detail.
На чешском: Ďábel je skryt v detailu.
На шведском: Djävulen sitter i detaljerna.
– Ты про болгарский забыл: Малките камъчета преобръщат колата…
– Даша, я не полиглот: просто меня в Википедии не забанили. Как и тебя, кстати.
– Твоё мнение: почему столь многие столь дружно и столь часто ходят по столь просторно раскинутым граблям?
– От избытка самомнения, умноженного на недостаток квалификации.
От неумения адекватно понять, из чего, как и почему складывается сложная система в качестве единого явления, где нет ничего ненужного или случайного.
А правильное отношение к проблеме подразумевает другую идиому: «Бог в деталях», которая лично мне ближе в формулировке, которую приписывают Гюставу Флоберу: «Le bon Dieu est dans le détail» («добрый Бог в деталях»).
– С добром – понятно. А что тебя злит больше всего? Или даже бесит?
– В контексте упомянутой выше дилеммы глагол «бесит» вряд ли уместен в принципе: бесов из себя желательно изгонять или, по крайней мере, не давать им особо резвиться.
«Злит» – тоже слово не совсем из моего арсенала. Чего злиться-то? Хочешь бороться за добро – борись действием.
– И какой же глагол тогда больше всего подходит для выражения твоего недовольства?
– «Раздражает» – термин достаточно точный.
Со времён советской молодости меня больше всего раздражает одна беда, которая, кстати, во многом и погубила СССР.
Больше всего меня раздражает разрыв между декларациями и практикой.
Расхождение между пожеланиями и жизнью. Между планами и реализацией. Между целями и результатами.
В советской медицине это было очень отчетливо представлено. На словах: забота о человеке как хозяине страны. На деле: то того нет, то этого не достать… Это касалось и оборудования, и инвентаря, и препаратов – буквально всего.