Дарья Адаревич – Его сбежавшая Принцесса (страница 67)

— Мы дома, — крикнула я.

— У дома должна быть крыша.

— Дом — это не дом в привычном понимании, дом — это место, с которым у тебя связаны лучшие моменты. Место, где ты чувствовал себя счастливым. А здесь мы все были счастливы.

Эд медленно прошелся по лагерю. Осмотрел шатры. Подошел к костру. Пнут уголек.

— Сейчас я расскажу.

Я привстала на пенек, чтобы быть выше. Закрыла Эду глаза ладонями.

— Представь, — начала я, — у костра сидят твои друзья. Два коренастых парня-близнеца, рыжеволосая девушка, верзила со сломанным носом, я… Костер горит, греет нам лица. Мы улыбаемся. Кто-то начинает рассказывать историю. Потом рыжеволосая девушка берет лютню, начинает играть, и мы поем… Представил?

— Прямо тут? — фыркнул Эд, — прямо в лесу мы жили?

Я убрала ладони, отошла. Эд смотрел на наше место для костра с пренебрежением и даже отвращением. Почесал голову. «Это не мой Эд, — напомнила я себе, — мой Эд жил этим местом! А этот лишь мальчишка, который ничего не понимает!».

— Я покажу тебе, — сказала я, повинуясь порыву.

И мы разожгли костер. Оказалось, семнадцатилетний Эд совершенно ничего не знал про разведение костров. Он сложил ветки в кучу и довольный ждал, когда я переложу их так, чтобы получился хотя бы форма шалаша.

— А ты молодец, — сказал Эд со знанием дела.

— А ты бездельник.

Эд поднялся, снова пнут уголек.

— Ну и какая во всем этом радость? — спросил он, — мы не могли что ли поселиться где-нибудь в нормальном месте? Да хотя бы в той деревне?!

Костер разгорался. Я отошла, довольная. Это первый костер, который я разожгла сама. Мой первый костер. Можно было гордиться.

— И все-таки, ума не приложу, как мы с тобой могли познакомиться, — сказал Эд, — уличная артистка и принц. Это что-то из разряда сказок.

— А если я все-таки не уличная актриса, а принцесса? — спросила я хитро.

— Нет-нет, меня не проведешь! Расскажи, как мы познакомились.

Эд положил голову мне на плечо, как когда-то. Как когда-то.

— Я украла свадебное платье принцессы Македонии, — начала я, — и сбегала из дворца. А тут появился ты, притворяющийся стражником.

— Да быть не может! Зачем мне притворяться стражником, чтобы попасть во дворец? Я бы просто пришел к главным воротам и объявил свое имя. Меня бы пропустили. Знаешь, как у нас это работает? Одно только имя буквально открывает любые двери.

Я знала, каково быть королевских кровей. И знала, что одного только имени маловато.

— Мы боремся против человека, умеющего гипнотизировать, — напомнила я, — тут надо действовать осторожно.

— Так что дальше?

— Так и встретились. Познакомились и решили объединиться, ведь наши цели совпадали.

Подробности были излишни. Да и не хотелось вспоминать. Не хотелось.

— Наша история знакомства интереснее, — сказал Эд.

— Ты о чем?

— Я только что проснулся после долгого сна, а ты рисковала жизнью, чтобы меня разбудить. Сначала ты перепутала меня с другим, а я решил, что ты наложила чары.

Я усмехнулась. Собралась потрепать Эда по голове и тут же пожалела об этом. Нечего там было трепать. Жалко кудряшки. Жалко.

— Ладно, признаюсь, — сказал Эд, — костер завораживает.

— Меня тоже. Как будто это какая-то магия. Смотришь на огонь, и он знает все на свете. А еще он такой спокойный.

Эд повернул мою голову на себя, прижался ко мне лбом. Сердце заколотилось. Мой Эд тоже так делал.

— Помнишь ту загадку, — заговорила я с улыбкой, — когда меня попросили нарисовать свободу.

— Конечно, помню, — ответил Эд, — я думал над этим.

— Думал?

— Конечно. Так что ты нарисовала?

— Угадаешь?

Эд смутился, несколько раз моргнул.

— Огонь? — предположил он, — для тебя свобода — это огонь?

— Нет.

— Что тогда?

— Танец.

Эд застыл, словно не веря моим словам. Отодвинулся с недоверием.

— Ты шутишь?

— Нет, я правда нарисовала тогда танцующую пару.

Эд склонил голову, всматриваясь в мое лицо, словно силясь увидеть во мне кого-то другого.

— Ты не перестаешь удивлять, — сказал он наконец, — кажется, уже все о тебе знаю, а потом всплывает что-нибудь неожиданное.

Мне захотелось потанцевать. Больше всего на свете. Встать здесь в лесу, прижаться друг к другу, и закружиться. И нам будет не нужна музыка. Мы услышим музыку природы. Я набралась сил, сделала глубокий вдох.

— Может, потанцуем?

Я вспомнила Эда на балу. Вспомнила, как он тащил меня за руку в центр зала на последний танец. Вспомнила, как мы без передышки танцевали несколько часов подряд. Вспомнила, как горели его глаза. Да, Эд, сидящий передо мной — это не мой Эд. Но все же… это в нем должно было остаться неизменно.

— Потанцуем? — смутился Эд.

Не просто смутился, он почти испугался моего предложения. Сглотнул. Шмыгнул носом.

— Ты не хочешь? — осторожно спросила я.

Эд снова сглотнул. Голова шла кругом.

— Почему не хочешь?

— Да зачем, — махнул он рукой, — какие танцы? Что за ребячество?

Я ухмыльнулась. На что рассчитывала?.. Нет, это не мой Эд. Точно не мой Эд. Даже близко не он.

Я помешала угли, сдерживая подступающие слезы. Как глупо. Это точно не то, из-за чего плачут. Это такая ерунда. Но я ничего не могла поделать.

— Ты что плачешь там? — спросил Эд.

— Это от костра.

— Тогда отходи. Говорил же, от этих походов ничего хорошего не дождешься!

— Ворчишь, как старик.

— Тебе не понять, ты не жила во дворце, не знаешь, как неудобно без всей нашей роскоши.