Дарья Адаревич – Его сбежавшая Принцесса (страница 58)

— Не стоит, герой.

— Опять приказываешь мне!

Эд насильно помог мне слезть с коня. Нет, он просто снял меня, и вместо того, чтобы поставить на землю, стоял со мной на руках и рассматривал мое лицо. Сердце замерло. В этот миг он напоминал моего Эда. Тот же внимательный взгляд. Все то же. Не отдавая себе отчета, я протянула к нему ладонь, дотронулась до шрама, проходящего через бровь. Пробежалась пальцами по-другому, поранившему щеку сбоку лица. Ничего, шрамы небольшие. Могло быть и хуже. Пройдет пара месяцев, и вообще не будет заметно. Но вот следы от укусов на шее останутся навсегда.

— Чего делаешь? — спросил Эд, и испортил все.

Ну зачем! Зачем ему понадобилось открывать рот? Зачем понадобилось все портить!

— Зачем рассматриваешь меня?

— Хочу и рассматриваю.

Эд покачал головой, поставил меня на землю. Мы стояли перед маленьким домиком. Домик этот выглядел устрашающе. Стены во мху, деревянная дверь подгнивает. Эд постучал.

Ничего. Он постучал снова. Снова ничего. Тогда мы просто открыли дверь и застыли. Стены, обвитые вьюном или еще какой странной травой. Дымящиеся склянки. Сломанный стол. Разбросанные по полу книги. Но хозяина в домике не было.

— А закрывать двери на ключ он не пробовал? — проворчал Эд.

Снова жаловался. Снова ворчал. Каждый раз, когда Эд открывал рот, я разочаровывалась с нем все больше.

— Что ж ты всем недоволен, — вздохнула я, — ну не хочет человек закрывать двери на ключ, ну и не надо.

— Вообще ничего не боится.

Мы прошли в дом. И как только наши ноги коснулись ковра, послышался щелчок, и ковер в одно моргание сложился. И вместе с ним сложились и мы. Мы упали на пол, завернутые в этот несчастный ковер, прижатые друг к другу вплотную. Слишком близко, так, что я не могла понять, чье сердце так громко колотится. Мое? Или же сердце Эда? Я дернула ногой.

— Больно! — заворчал Эд.

— Надо выпутаться.

Но выпутаться не получалось.

Глава 11. Мы один человек!

Мы смотрели друг на друга и злились. Оба злились. Нет, нельзя нам так долго находиться в таком близком положении. Нельзя. Часть меня хотела слиться с Эдом губами, а часть соображала, что рядом не мой Эд, а другой. Но мы лежали лицом к лицу, прижатые. Я ощущала тепло чужого тела. Ощущала его дыхание. Его запах в конце концов. На лицо падали черные кудряшки. Эд прижался лбом ко мне. Как знакомо. Он прижимался так ко мне раньше. В глубине души зародилась надежда, что, если сейчас здесь к нему вернулась память. Слишком уж они похожи… слишком одинаковые…

— Донна, — прошептал Эд.

Как тогда. Он любил выдыхать мое имя. И я это любила. Сердце забилось быстрее.

— Эд, — прошептала я в ответ.

Он потерся своим лбом о мой. Я улыбнулась. Забавно вышло. Забавно. Мы посмотрели друг другу в глаза. Взгляд. Это был его взгляд. Уверенный, хитрый, одновременно задорный и печальный. И Эд поцеловал меня, а я ответила на поцелуй. Мир испарился. Все стало неважным. Перестал давить ковер, в который мы были завернуты. Перестал быть твердым пол, на котором мы лежали. Я чувствовала его губы на своих губах, и это главное. Страстный поцелуй, как после долгой разлуки. Я вдохнула. И он вдохнул.

— Донна, — прошептал Эд.

— Эд…

И мы снова слились в поцелуе.

— Август, — неожиданно прошептал Эд.

— Что? — выдохнула я.

И в голове прояснилась. Я закрыла рот. Сжала челюсти. Нет, никакая память к нему не вернулась, а я только что целовала семнадцатилетнего мальчишку. Какая глупая. Какая наивная. Какая доверчивая.

— Ты обманул меня, — заявила я.

— Как же? — ухмыльнулся Эд.

— Я думала, ты это он.

— Нет никакого его и меня. Мы один и тот же человек!

Как бы не так! Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Слезы, главное сдержать подступающие слезы. А это не просто. Обманщик. Предатель. Я же на самом деле поверила…

— Ты обижаешься на меня! — сказал Эд, — обижаешься за то, в чьем я не виноват.

— Ты не должен был меня целовать.

— Почему?

— Ты не имел права!

— Ты моя жена!

— А не ты ли еще утром обвинял меня в том, что я заворожила тебя?

— Может и так, — согласился Эд, — но это ничего не меняет. Я захотел тебя поцеловать и поцеловал. Почему нет?!

Я отчаянно рассмеялась. Меня словно ломали во второй раз. И снова меня ломал Эд.

— Потому что ты — не он, — сказала я.

— Да что? Что со мной не так?!

— Ты, — я подвирала слова, — ты просто другой. Полностью другой. Вы как два разных человека.

— И чем же мы отличаемся?

Я хотела уйти от этого разговора, хлопнуть дверью и запереться в какой-нибудь отдельной комнате. Но мы лежали, свернутые в ковре, и не могли пошевелиться. Приходилось отвечать.

— Ты грубый и нахальный, — сказала я, — ты постоянно споришь и жалуешься. Эд, мой Эд не жаловался, он был веселым и ответственным. Он… он подбирал к людям ключик и мог договориться. Он руководил другими. За ним хотелось идти.

— А за мной не хочется?

— Не хочется.

Эд нахмурился, закусил губу. Неужели обиделся? Да точно обиделся!

— Ты гордый и считаешь себя лучше других, ты не спешишь понимать окружающих, — продолжила я, — ты эгоист, Август.

— Не правда.

— Правда.

— Ты не понимаешь, ты деревенская, вот и не понимаешь таких простых вещей…

— А еще ты вечно меня обзываешь и обижаешь, — перебила я, — ты всегда обижаешь меня. Умудряешься обидеть каждым словом.

— Но я не хочу.

— А получается.

Недолго мы молчали, пока Эд не заговорил снова.

— Это все? В остальном мы одинаковые?!

Как бы не так!

— Эду, моему Эду больше нравилось, когда его звали Эдом, а не Августом. Ему нравилось быть на одной волне со своими людьми, а еще он был вежлив даже к простой кухарке.

— Оно и видно, — пробормотал Эд, — конечно был вежлив к простым людям, раз в тебя влюбился.

— Ну вот ты опять пытаешься меня обидеть!

И, не будь я на самом деле принцессой, я бы, возможно, даже на это обиделась. Но так как принцессой я все-таки была, то пришлось лишь играть обиду.