Дарси Хоуп – КАЛЕРИ. Someone Like U (страница 17)

– Я рад, что ты пришла, Калери, – наконец, произнес я, сам удивляясь тому, сколь спокойно звучал мой голос во время этого признания.

Ты подняла взгляд от винного напитка, и я заметил, как невольно сжались тонкие пальцы на высокой ножке бокала. Никто из нас не ждал, что я скажу это так прямо. На лице твоем промелькнула смущенная улыбка. Мне безумно хотелось взять тебя за руку, как прежде, когда у меня было на это право, когда я не боялся того, что подумают окружающие нас люди в переполненном баре. Ведь сейчас мы были просто старыми друзьями из колледжа с общим прошлым, но только внешне. Я теперь едва ли что знал о твоей жизни.

– Я не была уверена, что ты будешь рад мне.

– Почему?

– Прошло столько времени. Я думала… я была уверена, что ты забыл уже обо мне.

Если бы я только мог. Три года достаточно, чтобы забыть как плохое, так и хорошее, но очень мало, чтобы стереть все воспоминания.

В словах этих не было особого упрека, скорее чистая констатация факта. Забавно было услышать от тебя то, о чем сам часто твердил себе. Слишком много времени прошло. Я шел по своему пути, ты выбрала – свой. В конце концов, мы оба приняли случившееся, оставив все в прошлом. А прошлое – не более чем ретроспектива. Без возможности вернуться.

Я покачал головой, не отводя взгляда.

– Я тебя непременно вспомню, если когда-нибудь забуду.

Ты сидела, прислушиваясь к моим словам, и улыбнулась, наклонившись вперед и поддерживая подбородок рукой. Мягкие локоны волной огня скрыли твое лицо от посторонних, предоставив мне исключительное право смотреть на тебя.

– Я никогда не хотел, чтобы ты исчезала из моей жизни, Калери. Я не был уверен, что справлюсь, но я всегда помнил о тебе. Переживал как ты там. Вернее, здесь. Господи, оглянись, да мы сидим в лондонском пабе!

– Я знаю! – Ты вторила моему смеху. – Никогда бы не подумала, что встретимся вот так – на твоем спектакле.

– Ага.

– Еще и в Лондоне.

– Согласен. Это странно.

– Мне всегда казалось, что мы обязательно пересечемся на какой-то премьере или одной из этих вечеринок, но, когда ты сменил экран на сцену… шансов оставалось не так много.

И только после этих слов я вдруг осознал, что ты следила за моей страницей на Facebook.

Я не решался написать, поскольку не был уверен, что твой чикагский номер все еще обслуживается. Я пытался искать тебя в соцсетях, в группе выпускников нашего колледжа, выискивая малейший намек на аватарку с чем-то, что могло напомнить мне о тебе и подсказало бы, что это могла быть ты. В конечном итоге я бросил эту затею. Вполне вероятно, в целях безопасности у тебя был другой ник, отсутствовала фотография и минимум данных даже для закрытого профиля.

Но я не случайно разместил на своей странице новость о гастролях в Лондоне. Калери, этот репост я сделал для тебя, на тот случай, если ты случайно набредешь на мою страницу в набиравшей популярность соцсети. Могла ли ты знать об этом, когда читала афишу спектакля?

– А как ты... узнала от подруг? – мне безумно захотелось услышать подтверждение своим догадкам.

– Да. Все так и было, – ответила ты, кивая и опуская взгляд. Несложно было догадаться, что жизнь с Рейнолдсом научила тебя прятать свои настоящие эмоции.

Внезапно я вспомнил, что ты замужем уже два года. Словно увидел за твоей спиной всю ту новую жизнь, которой ты жила: Лондон, муж кинозвезда, красная ковровая дорожка, новая семья и друзья.

Перед глазами за миг пролетел последний месяц в колледже, когда ты сообщила, что улетаешь. Я хотел остановить тебя тогда. Больше всего на свете я желал заключить тебя в своих объятия и никогда никуда не отпускать. Но в то же время я видел, как сильно ты полюбила его. Я был свидетелем всех твоих страданий, причиненных моим глупым поступком, продиктованным чрезмерно выпитым алкоголем на твоем дне рождения. Знай я тогда, что ты выберешь его, я бы не посмел причинять тебе столько боли. Никогда не позволил бы этому случится. И, быть может, ты была бы еще на несколько недель счастливее.

И все же, я не мог забыть тот поцелуй с привкусом надежды. Я как сейчас помню дорожки слез на твоих щеках и возмущение в голосе, оттого что был глуп и нерешителен, что не признавался в своих истинных чувствах, что не трубил о нас на каждом углу, едва только твоя ладонь впервые доверчиво легла в мою.

Мы молчали три года. И все еще продолжали молчать. Просто сидели и смотрели друг на друга, словно читая мысли как дорожку субтитров. Боясь озвучить то, о чем несомненно говорили за нас глаза. Признаваясь в том, что не случилось. Не произнося вслух то, о чем нельзя более говорить по определенным обстоятельствам.

– Как Астрид? – твой неожиданный вопрос застал меня врасплох.

– Нет никакой Астрид.

– Определенно должен быть кто-то. Ты же Шон Кейн. Я просто не поверю, что ты все еще один, – твой голос был полон сомнений и того самого, женского ожидания правды, которую хотелось знать, но в которую отчаянно не хотелось верить.

Легкое напряжение от твоего вопроса, наконец, достигло своей глубины. Задержав дыхание, я вдруг мысленно вернулся к Фэллон. И даже вспомнил кольцо, которое выбрал перед поездкой, но так и не решился вручить ей.

Я должен был сказать тебе правду. Но что-то внутри подсказывало, что лучше мне было тебя обмануть. Ведь выдав тебе эту маленькую ложь, я снял бы с себя оковы прошлого. Показал бы, что научился свободно дышать без тебя, что не искал в каждых прошлых отношениях твой призрачный образ, наглухо засевший в памяти. Сердце не хотело отпускать тебя.

Я немного медлил с ответом, в очередной раз отхлебнув джин из бокала.

– На самом деле, я в отношениях, – выдавил из себя, мгновенно чувствуя, как собственные слова режут одну за другой связывающие нас нити. Но все было решено, и отступать не имело смысла. – Это Фэллон. Ты видела ее сегодня в моей гримерке. Мы встречаемся. Правда, скрываем это от коллег в театре.

Ты молчала, внимательно слушая. Взглянула на меня украдкой, а затем снова посмотрела на бокал в своих ладонях, словно оценивая полученные от меня факты. На лице твоем не было удивления, одно только принятие. Я понимал, что так или иначе был бы вынужден соврать тебе о нас с Фэллон, просто чтобы не возникало лишних вопросов.

– Она красивая.

Я напряженно кивнул, умышленно увлеченно рассматривая витиеватые линии рисунка деревянной столешницы.

– И я очень рада, что ты закончил с Астрид, – голос твой звучал беспристрастно.

– Это был один из тех романов в колледже, о которых не стоит вспоминать, – признался я, после чего тотчас осознал всю мерзость сказанного мной. – Не то, чтобы я хотел забыть то, что было между нами… это…

– Шон, ты не обязан объяснять.

– Нет-нет! Я вовсе не хотел сказать, что забыл о том, что было между нами в колледже. Я бы солгал, если бы признался в подобном…

– Шон… я понимаю, да…

– Это… это другое.

Ты провела рукой по лбу, поправляя прическу, робко улыбнулась, скользнув взглядом по мне и снова уставилась в остатки гранатового напитка в бокале.

Я глубоко выдохнул. Начать разговор снова оказалось непосильной задачей, учитывая, что я зашел на покрытую пылью и паутиной времени территорию.

– Я скучал, Калери.

Не стоило даже отвечать сразу, ведь было заметно как дернулись уголки твоих губ, а в груди моей разлилось тепло от того, как ты посмотрела на меня. Ты могла вполне сказать о том, сколько времени утекло, и что мы оба сильно изменились, и что стало сложнее, намного сложнее, чем раньше. Но вместо этого ты тихо произнесла:

– И я скучала, Шон.

Не в силах сдержаться, я улыбнулся, скрестил руки на груди и оперся на стол.

Тишина тянулась, заполняемая звуками сменяющихся посетителей заведения, звоном столовых приборов о тарелки и смехом от особенно хороших пьяных шуток. Но в этой тишине происходило нечто ценное, словно возвращалось из нашего прошлого, ломая стены и преграды. Я четко видел, как если бы мы стояли на том мосту, что разделял нас в моем воображении, то именно сейчас ты обернулась.

Ты заметно нервничала, несколько раз просматривая и изучая окружавших нас посетителей в столь поздний час. И незаметно сглотнула, на миг сжав губы, а взгляд скользнул мимо меня на улицу. Туда, где за окном давно начался июльский вечер.

– Дождь прекратился, – задумчиво сказала ты, выглядя сосредоточенной, слегка настороженной. Хотелось верить, что тебя также бросало в путешествие по тем временам, когда все казалось проще, когда мы могли быть рядом, не боясь вопросов и не ожидая быть пойманными.

– Я провожу тебя, – понимающе кивнул я и разом осушил остатки джин-тоника.

* * *

Я вышел из паба первым и сразу почувствовал, как влажный после дождя летний воздух Лондона раскрывает свои объятия. Остановившись у кирпичной стены здания, оперся на кованную ограду, что поддерживала старую вывеску. Пальцы без спешки потянулись к пачке сигарет. Я вытащил одну, поднес ее к губам, задумчиво осмотрел улицу и прохожих вокруг, пока доставал зажигалку.

Кончик сигареты дрогнул, едва искры огня мелькнули в вечернем полумраке. Первый короткий вдох, и дым наполнил легкие знакомой тяжестью, даруя долгожданное за весь вечер наслаждение. С выдохом легкое табачное облако окутало меня, ненавязчиво растворяясь в ночном воздухе. Закрыл глаза, на мгновение позволяя себе забыться, потеряться в этом моменте. Не нужно более никуда спешить – в каждом медленном вдохе была какая-то необъяснимая бездна.