Dark Colt – Кавказ. Пленница Кайсара (страница 5)

Охрана рванулась к воротам, проверяли тропы, за которыми могли увести девушку. Кто-то уже поднимал трубки, звоня в соседние посты, кто-то садился в машины, чтобы прочесать окрестности. Но след был потерян, горы умели прятать тайны.

Весть о пропаже Алины докатилась до Москвы мгновенно. Её охранники не теряли ни минуты, как только поняли, что девушка исчезла, связались напрямую с Виктором Сергеевичем.

Для него это стало ударом, но действовал он холодно и быстро. В ту же ночь был организован частный вылет в Грозный. Самолёт доставил его на Кавказ всего за несколько часов, а оттуда, уже с военного аэродрома, вертолёт понёс его в горное селение, где кипел переполох.

Пока в доме Заремы женщины плакали и причитали, мужчины метались, споря и обвиняя друг друга, Виктор Сергеевич уже приближался. Его приход должен был стать грозой.

Глава 6

Над двором пронеслась вспышка света, загремел гул лопастей. Железная птица взяла на себя тот звук, который людям было страшно произнести вслух. Женщины прикрыли лица платками, мужчины подняли головы, пыль и мелкие камни закружились вихрем. Вертолёт завис, опустился, и через минуту у ворот показались люди в тёмной форме. Охрана, равносильная армии, люди Виктора Сергеевича, с тяжёлыми чехлами и деловой холодной решимостью в глазах. Первым вышел он сам. Высокий, в строгом костюме, лицо хмурое, глаза сжаты в линию.

Он не стал ни с кем здороваться. Его шаг был быстрым, голос ровным и режущим:

– Где моя дочь?!

Толпа расступилась, запах страха и догорающих свечей смешался с ночным воздухом. Над двором всё ещё висел гул. Глаза его сверкали, и он повторил:

– Где моя дочь? – коротко, чеканя каждое слово, – Кто тут главный и отвечает за происходящее?

Старейшины не попятились. Но тихий ропот прокатился волной во дворе. Кто-то тихо шептался, кто-то молился, женщины прижимали друг друга.

Виктор Сергеевич схватил ближайшего мужчину за ворот рубахи и встряхнул так, что тот чуть не потерял равновесие:

– Говори! Где она? Кто это сделал?

– Её… увели… – заикаясь, произнёс тот. – Люди в тени… возможно, его люди…

Старик с грубой бородой шагнул к нему почти вплотную, его глаза, как отточенный нож:

– Наша гостья похищена – это беда. Но мы не позволим, чтобы кто-то ломал наши законы. Вы даже не представились, господин.

– Не важно, как меня зовут! Важно то, что моя дочь пропала! Я не спрашиваю, кто отвечает за застолье! – выкрикнул он, и казалось, сама земля отозвалась в тоне. – Мне не интересны отговорки и формальности. Моя дочь, та, кто была под вашей крышей. Её похитили на вашем празднике, на вашей земле. Я требую действий. Дайте мне людей, которые знают горы, или готовьтесь к тому, что я возьму дело в свои руки. Не заставляйте меня выбирать.

– Слушай, чужеземец, не ставь ультиматум на нашей земле, – невозмутимо ответил старик.

– Я не пришёл спорить о законах, – отрезал Виктор. – Я пришёл за ребёнком. У меня есть средства и люди. Нужны проводники, тропы, следы. Я не уйду, пока не найду её.

Мужчины вокруг зароптали, кто-то хлопнул по столу, голос поднялся:

– У нас свои пути. Мы не превратим горы в базар! Не всё можно купить. И пойди себе с этой демонстрацией силы в город…

Виктор Сергеевич резко повернулся к старейшинам, собравшимся у ворот:

– Кто отвечает за порядок здесь? Кто даст мне следы? Я хочу, чтобы виновные были найдены. Немедленно!

Старейшина, седой, с морщинами, как линии времени на лице, поднял руку, чтобы угомонить ропот мужчин, и заговорил спокойно, но так, что голос его звучал как камертон:

– Господин, мы услышали вас. Мы не отказываемся помочь. Но есть закон нашего края: мужская честь, порядок, и женская половина не давала входа посторонним. Если вы пойдёте наперекор, это не просто оскорбление – это вопрос чести рода. Мы не допустим, чтобы в пылу гнева пролилась кровь, которой потом не отмыть.

Виктор на мгновение побледнел, в его глазах промелькнула искра раздражения и угрозы, но он знал цену открытой конфронтации: война двух родов в горах, не то же самое, что силовой разбор в городе. Он сжал кулаки, затем выдохнул и, стиснув зубы, сказал:

– Я не хочу войны. Я хочу результатов. Повторяю в который раз! Дайте мне следы, укажите направления, и я обеспечу средства: машины, трекеров, собак, людей. Мы найдём её, и тех, кто за этим стоит, ответит по закону. Но если кто-то станет мешать расследованию, я буду действовать иначе.

Его глаза горели. Он говорил, как человек, который может купить любое время и взломать любую дверь, и одновременно как отец, у которого отняли ребёнка. Старейшина молча посмотрел на других, в его взгляде читалось и вызов, и понимание.

И тогда, старик улыбнулся горько, но согласился:

– Мы поможем, но своими охотниками, своими следопытами. Мы поведём людей по тропам, которые вы не знаете.

Тимур, ногой упираясь в камень, выплюнул слова через зубы:

– Свадьба на паузе. Пока не отмоют позор, торжество не продолжится. Моё имя не будет на губах, пока не найдут виновных.

– Правильно, – буркнул один из стариков. – Если честь запятнана, её надо очистить. Мы поможем искать, но не позволим, чтобы сюда пришли и сказали: «я – закон».

Виктор глубоко вздохнул, глаза не смягчились, но тон стал расчетливым:

– Ладно. Совместная работа. Вы даёте людей, а я даю средства и технику. Только быстрее. Каждая минута дорога.

Старейшина кивнул, коротко сказав:

– Пойдём теми тропами, которые вы не найдете на карте. Но помни, если пойдёшь не по чести, то нам придётся защищать свою землю.

Кто-то в этот момент вскользь прошептал о «мести Кайсара».

Имя, как искра, проскользнуло по двору, и тут же наложилось на него знакомое всем напряжение. Но откуда оно взялось? Ответ вырвался сам собой. Зарема, ещё не оправившаяся от шока, вдруг разожгла новый огонь в своих словах продолжая настаивать на внезапном появлении Кайсара на празднике.

В кругу женщин послышалось всхлипывание, и шёпот Заремы: «Кайсар…» – попал прямо в уши стоявших рядом. Слова бурно разошлись по двору: не слух, а обвинение.

Виктор Сергеевич поставил ладонь на грудь, стараясь заглушить внутреннюю бурю. Он знал о древних враждах, о тонкой ткани чести, которая держит порядок здесь, и понимал, что грубая демонстрация силы может не только не помочь, но и разжечь пламя войны. Его люди могли ломать двери и стволы, но не могли стереть из памяти тех, кто жил по адату столетиями.

Тимур Хаджиев, вышел вперёд. Лицо его было побелевшим от гнева:

– Я пойду с вами, – сказал он, голос дрогнул, но решимость в нём не умолкла. – Если это дело моего рода, я сам приведу виновных к ответу.

Виктор бросил на него взгляд, полный и презрения, и признания:

– Ты пойдёшь, – произнёс он медленно, – и, если виноваты твои враги, ты первый принесёшь их головы.

Двор зашумел: мужчины оглаживали стволы ружей, натягивали куртки, хватали фонарики и верёвки, готовясь идти по следу. Охрана Виктора Сергеевича со своими кобурами и бронежилетами переговаривалась с местными стариками, планы строились на ходу.

Горцы не примут ультиматумы, не разожгут сразу открытый конфликт, но и не дадут чужаку повелевать ими. Свадьба отложена, мужики собираются, и каждая горная тропа должна быть прочесана – на своих условиях. Было решено: совместные группы, местные следопыты с проводниками, собаки и машины пойдут по тропам в разные стороны, пока не найдут след.

Праздник смолк, началась охота! Но теперь это была охота, скованная уважением к старому закону и прагматичной необходимостью не разжечь новый конфликт. В воздухе висела только одна мысль: найти Алину прежде, чем ночь породит ещё больше тайн и кровавых решений.

Глава 7

Каменный дом поглотил их, как чрево горы. Стены были холодными, от них веяло сыростью и тяжестью веков. Алину толкнули внутрь, и дверь за её спиной с гулким скрипом захлопнулась, словно ставя точку. Она резко обернулась, сердце всё ещё колотилось в висках, дыхание сбивалось.

Перед ней открылось пространство, больше похожее на укрытие, чем на дом. Каменные блоки срослись с горой, создавая впечатление, что стены выросли сами из скал. Узкие окна-бойницы пропускали лишь полосы света, а массивная дверь врезалась в стену, будто вход в склеп. Это не было жилище, в котором ждут гостей. Это было убежище, о котором знали лишь свои.

Кайсар шёл впереди, не оборачиваясь. Его шаги были твёрдыми, уверенными, будто он вёл не пленницу, а войско за собой. Его люди держались рядом, двое справа, один позади. Алина, споткнувшись, ударилась коленом, зашипела от боли, но её тут же дёрнули за локоть, заставив идти быстрее.

– Тише, – бросил один из них.

Кайсар обернулся. Его глаза сверкнули в темноте, и тот, кто держал Алину, моментально ослабил хватку. Она почувствовала, как сердце ударилось о рёбра с новой силой, даже его люди боялись его взгляда.

Внутри было темно. Только в дальнем углу потрескивал огонь в камине, отбрасывая рваные тени по стенам, увешанные оружием: кинжалы, ружья, старые трофеи охоты. На грубом деревянном столе стояли металлические кружки, фляга и остатки хлеба. Воздух пах гарью, кожей и чем-то терпким, острым, чужим.

Алину усадили на скамью. Спина упёрлась в холодный камень, и она ощутила всю тяжесть своего положения. Ей хотелось закричать, но горло словно сжали. Она смотрела, как Кайсар медленно снял куртку, бросил её на спинку стула и подошёл ближе. Его шаги отдавались гулом в её голове.