Dark Colt – ИЗМЕНА. Диагноз окончательный (страница 4)
— Почему?
Марина несколько секунд смотрела на него.
— Ты действительно сейчас спрашиваешь?
— Я хочу поговорить с тобой дома.
— А я не хочу видеть тебя дома сегодня.
Он провёл ладонью по лицу.
— Дети.
— Именно поэтому. Они спят. Пусть хотя бы до утра всё останется нормальным.
Олег опустил руку.
— Хорошо.
Сказал он это уже тихо, без прежней уверенности, и Марина отвернулась к компьютеру.
— Иди. Мне нужно работать.
Он не ушёл сразу, неуверенно сделал шаг, затем обратно. Пытался поймать её взгляд, но она даже не обернулась. И тогда он просто сказал:
— Я тебе напишу.
Марина ничего не ответила, и через несколько секунд шаги удалились по коридору.
Лена продолжала что-то печатать, не поднимая глаз.
— Марина Сергеевна, у тринадцатой палаты давление упало, — сказала она так буднично, будто последних пяти минут не существовало.
— Сильно?
Лена назвала цифры, и Марина встала.
— Пойдём посмотрим.
Телефон завибрировал уже по пути в палату. У самой двери Марина остановилась, одной рукой взялась за ручку, другой достала телефон.
Это было сообщение от Олега.
«Пожалуйста, ничего не решай сейчас. Я люблю тебя».
Марина перечитала последние три слова. Несколько часов назад она улыбнулась бы, увидев их на экране. Но сейчас от них стало больнее, чем от всего, что Олег успел ей сказать. Она просто погасила экран, убрала телефон в карман и вошла в палату собрав остатки самообладания.
До конца ночного дежурства оставалось ещё несколько часов. А утром ей предстояло вернуться домой, где всё ещё лежали его вещи, стояла его чашка и спали их дети.
Только мужа, которого Марина оставила дома вечером, больше не существовало.
Глава 2. Дома
Марина не помнила, как завершилась эта сумасшедшая смена, зато к утру отчаянно нуждалась в крепком кофе.
Хотя нет.
Одним кофе тут дело не исправить.
Нужен был напиток покрепче.
Не имея возможности побаловать себя вторым вариантом, она кое-как добралась домой, и ещё в прихожей почувствовала запах свежего кофе. Сначала даже не поняла, откуда он взялся. Потом увидела кофеварку с выставленным таймером и вспомнила: вчера утром сама засыпала зёрна. Рассчитывала вернуться с дежурства, выпить одну чашечку и лечь спать.
Кофеварка честно выполнила свою часть плана.
На кухонном столе лежала записка от Алисы: «Мам, купи ватман!!! Очень надо!!!» Три восклицательных знака означали, что дочь вспомнила о школьном проекте уже у двери и теперь ответственность официально передана взрослым.
Рядом стояла Максимова кружка, а в раковине, как обычно по утрам, тарелка с засохшим желтком. Марина смотрела на неё несколько секунд, потом вдруг почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
Двадцать лет она пыталась приучить троих человек ставить посуду в посудомоечную машину. Двоим ещё можно было сделать скидку на возраст. Третий вчера вечером отправился к любовнице.
Марина сняла пальто, вернулась на кухню и всё-таки переставила тарелку в машину.
Привычка пережила даже это.
Она налила кофе, открыла холодильник, машинально осмотрела полки и уже собиралась закрыть дверцу, когда увидела банку оливок. Олег любил именно эти. С косточкой, хотя Марина терпеть не могла потом находить косточки в блюдце возле дивана. Она каждый раз ворчала, он каждый раз обещал убрать, иногда даже убирал.
Вот на этой банке её и пробило.
Не на фотографиях, которые стояли в гостиной. Не на свадебном альбоме, который уже лет десять никто не открывал. Не на его тапочках в прихожей.
На оливках!
Марина захлопнула холодильник, села за стол и закрыла лицо руками. В больнице она всё же смогла довести своё дежурство до победного конца. Там ей помогали стены, халат, люди, которым требовалась помощь. А здесь ничего не помогало.
Она заплакала сразу же с судорожными вдохами, мокрым лицом и злостью на саму себя за то, что даже после ночного дежурства не может просто лечь и отключиться. Перед глазами снова возник Олег в смотровой. Марина попыталась прогнать картинку и не смогла.
— Спасибо, — сказала она вслух, вытирая щёки. — Очень хотелось запомнить мужа именно так.
В пустой кухне собственный голос прозвучал почти чужим. Она допила остывающий кофе, пошла в душ и там снова расплакалась. После душа стало чуть легче хотя бы потому, что с кожи исчез больничный запах. Марина натянула старый домашний свитер, собрала влажные волосы и вернулась на кухню.
В половине одиннадцатого пришло сообщение от Олега.
«Дети ушли?»
Она подтвердила коротким ответом:
«Да».
Через минуту появилось новое:
«Можно приехать?»
Ещё вчера вопрос показался бы абсурдным. Олег двадцать лет открывал эту дверь своими ключами и никогда не спрашивал разрешения войти домой.
Марина посмотрела на экран и написала:
«Приезжай».
Он появился через двадцать минут. Ключ повернулся в замке, потом хлопнула дверца шкафа в прихожей. Олег снял обувь, повесил куртку, и все эти привычные звуки почему-то раздражали сильнее, чем если бы он вошёл шумно и виновато.
Марина осталась сидеть за столом. Он появился в дверях кухни и остановился. Выглядел так, будто тоже не спал: серое лицо, щетина, помятая рубашка. Марина слишком хорошо знала это лицо. После ночных перелётов оно, бывало, таким же.
— Как ты? — спросил Олег.
Она даже не сразу ответила.
— Ты сейчас серьёзно?
— Нет. То есть да. Глупый вопрос.
— Очень, — язвительно прошипела она.
Он прошёл к столу, отодвинул стул, и не сел.
— Я ночевал в гостинице.
— Отлично.