Dark Colt – ИЗМЕНА. Диагноз окончательный (страница 2)
Лена возле столика замерла, как и сама Марина, всего на долю секунд, которые показались вечностью.
Кристина посмотрела на Олега, потом на Марину. И по её лицу Марина поняла, что ошибиться невозможно.
Олег Андреевич Лебедев, её муж, находился перед ней именно в той ситуации, которая не нуждалась ни в объяснениях, ни в догадках.
Марина не сразу почувствовала боль. Сначала было просто неверие. Почти профессиональное раздражение сознания, которому показывают очевидный факт, а оно всё равно пытается найти другую причину.
Она смотрела на мужа и почему-то замечала совершенно ненужные вещи: складку на простыне, тень от лампы на его плече, край собственной перчатки.
— Марин, я могу объяснить… — где-то отдалённо звучал в ушах голос мужа, что Марина не смогла даже пошевелиться.
Кристина болезненно втянула воздух. Этого оказалось достаточно. И Марина перевела взгляд на пациентку.
Перед ней была женщина, которой требовалась помощь, а Олег мог подождать.
— Кристина, смотрите на меня. Боль усилилась? — невероятно спокойно прозвучал её голос, что Марина сама поразилась этому.
— Немного.
— Хорошо. Постарайтесь не напрягаться. Я понимаю, что это проще сказать, чем сделать.
Та нервно кивнула, а Олег снова открыл было рот, но Марина посмотрела на него уже более собранным и профессиональным взглядом врача.
— Сначала вас расцепим, Олег. С разводом разберёмся потом.
И он замолчал.
Слово вырвалось раньше, чем она успела его обдумать, и Марина сразу это поняла. Но возвращать сказанное обратно было поздно. Она не собиралась сейчас принимать решение о двадцатилетнем браке. Для этого были слишком яркий свет, слишком больная пациентка и слишком неподходящее время.
Однако Олег, похоже, услышал только одно.
— Марин, подожди. Я понимаю, как это выглядит, но дай мне хотя бы…
— Олег, у меня сейчас пациентка, которой больно. А ты — последняя проблема, которой я собираюсь заниматься в эту минуту.
На этот раз он послушался и не стал настаивать, но тишина продержалась недолго.
Кристина тихо сказала:
— Простите.
Марина повернулась к ней и увидела, что теперь в её взгляде к боли примешивался ещё и страх.
— Сейчас мы занимаемся только вашим состоянием, — ровно произнесла Марина, не мягко и не жёстко, просто как врач.
Дверь открылась, вошёл Андрей Викторович.
Он быстро оценил происходящее, выслушал Марину, задал несколько уточняющих вопросов. Марина ответила профессионально, коротко, без лишних деталей, потом сняла перчатки.
— Дальше возьмёшь?
Андрей взглянул на неё.
— Конечно.
Ему хватило нескольких секунд, чтобы понять: вопрос не медицинский.
— Я буду рядом, если понадобится, — добавила Марина.
— Не понадобится, иди.
Она повернулась к Кристине:
— Андрей Викторович продолжит. Вы в надёжных руках.
Кристина снова попыталась что-то сказать, но Марина уже вышла.
В коридоре было тихо. Лена прикрыла дверь изнутри, и Марина осталась одна. Только теперь оказалось, что идти ей, собственно, некуда.
Домой сейчас нельзя. Там дети, а Марина понятия не имела, какое у неё будет лицо, когда Алиса или Максим спросят, как прошло дежурство. Да и само дежурство еще не завершилось. До утра еще далеко.
Оставалась ординаторская. До неё Марина дошла почти машинально, закрыла за собой дверь и опустилась на стул возле стола. Только теперь, когда рядом никого не было и больше не требовалось быть врачом, мысли полезли разом, перебивая одна другую.
Она упёрлась ладонями в колени и глубоко вдохнула. Потом ещё раз.
Не помогло.
Перед глазами снова возникла смотровая. Чужая женщина под простынёй. Олег рядом с ней. Его часы. Его лицо, когда он наконец понял, кто вошёл в палату.
Господи…
Это действительно был Олег.
Её Олег.
Марина резко закрыла лицо руками.
Первый всхлип вырвался так неожиданно, что она сама его испугалась. Попыталась проглотить следующий, стиснула зубы, но внутри словно что-то сорвалось. Слёзы хлынули сразу, такие горячие, злые и совершенно неконтролируемые.
— Сука… — выдохнула она в ладони.
Кому именно? Ему, ей, этой ночи, самой себе за то, что несколько часов назад улыбалась его «Люблю»… Марина и сама не знала.
Она согнулась, прижав локти к животу. Было больно почти физически, где-то под рёбрами, так, что хотелось растереть это место рукой, будто там можно было что-то исправить.
Двадцать лет…
Вот, что никак не помещалось в голове. Не то, что у Олега оказалась другая женщина. Даже не то, как Марина об этом узнала. А то, что сегодня утром он пил кофе на их кухне. Вчера спорил с Алисой из-за телефона. На выходных они втроём с Максимом выбирали, что заказать на ужин. Перед её сменой он обнял Марину, назвал красивым трупом и поцеловал так привычно, что она даже не запомнила сам поцелуй.
А потом поехал к другой.
От этой простой мысли её снова скрутило.
Марина вытерла лицо ладонями, но слёзы продолжали течь. Хотелось встать, швырнуть что-нибудь в стену, позвонить Олегу и заорать так, чтобы услышала вся больница. Хотелось потребовать объяснений. Хотелось никогда больше его не видеть.
И одновременно — совершенно нелепо — хотелось, чтобы сейчас открылась дверь и выяснилось, что всё это какая-то чудовищная ошибка.
Но ошибки не было.
Она несколько раз прошлась по ординаторской, будто не могла найти себе места. В конце концов остановилась у стола. Телефон лежал рядом с журналом дежурств. Марина взяла его почти по инерции. Время показывало 02:16. На экране всё ещё висела переписка с Олегом.
«Не жди, ложись. Здесь весело».
«Держись, доктор. Люблю».
Она прочитала его ответ и положила телефон обратно.
Сидеть оказалось хуже, поэтому Марина встала, подошла к раковине, включила воду. Потом выключила, так и не умывшись. За стеной больница продолжала жить совершенно обычной ночной жизнью. Кто-то прошёл по коридору. Где-то открылась дверь. С поста позвали медсестру. Ей хотелось хотя бы несколько минут ничего не решать и ни о чём не думать, но мысли всё равно возвращались к одному и тому же.
Его лицо, когда он повернулся.
И невозможность придумать происходящему хоть какое-то другое объяснение.
Телефон завибрировал, и Марина схватила его, ожидая увидеть сообщение от мужа.
Это был Максим.
«Мам, ты не спишь?»