Dark Colt – Да здравствует РАЗВОД в 40+ (страница 3)

Он хмыкнул:

– Ты серьёзно думаешь, что всё закончится так просто? Это развод, Оля. Это… решение на всю жизнь. А ты ведёшь себя как подросток, обиженная на вечеринке.

– А ты ведёшь себя как мужчина, который вдруг понял, что женщина больше не обязана быть рядом, чтобы греть ему постель.

Его лицо дёрнулось. Я знала эту мимику: злость, за которой пряталась растерянность. Он не был готов к тому, что я уйду. Он был уверен – я останусь.

– Послушай. Давай не будем превращать всё в цирк. Я не хочу войны. Мы можем нормально поговорить. Без крика. Без обвинений. Я всё ещё считаю, что мы можем спасти этот брак.

Я замерла. Больно защемило внутри.

Когда-то он касался меня иначе. Один вечер, много лет назад: я простыла, температура, бессонница. Он укрывал меня пледом, приносил мятный чай, клал ладонь мне на лоб и просто сидел рядом. Тогда я верила, что это – навсегда. Что я – любимая. Что я – единственная.

Теперь я была чужая.

Где ты был со своей «спасательной речью», когда я ночами молча лежала рядом, притворяясь спящей, чтобы не заплакать?

– Слишком поздно, – тихо сказала я, – И я не верю в спасение там, где давно всё утонуло.

Я вернулась в квартиру. Захлопнула дверь. Спина горела, как будто он смотрел в упор, но я не обернулась.

В кухне меня ждала Марта. Она подняла бровь:

– Ты вся пылаешь. Что-то случилось?

– Он был здесь.

– Он?

Я кивнула и села. Взяла бокал, нервно начала глотать, чуть не захлёбываясь.

– Начинается.

Марта молча села рядом и сказала только одно:

– Тогда тебе придётся стать ещё сильнее.

Марта встала и принесла из спальни коробку с записками. Там были визитки, старые брошюры, открытки, на которых мы когда-то писали мечты.

– Помнишь, как ты мечтала о своём бутике? До всей этой истории с Владимиром.

Я села ближе. Взяла одну из открыток. На ней – мои каракули: «Открыть студию на Патриарших. Яркие платья. Только индивидуальный пошив. Только свобода.»

– Ты ведь могла бы снова открыть свой бутик, – сказала Марта мягко, – Или хотя бы начать консультировать. У тебя вкус, опыт, имя. Ты просто пряталась в его тени слишком долго.

Я грустно усмехнулась. А потом вдруг, впервые за долгое время, почувствовала, как где-то внутри что-то шевельнулось. Как будто мысль о том, что я могу быть не только бывшей женой, а собой – оживила меня.

– Да. Наверное, могла бы.

Марта подмигнула:

– Вот. Начинай. С этого. С себя.

Мы допили вино. Как в юности. Как будто ничего не изменилось – кроме всего. Марта включила музыку. Французский джаз, которого мы не слушали сто лет.

А я смотрела в окно на отражение в стекле. Женщина с собранными в лёгкий узел волосами, в уютной одежде и с лёгким блеском в глазах, вдруг показалась мне сильнее, чем я была за многие годы. Не тогда, когда мы только поженились, и не в моменты бурной влюблённости, а сейчас – в этом хрупком, но честном одиночестве.

Без мечтаний о новых мужчинах. Без фантазий о спасителе. Только я – и то, кем могу стать, если не остановлюсь.

Я не знала, когда именно начну. Но в тот вечер впервые подумала: если я правда хочу быть собой – пора вытаскивать мечту из ящика.

Не когда-нибудь. А сейчас!

Глава 4

Я проснулась рано. Было ещё темно, за окном шептал дождь, и небо казалось тканью, натянутой на боль. Марта тихо посапывала в соседней комнате, а я лежала на раскладном диване, прислушиваясь к пустоте. Внутри уже не было паники. Только напряжение – как перед грозой.

Телефон дрогнул.

Я быстро проверила сообщения от дочери – всё спокойно. Она за границей, учёба, проекты. Пока не знает. И пусть так. Её пока не трогает эта буря. Я защищу её, хотя бы дистанцией.

Одно новое сообщение от Владимира.

«Ты серьёзно? Мы не договорили. Я не дам тебе всё так разрушить. Вернись домой. Или поговорим по-человечески.»

Я закрыла экран. Сердце застучало – быстро, неравномерно. Я не боялась. Я злилась. Он влезал даже в моё молчание. Даже в тишину, в которую я только начала дышать. Он не мог отпустить – не из любви, а из страха потерять власть. Он начинал манипулировать. И я почувствовала, как внутри снова поднимается буря.

На кухне запахло кофе. Я стояла у окна, завернувшись в Мартин кардиган. В голове вспыхивало одно и то же: «Ты вернулась к себе. Не дай его голосу сбить этот маршрут».

Я даже не услышала, как зашла Марта.

– Он пишет? – спросила она.

Я кивнула, не поворачиваясь.

– Будет пытаться. Он не из тех, кто отпускает. Не потому что любит. А потому что собственник.

– Я знаю, – сказала я, – Но в этот раз ему не хватит силы затянуть меня обратно. Я не прощаюсь. Я уже ушла.

К обеду мне позвонили с работы. Когда-то я оформляла витрины для одного шоу-рума, и дизайнер Лена предложила подработку: стилизовать съёмку новой коллекции.

– Ты ведь не умерла там совсем, Оль? – поддразнила она. – У тебя вкус, глаз, энергия. Нам не хватает именно тебя.

Я впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.

– Я приеду, – ответила я. – С понедельника.

После звонка я долго сидела с телефоном в руках, разглядывая старую записку из коробки с мечтами, где дрожащим почерком было написано: «Собственный бутик. Только индивидуальный стиль. Только свобода».

И тогда я впервые зашла на сайт объявлений и стала искать помещение. Не всерьёз – пока из любопытства. Но каждая фотография, каждый чертёж, каждый голый бетон вызывал странное волнение в груди. Я не знала, откуда взять деньги, но знала: если не начну сейчас – не начну никогда.

А позже рассказала об этом Марте.

– Я даже написала в юридическую фирму, – сказала я, наливая нам чай, – Не знаю, кто будет защищать мои интересы, но хотя бы начну с чего-то. Хватит бояться.

***

Вечером я решила выйти на воздух. Сама. Без Марты. Без пледа. Без вина.

Я шла по Патриаршим, где мы с Владимиром когда-то держались за руки. Помнила всё – лавку, где он купил мне цветы, кафе, где мы впервые не заговорили друг с другом за весь ужин. Это место хранило не только нас, но и наше разложение.

Возле арки я увидела его машину.

Он стоял рядом. Как будто ждал. Или искал. В глазах – смесь усталости и раздражения.

– Ты ходишь кругами. Я это вижу. Ты не знаешь, чего хочешь.

– Ошибаешься, – сказала я, – Впервые я знаю точно.

Он шагнул ближе.

– Дай мне шанс. Один вечер. Один разговор. Без обвинений. Я не спал. Я думал. Я… Я вспоминал, какой ты была. И понял, как скучаю.

Эти слова звучали знакомо. Привычно. Как спектакль, который он разыгрывал для клиентов, когда хотел сделку.

– А я вспоминала, какой я была с тобой. И знаешь, что поняла? Я была удобной. Тихой. Красивой. Тенью.

Он напрягся.