Dark Colt – Бывший или чудеса Нового Года (страница 4)

Все посмотрели на неё.

Это было не про Артёма.

Это было про неё.

Отец медленно выдохнул.

– Нет, – сказал он, – Ты никуда не поедешь.

Он перевёл взгляд на Артёма.

– А ты… Останешься.

Катя ахнула.

– Пап!

– Но, – добавил строго отец, – это не про прощение. Это про шанс посмотреть, кем ты стал.

Тётя Люба улыбнулась, уже хищно.

– Ну что ж… Похоже, у нас в этот раз будет очень интересный Новый год.

Артём кивнул.

– Я готов.

Вера почувствовала, как внутри всё дрожит.

Потому что это был не спектакль.

Не легенда.

Не маскарад.

Это была правда… вытащенная на свет гирлянд и мандаринов.

И пути назад уже не было.

– Ну, Верочка, – Катя вдруг просияла. – Это же так романтично! Второй шанс!

Вера заставила губы растянуться в улыбке.

– Да… Он очень старается, – выдавила она, и её голос прозвучал хрипло. Она прочистила горло, – Пойдёмте, пожалуйста, к столу. Всё остывает.

***

За ужином ад продолжился, но принял более изощрённые формы. Артем не пытался быть «своим парнем». Он был идеальным гостем. Помогал накрывать на стол, разливал вино, восхищался мамиными соленьями с такой обстоятельностью, будто дегустировал элитное вино. Он ловко поддерживал разговор с отцом о рыбалке, хотя Вера точно знала, что Артем терпеть не мог сидеть с удочкой, с Сергеем о новых технологиях, а с Катей о её предстоящей свадьбе, предлагая идеи для необычных фотографий.

Он был очарователен. И Вера видела, как её семья тает, как ледник под тёплым дождём. И этот дождь был для неё кислотным. Каждое его ловкое движение, каждый уверенный ответ заставляли её вспоминать того, другого Артема… нетерпеливого, вечно торопящегося, неловкого в семейных посиделках.

«Куда делся тот? И что это за идеальный двойник, который занял его место?..»

Тётя Люба наблюдала за этим спектаклем с холодным интересом следователя. Её вопросы были отточенными, как кинжалы.

– Арчибальд, а где вы живёте сейчас? В гостинице? – спросила она невинно, невзначай акцентируя на его сценическом имени и откусывая кусочек индейки.

– Пока снимаю апартаменты в центре, – легко солгал он, и с нежностью посмотрел на Веру, – Мы с Верой решили не торопить события, чтобы вновь съезжаться. Поэтому, ищу что-то постоянное. Надеюсь, в новом году мы определимся.

– А работа? Денег хватает, чтобы… содержать семью? – уколола Люба, и Вера почувствовала, как краснеет от ярости и стыда.

Артем не смутился. Он положил руку поверх руки Веры на столе. Его ладонь была тёплой, шершавой, слишком реальной.

– Мои снимки хорошо продаются. Но главное богатство, как я уже сказал, не в деньгах. А в том, чтобы быть нужным. Я надеюсь, заработать право снова быть нужным здесь.

Его палец слегка провёл по её костяшкам. Шок от этого крошечного прикосновения был настолько сильным, что Вера вздрогнула. Он почувствовал это и тут же убрал руку, как бы давая ей пространство. Этот жест… наглая ложь о его чуткости… был хуже любого давления.

Когда вставали из-за стола, он встал одновременно с ней и потянулся к её тарелке.

– Я унесу.

– Я сама, – отрезала она.

– Позволь, – его голос стал тише, интимнее, для неё одной, – Я же здесь для этого.

Их пальцы соприкоснулись на краю тарелки. Вспышка памяти мгновенно обрушилась на неё: их первая совместная уборка, смех, полёт тарелок в раковину.

Она отдернула руку, будто обожглась.

Вечер тянулся, как резина. Они сидели в гостиной, пили чай. Артем устроился с ней на одном диване, на почтительном расстоянии, но достаточном, чтобы чувствовать тепло его тела. Он был расслаблен, как кот. Она же напряжена, как струна. Когда Катя завела разговор об их «воссоединении», Артем взял инициативу на себя. Он рассказывал выдуманные, но до смешного правдоподобные истории о «случайных» встречах в городе, о медленном, осторожном сближении. И в то же время, вплетал в них настоящие детали, её любимый кофейный магазин, её привычку читать в парке. Это было жутко. Как будто он всё это время следил за ней.

– А когда вы поняли, что это… оно? – спросила Катя, устроившись у ног Сергея.

Артем задумался. Он повернулся к Вере. Его лицо в мягком свете торшера стало серьёзным, почти уязвимым.

– Когда я увидел её снова и понял, что могу дышать полной грудью. Что все эти годы я просто задерживал дыхание.

В гостиной повисла тишина. Даже тётя Люба ничего не сказала. Вера смотрела на него, и её сердце бешено колотилось, пытаясь разгадать: где здесь актёр, а где шёпот его настоящей, израненной души?

***

Когда стали расходиться по комнатам, тётя Люба поднялась первой.

– Так, – объявила она деловито, словно была давно уже хозяйкой этой дачи, – Катя с Сергеем, в гостевую. Николай Иванович с Анькой в кабинете.

Она посмотрела на Веру и Артёма с ленивой улыбкой.

– А вы, голубки… наверх. В спальню.

Вера почувствовала, как внутри всё обрывается.

– Тётя Люба…

– Ну что ты, Верочка, – мягко перебила та. – Вы же теперь снова вместе. Не будете же вы притворяться, как подростки?

И ловушка захлопнулась.

***

Комната на втором этаже встретила их полумраком и запахом чистого белья. Артём поставил рюкзак у стены и остановился, давая ей пройти первой.

Вера разочарованно оглядела спальню с широкой кроватью и совсем узким пространством, чтобы разместить Артёма хотя бы на раскладушке.

– Я могу лечь на полу, рядом, – сказал он торжественно, словно делает одолжение, и включил свет.

Вера закрыла дверь и прислонилась к ней, скрестив руки.

– Не глупи! Еще заболеешь, а мне потом отвечать, – фыркнула она сухо.

– Спасибо за заботу, – улыбнулся тот в ответ, – Спектакль прошёл успешно. Публика довольна.

– Не переигрывай, – выдохнула Вера, не глядя на него. – Они не идиоты. Слишком приторно!

– Они верят в сладкое, – спокойно ответил он. – Люди хотят верить в чудеса, особенно под Новый год. Я просто даю им то, чего они хотят. И тебе, кстати, тоже.

Он снял свитер, остался в футболке. Вера заставила себя смотреть в лицо, а не на знакомые линии его тела.

– Мне не нужно твоё шоу.