Дария Ерденова – Счастье (страница 13)

— Угу, — выдохнула я, чувствуя, как слова еле протискиваются сквозь горло.

— Ты не замёрзла? — вдруг обернулся он. — Ты какая-то бледная.

— Нет… всё нормально, — прошептала я. И тут же почувствовала, как щёки заливает жар — от страха, от лжи.

Он кивнул, не вникая. Пошёл дальше, увлечённо рассказывая:

— А ещё я заметил у корней одного дерева странный след, как будто лапа, но не лисья и не барсучья. Такая… вытянутая. Интересно, может, кто-то новый завёлся? Или это тот леший, про которого старик в деревне рассказывал? Ха-ха!

Я снова не ответила.

Мы вышли из леса, и вечернее солнце плавно растекалось по дороге. Слева покачивались травы, впереди — мелькали крыши деревни. Всё было как всегда. И всё было *не так*.

Я шла, слыша его голос, чувствовала рядом тепло его руки — и всё же мне хотелось убежать. Куда угодно. Только не рядом с ним. Не сейчас.

Но я продолжала идти.

***

Мы почти подошли к дому, когда Саша вдруг повернулся ко мне, улыбнулся как-то… странно. Не той своей мягкой, тёплой улыбкой, к которой я привыкла. А чужой. Натянутой. Пустой.

— Кира… ты ведь всё понимаешь, да? — тихо сказал он.

Я остановилась.

— Что… ты сказал?

Он снова посмотрел, как будто сквозь меня, и произнёс что-то ещё. Я услышала, как шевельнулись его губы, как дрогнул голос, но... слова не дошли.

Будто кто-то выключил звук. Будто всё вокруг разом поглотила плотная, вязкая тишина. Я пыталась понять, что он сказал, вглядывалась в него, но уши звенели, и тело наливалось свинцом.

— Саша… — я прошептала, но язык заплетался.

Мир резко накренился. Воздух стал тяжёлым. Всё поплыло перед глазами — трава, тропинка, фигура Саши... Я не чувствовала, как упала. Лишь в последнюю долю секунды, прежде чем провалиться, ощутила, как земля уходит из-под ног.

***

Темнота.

Полная, всепоглощающая. Ни звука, ни ощущения тела. Только я. Где-то внутри пустоты.

И вдруг — мягкое свечение. Передо мной вырастают три зеркала. Каждое будто повисает в воздухе, словно их держит сама тьма. Они покачиваются медленно, будто дышат.

Я делаю шаг — не зная, как, ведь ног не чувствую — и подхожу к первому.

В первом зеркале — я и Саша. Мы сидим у водопада, он обнимает меня, а я смеюсь. Смеюсь так свободно, искренне. Улыбка до ушей, глаза сияют. Всё наполнено светом, смехом, какой-то тихой радостью. В отражении — мы счастливы.

Я делаю шаг ко второму.

Во втором — девушка с зелёными волосами. Они спадают по плечам, мягко вьются, словно трава на ветру. Кожа её светится, как будто она сама из света. Она улыбается — широко, тепло, с каким-то наивным детским восхищением. Глаза сияют зелёным. В них — жизнь. Природа. Надежда.

Она смотрит прямо на меня, и я чувствую, будто мы давно знакомы. Как будто она часть меня, которую я забыла.

Я поворачиваюсь к третьему.

Третье зеркало... красное. От него веет жаром. В нём — другая девушка. Волосы огненно-рыжие, развеваются, будто в пламени. Кожа чуть темнее, на лбу — будто слабый отблеск чего-то тлеющего. Она стоит неподвижно, глаза полны… ярости, боли, злости. Она смотрит на меня в упор, и в её взгляде — обвинение. Как будто я — предатель. Как будто я её подвела.

Губы её кривятся в почти незаметной усмешке. Уголки дрожат, и взгляд — не просто злой, а разбитый.

И в эту секунду я чувствую, как зеркала начинают *пульсировать*, словно сердца. Они мерцают. Пространство вокруг колышется, как воздух над огнём. Внутри меня поднимается страх, но и… вопрос.

Кто эти девушки? Почему я вижу их?

Почему *я* — в каждом из них?

Я делаю шаг назад, и зеркала тут же исчезают, словно их никогда не было.

И в следующую секунду — я просыпаюсь.

На полу, в коридоре. С холодной испариной на лбу. В ушах — тишина.

Из комнаты Саши слышно, как кто-то дышит.

Но... я боюсь туда заходить.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Ночь окутывала лес плотным бархатом темноты, звёзды прятались за тучами, и даже луна почти не освещала тропу. Охотник, крепкий мужчина средних лет с усталым, но решительным взглядом, осторожно ступал по мягкой подстилке из опавших листьев. В руках у него был ружьё — холодный металл слегка блестел в свете редких светлячков. Его дыхание было ровным, но сердце билось чаще — сегодня он намеревался добыть оленя, чтобы прокормить себя и семью.

След был свежий, глубокий, с утренней росой в отпечатках. Мужчина шёл по нему — шаг за шагом, осторожно. И вот — впереди, между деревьями — увидел его. Красивый. Большие рога. Сердце застучало от охотничьего азарта.

Вдруг, где-то неподалёку, хрустнула ветка — он замер, вслушиваясь. В тишине леса звук казался оглушающим. Из тени деревьев выскочил олень — стройный, грациозный, с темно-коричневой шерстью, переливающейся под лунным светом. Его глаза сверкали испугом, а дыхание ритмично вздымалось. Охотник медленно прицелился, но в тот самый миг, когда пальцы сжали спусковой крючок, перед ним вдруг появилась она.

Девушка с огненными, словно языки пламени, волосами стояла неподвижно, словно часть леса. Её глаза — жестокие и холодные — встретились с его. В них была не просто ярость, а нечто древнее и могущественное, словно сама природа гневалась через неё. Ветер закружил сухие листья и вдруг лес вспыхнул — огонь взметнулся ввысь, охватывая ветви и стволы. Пламя с жужжанием и треском поглощало всё вокруг, озаряя лица горящих деревьев и отражаясь в глазах охотника.

Он пытался бежать, но огонь подступал всё ближе — жара жгла кожу, вдыхать было больно, каждый вдох приносил жжение и удушье. Крики мучений вырывались из груди — его тело охватывала паника и боль. Пламя обвивало его словно живое существо, сжимая каждую мышцу, обжигая до костей. Девушка, стоящая в окружении огня, наблюдала с холодным спокойствием, её губы слегка приподнялись в зловещей улыбке. В её глазах горела жестокость, словно она вершила приговор.

Охотник кричал, но звук терялся в треске горящего леса. В последний миг сознания, среди огня и дыма, он увидел её лицо — прекрасное и ужасное одновременно, с волосами, пылающими ярче самого пожара, и глазами, в которых горел весь лес.

И только лес остался после него — тихий, мёртвый, наполненный запахом дыма и пепла, словно забравший с собой одну судьбу, оставляя за собой лишь память и огненный след.

***

Ночь в лесу была глубокой, влажной и густой. Девушка с огненными волосами стояла среди полыхающих деревьев, её взгляд был холоден и жесток. В её сердце жила ненависть — не просто к кому-то, а к людям. Не нужно было объяснять, за что именно, потому что те раны были слишком глубокими, слишком старыми и слишком тяжёлыми, чтобы их можно было выразить словами. Люди для неё — это боль, разрушение, измена и ложь. Их поступки оставили в ней лишь горькое чувство отвращения и ярости.

Она чувствовала, как пламя в её груди разгорается всё сильнее, становясь орудием мести. С каждым языком пламени, что охватывал лес, она казалась растворяющейся в огне, превращая своё мучительное внутреннее пламя в настоящее — жгучее и неумолимое. С её легких падали искры, и лес вокруг неё загорались — сжигая не только деревья и кусты, но и все следы жизни: зверей, птиц, даже воздух казался наполненным горьким запахом разрушения.

И всё же, несмотря на всю свою жестокость, в глубине души девушки таилась другая, потаённая эмоция — слеза медленно скатывалась по щеке, едва заметная на фоне ярких языков пламени. Её глаза, отражая жар огня, смотрели вперёд с болью и осознанием — зачем она это сделала? Зачем сожгла лес, забрала жизнь, которую когда-то так любила? Где теперь её надежда?

Она стояла одна в этом огненном аду, ощущая всю тяжесть своего выбора — ненависть к людям, превратившаяся в разрушение, обожгла и её саму. Эта слеза была последним напоминанием о том, что где-то внутри всё ещё жила любовь, но она была похоронена под гневом и болью. И теперь она понимала — месть оставила после себя лишь пепел, и нет пути назад.

***

Олень стоял неподвижно среди густых зарослей ночного леса, напрягая каждое мускул, готовясь к бегству. Холодный воздух щекотал его морду, а в темноте мерцали звёзды, едва пробиваясь сквозь кроны старых деревьев. Внезапно раздался резкий хруст сломанной ветки — и сердце оленя забилось быстрее. Он почувствовал чьё-то присутствие. Медленно поднял голову и увидел мужчину — охотника с прицелом, направленным прямо на него.

В этот момент из глубины тени вынырнула она — девушка с волосами цвета живого огня, ослепительно яркими, словно пламя. Её взгляд был холоден и жесток, наполнен ненавистью к людям, к этому охотнику, ко всему, что они сделали с её лесом и его обитателями. Она медленно подняла руку — и вдруг лес вспыхнул огнём. Пламя поднялось, освещая всё вокруг, вырываясь из-под земли, обвивая деревья и кусты.

Олень почувствовал жар, словно сама земля под ним загорелась. Он рванулся прочь, но огонь опоясывал лес стеной, всё сужаясь и сужаясь, отрезая пути к спасению. Его копыта жгли пылающая земля, дыхание стало тяжёлым и прерывистым — вдыхаемый воздух был горячим, как у самого пекла. В страхе и отчаянии он скакал, перепрыгивал через поваленные деревья, стараясь убежать от смерти, но вокруг всё превращалось в огненный ад.

Охотник за ним бежал, крича и пытаясь догнать, но огонь не давал ему возможности приблизиться. Девушка с огненными волосами смотрела на мучения животных и человека с безжалостной жестокостью — в её глазах горела ненависть, ледяная и страшная, как сама смерть. Она словно вершила правосудие над теми, кто посягал на её лес.