Дария Ерденова – Счастье \ Берём всё! (страница 2)

— Кто помнит, как Яна заблудилась… в гостинице? — начал Сайр с ухмылкой.

— Я просто пошла в неправильный коридор! Они ВСЕ были одинаковые! — возмутилась Яна.

— Да-да, а потом она попыталась “запомнить путь”, разложив крошки от печенья. — Локк фыркнул. — Как в сказке.

— Которые потом съел местный кот. — добавил Грейсон, почти не меняя выражения лица.

— Это было стратегическое мышление! — Яна фыркнула и спряталась в подушку.

— А помните, как Айзек решил «вдохновить» нас песней перед подъёмом в горы? — тихо сказала Кира, уже сдерживая смех.

— Ооо да, и вызвал лавину. — Саша вздохнул. — Из енотов.

— И они гнались за ним почти час! — крикнула Син. — И один вцепился в его шарф!

Айзек страдальчески застонал:

— Да сколько можно… Но это был мощный вокал, скажите же?

Все рассмеялись. Камин потрескивал, лица освещались вспышками огня. Было чувство: вот оно, настоящее счастье — в этой тесной комнате, в тепле, в голосах, которые стали родными.

— А мы ведь ещё столько всего не вспомнили, — тихо сказал Сайр, глядя на пламя. — И пусть оно так и будет. Чтобы всегда было что рассказать.

Когда смех немного стих, и в комнате воцарилась уютная тишина, Сайр потянулся, зевнул и, как будто между делом, сказал:

— А давайте... спать на крыше?

— Чего? — Локк приподнялся на локтях. — Ты сейчас серьёзно?

— Ну да. Снежная ночь, ясное небо, звёзды как на открытке, крыша — чистая. Я расчистил днём, если что. Осталось только пледы и термосы утащить.

— Ты расчистил крышу?! — переспросила Яна, ошеломлённо глядя на него.

— Ну, у меня было предчувствие, — пожал плечами Сайр, в своём стиле.

Айзек прищурился:

— А ты вообще спишь когда-нибудь?

Сайр хитро улыбнулся:

— Только в экстремальных условиях. Пойдём?

И, не дожидаясь ответа, встал и хлопнул в ладоши.

Через полчаса вся компания, укутанная в одеяла, забравшись с термосами на крышу, валялась под зимним звёздным небом. С крыши открывался потрясающий вид — деревья в инею, дальние огоньки, холодное небо, усыпанное звёздами.

— Я не чувствую ног... — простонал Локк, — но оно того стоит.

— Не ной, романтик, — пробормотала Син, пряча нос в шарф.

— Это... идеально, — сказала Кира тихо, глядя в небо.

Саша вздохнул, отхлёбывая из термоса:

— Я всё ещё не понимаю, как я тут оказался. Но жаловаться не буду.

И так, под звёздами, зарывшись в одеяла и обнявшись, они провели ещё одну ночь — полную смеха, воспоминаний и ощущения, что всё только начинается.

Утро встретило их ледяным дыханием.

Кира проснулась первой — и сразу зашмыгала носом. Лицо онемело от холода, плед съехал куда-то вниз, и только локоть Яны, придавивший ей бок, удерживал остатки тепла. Она приоткрыла глаза… и вздрогнула.

— АЙЗЕК?!

Внизу, в сугробе, как гигантская печальная морковка, торчал Айзек. Голова и руки наружу, всё остальное — под снегом.

— Я... жив, — донеслось снизу глухо. — Но не чувствую жопу.

— Как ты ТУДА попал?! — Син, резко сев, выронила термос, который глухо постучал об крышу.

— Она... скользкая, — простонал Айзек. — И я — слишком грациозен для этой реальности...

— Да боже, — Локк, укутанный как кокон, расхохотался. — Он реально упал! Я думал, это сон.

— У кого-то, значит, весёлое утро, — проворчал Саша, выбираясь из своего пледового кокона. Его волосы торчали в разные стороны, на щеке — отпечаток молнии от шарфа.

— Слушайте, ну романтика романтикой, но у меня пальцы отвалились, — застонал Грейсон. — ВСЕ. Даже те, которых не должно быть.

— План «спим на крыше» официально признан неудачным, — буркнул Сайр, вставая и помогая Кира выбраться.

— Надо спасать Айзека, — сказала Син серьёзно. — Или оставить как ледяную скульптуру. Будет символом нашей глупости.

— Спасите, пожалуйста, а? — вякнул Айзек снизу. — Мне кажется, я теперь официально снеговик...

Смеясь, они по одному начали сползать вниз, кто по лестнице, кто — менее элегантно. День начался с холода, падений и истеричного смеха — впрочем, как и полагается в их компании.

Они ввалились в дом, фыркая, смеясь и отбивая руки о себя, пытаясь вернуть пальцам чувствительность. Кира с трудом сняла шарф — он будто примерз к куртке. Син с грохотом запинывала ботинки в угол, бурча сквозь зубы:

— Идея спать на крыше официально признана самой тупой за зиму.

— Эй! — Сайр возмутился, не снимая перчаток. — Это была романтика. Атмосфера. Единение с природой!

— Ты тоже с неё свалился, — напомнил Айзек, отряхивая снег с волос. — Но красиво, да. Правда, у меня пальцы ног теперь, наверное, отвалятся.

— Врёшь, — хмыкнула Яна, — у тебя и летом они синие были.

Саша молча снял куртку, потом окинул всех взглядом и вдруг заявил:

— Все в кухню. Срочно. Горячий шоколад, блины, одеяла. Кто замёрз — не моя вина.

— Ты не начальник, — буркнул Грейсон, но уже плёлся в сторону кухни, шаркая носками.

Скоро в доме запахло молоком, шоколадом и жареными блинами. Локк стоял у плиты, с ловкостью подбрасывая блин в воздух. Один прилип к потолку, но все сделали вид, что так и надо. Син нацепила на всех по пледу, как будто они — диванные буррито.

Айзек сидел на полу, кутаясь в одеяло, и со вздохом заявлял:

— Моя душа покинула тело ещё в четыре утра. И улетела в тёплые края. Я теперь фантом.

Кира смеясь подсунула ему кружку:

— Ну вот тебе зелье от посмертной тоски.

Он взял кружку, понюхал:

— Какао с корицей… Тепло… Я жив!

Они расселись кто где — на полу, на подушках, на стульях, — жевали, отпивали горячее, и весь дом постепенно наполнялся уютом, паром и ленивыми разговорами. Саша пытался найти музыку «по настроению», но почему-то ставил только странные инструменталки из путешествий.

Сайр задумчиво смотрел на кружку:

— Ладно, согласен. Может, идея с крышей была чуть-чуть не до конца продуманной...

— Ага. Особенно часть, где Айзек в сугроб уехал, — хихикнула Кира.

— Не уехал, а благородно спрыгнул! — поправил Айзек. — Ради искусства.

— Ради гравитации, — добавил Грейсон, не отрываясь от бутерброда. — Точнее из-за гравитации.