Дария Эдви – Темная вишня (страница 9)

«Энрике подошел ко мне и устроился рядом на диване, пока я нервно дергал ногой, перебирая пальцы. Мы были в комнате одни. Совсем. За последнее время нам не удавалось побыть с братом наедине дольше минуты из-за подготовки к инициации, которая вот-вот должна была начаться.

Я сильно нервничал, пока брат выглядел спокойным. Хотя мог поклясться, что точно слышал, как он совсем недавно срывался на некоторых традиционалистов из-за того, что они подготовили что-то не так, как нужно.

Мне же было плевать, как там нужно. В голове кружили совершенно другие мысли.

Сейчас мне надо было сосредоточиться на том, чтобы взять на себя ответственность за клан Сант-Хилл. Все ждали от меня, что я, как отец, встану и поведу всех за собой, ведь меня готовили к этому моменту всю жизнь. И я был согласен с каждым словом, с каждой подготовкой и действием отца, принимая правила этого мира.

Но это не значило, что…

– Мне кажется, я боюсь, – негромкое признание вырвалось на выдохе, пока глазами по венам на руках водил.

Энрике продолжал сидеть, откинувшись на спинку дивана, подперев кулаком голову и закинув ногу на ногу.

– Со стороны кажется, что быть Капо – просто, – я непроизвольно нахмурился. – Но ты тоже видел, сколько ответственности нес на себе наш отец. И пускай, как родитель, он потерпел полнейшее поражение, но, как Капо, справился на все двести процентов, – я вздохнул.

– Вилдер Карбоне, – начал брат, и взгляд мой врезался в него, когда мне стоило чуть обернуться через плечо, – в роли отца был настоящим дерьмом. И не думаю, что кого-то в нашей семье это все так же сильно волнует, как раньше. Но ты прав, Рик, в роли Капо Сант-Хилла ему не было равных. Поэтому сейчас туда должен выйти ты, а не кто-то другой, – Энрике кивнул в сторону дверей, ведущих в главный зал для проведения посвящения. – Никто больше не достоин занять его место, и никто не справится со всем этим так же отлично, как он, кроме тебя.

– Ты действительно так считаешь?

Он хмыкнул, уронив руку мне на плечо:

– Ты ничего не боишься, забыл?

Уголок моих губ сам приподнялся, а взгляд опустился с брата обратно на руки.

– Ты прав. Я боюсь только себя… – я вернул взгляд на Энрике. – И, пожалуй, тебя.»

Тогда я посчитал, что действительно ничего не боялся. У Эни получилось меня в этом убедить. Но, стоя сейчас здесь, глядя в глаза Доминики, в глаза, за которыми пряталась боль, в появлении которой был виноват исключительно я…

– Ты обещаешь больше ничего и никогда от меня не скрывать? – вдруг произнесла она. – Какая бы это ни была отвратительная правда, что бы она за собой ни несла, даже смертельную опасность, я… Я не хочу оставаться в стороне, не хочу больше чувствовать себя идиоткой. Уж лучше я буду знать, что происходит, и на какие риски иду, чем оставаться в неведении, но в безопасности. Так что я хочу, чтобы ты мне пообещал, что не станешь больше ничего от меня утаивать и пытаться взвалить все на себя одного.

Ее руки сжались в кулаки, а ветер все так же красиво развевал волшебные волосы.

– Я может, ничего не смыслю в отношениях между мужчиной и женщиной, но точно знаю, что в этих отношениях ты не один, Риккардо, есть еще я. Это работа двоих, а не только кого-то одного. Начни считаться с моим мнением тоже, пожалуйста. Я не хрустальная ваза, и от всего тебе меня не уберечь. Особенно, если я сама буду тебе в этом мешать. А я буду. Потому что… – небесные глаза опустились на мгновение, – sei anche la mia aria2, Риккардо.

В эту секунду меня покорила вся глубина этих глаз. В них виднелось столько решимости и силы, что у меня перехватило дыхание, словно закончился весь лимит на кислород.

Доминика была готова на любые риски, и именно это меня и покорило. Еще тогда, в тот вечер на балконе ресторана, когда она сделала первый шаг в мою сторону, в сторону «нас», наплевав на опасность, – и я понял, что попал. Я влюбился в эту девушку всем своим существом. И сейчас было бы преступлением отступать назад, когда Доми снова решилась на этот шаг.

– Prometto. 3

ВИШНЯ ЧЕТВЕРТАЯ

Доминика

21:20

Кенфорд. Клофорд. Особняк Аллегро

Каблуки от сапожек стучали по выложенной каменной дорожке, пока я направлялась из гаража к дверям особняка, попутно кладя ключи от машины в сумочку.

Сумерки опустились на город, и территорию освещали фонари. Я уже была готова ступить на первую ступеньку крыльца, но обернулась:

– Никки.

Эмилио нагнал меня из гаража.

– Мы можем поговорить? – он выглядел достаточно напряженным, и я, насторожившись, кивнула.

– Пойдем ко мне в студию.

Пройдя в особняк, Эмилио следовал за мной, сохраняя лицо телохранителя, так как Итало и Ренато сидели в гостиной, обсуждая какие-то рабочие дела за чашкой кофе. Они лишь мимолетно взглянули в нашу сторону, когда мы проходили мимо, направляясь к лестнице.

Поднявшись, я сняла с себя пальто, и мы прошли в комнату студии, где сразу же включила свет.

После разгрома, который я тут устроила, мне пришлось избавиться от многих картин, так как они были испорчены. И я рада, что портрет Эмилио не пострадал в этом хаосе.

Джан так и просидел со мной всю ту ночь, не сказав и слова, но, наверное, выкурив всю свою пачку сигарет, после которой мне пришлось долго проветривать студию. Я задремала у него на плече уже под утро, после чего он меня разбудил и ушел.

Как я и предполагала, мы не обсуждали это ни на следующий день, ни через неделю, никогда. Младший брат просто сделал вид, что ничего не видел. И, если честно, я ему очень за это благодарна, ведь, окажись на его месте кто-то другой из братьев, все было бы совершенно иначе. Даже Руди бы все это так не оставил. А в тот момент это совсем не та защита, что была мне нужна.

– О чем ты хотел поговорить? – задала я вопрос Эмилио, повесив пальто на спинку одного из стульев.

Взгляд друга не становился мягче, как это происходило обычно, стоило нам оказаться вне поля зрения моей семьи. И это заставляло нервничать сильнее.

Эмилио хмурил брови, словно не решаясь открыть рот и сказать то, что хотел.

– Эми… – начала я, но он перебил меня.

– Ты видишься с Капо Сант-Хилла? – и внутри все упало, заставив замереть каждый орган в организме.

Облизав пересохшие губы, спросила:

– С чего ты взял?

– Никки, даже твоя реакция тебя выдала сейчас, – он напряженно поджал губы и сжал руки в кулаки. – Я же прав, да?

Стук по окнам снаружи не смог привлечь моего внимания, хоть и заглушал эту нагнетающую тишину, повисшую между нами. Пошел дождь.

Врать Эмилио не было никакого смысла. Его вопросы были больше наводящими, чтобы я созналась сама, чем простой интерес. И именно ими он сейчас загнал меня в угол, словно в ловушку.

– Прав, – натянув рукава белого свитера на ладони, я обхватила себя руками, обнимая. – Ты прав, Эмилио. Я действительно… – воздух будто закончился в легких, и я вдохнула, – вижусь с ним.

– Давно? – спросил он, пока я не решалась поднять на него глаза.

То, что я испытывала сейчас – непередаваемо. Стыд обволакивал внутри каждый сантиметр. Стыд за ложь, не за любовь.

– Девять месяцев.

Эмилио не шевелился, не злился, а просто стоял в конце студии, смотря на меня холодным взглядом, который у меня не получалось расшифровать.

Он был мне как брат, и сейчас я чувствовала все тоже самое, что могла бы ощутить, если бы передо мной стоял Ренато или Итало. Но не Руди.

– Значит, мои подозрения были изначально верны, – негромкие слова, будто сказанные самому, донеслись до моих ушей. Выдохнув, друг все так же сжимал руки.

– Изначально? – воздух выбило из легких. – С какого момента ты подозревал?

– С самого начала, Никки.

– Но раз так, то почему ты позволял мне с ним видеться, никому не рассказав?

– Ну нет, – мрачно хмыкнул он, крича интонацией, что я сказала полную чушь, и глазами на секунду в сторону. – Я не собирался совершать чего-то подобного. Разве я похож на того, кто пойдет против тебя, даже учитывая, что твой выбор неправильный?

– Неправильный?

– Именно, Никки. Неправильный. Неверный. Называй, как хочешь. Но от этого он не перестанет быть таковым.

– Почему же он такой? – и голос мой дрогнул, сделавшись тише. – Только потому, что это против правил?

– Это лишь одна из причин, или я не прав?

– Не прав, Эмилио.

– А то, что он сделал с твоим братом, уже не считается? – сощурился он, а я отшатнулась, словно мне дали пощечину. – Я не сказал и не скажу никому обо всем этом только из любви к тебе, Никки, и уважении к твоей семье. Да, из верности я должен пойти и рассказать обо всем Итало, но повторяю: я не пойду против тебя.

– Если мой брат узнает, что ты был в курсе всего этого и не сказал, тебя убьют, Эмилио, – прохрипела я, чувствуя, как страх пробирался под кожу. – Тебе незачем идти на это предательство из-за меня.

– Почему нет? Ты же идешь на предательство своей семьи ради мужчины, которого любишь. И я иду на предательство своего Капо ради женщины, которую люблю. Не нужно обесценивать, Никки, мои чувства, особенно тогда, когда ты их не разделяешь.