Дария Эдви – Невинная вишня (страница 10)

Доминика во всем казалась маленькой.

В росте – ее макушка доставала мне до плеча.

В физических размерах – она худенькая и миниатюрная.

И в возрасте. Доминика была младше меня на девять лет, я же младше на год ее самого старшего брата-Капо, и это не могло меня не смущать.

Как и то, что девушка держала меня сейчас за руку совершенно неправильно, но позволял дальше ей вести меня за собой.

Мы шли молча, оставляя следы на снегу, который хрустел под нашими ногами, а повсюду играла праздничная музыка. Впереди открылся вид на открытый каток, освещенный мягким светом уличных фонарей. Лёд блестел, отражая свет гирлянд, развешанных по всему парку.

Мы подошли к краю катка, и Доминика отпустила мою руку. Я взглянул на нее с непониманием, но она лишь уверенно шагнула на лед.

Никаких коньков. Никакого профессионального катания. Но даже без всего этого, блондинка выглядела на этом льду так, словно была создана для этого момента.

Стоя на краю катка, наблюдал за ней. Ее движения плавные и легкие, и вскоре она вернулась ко мне, предложив снова взять ее за руку:

– Давайте покатаемся. Пожалуйста.

Я колебался. Внутри меня росла паника, которая кричала, что согласись сейчас на это, совершу огромную ошибку. Это против гребанных правил.

Но ее глаза светились таким светом, который было невозможно игнорировать. Она будто одним лишь взглядом умоляла меня об этом.

Складывалось четкое ощущение, что ей это было необходимо, и что даже не важно, кто с ней будет в этот момент рядом.

Я взял ее за руку, и мы вышли на лед.

Это катание выходило очень неуклюжим, и даже немного раздражало меня, ведь каждый шаг не был под властью моего контроля. Но глядя на Доминику, которая смеялась чистым и искренним смехом при каждой случайной попытке упасть, вся злость и недовольство исчезали.

В этот момент мы были вне правил и ограничений.

Схватившись за бортик, она остановилась.

– Спасибо, – тихо произнесла Доминика лишь одними губами, пока я стоял в нескольких шагах от нее.

Телефонный звонок, разрывающий мой карман пальто, разорвал и наш зрительный контакт, и я, наконец, ответил на него:

– Ты где?! – тут же раздался разъяренный голос Инес.

– Еду. Скоро буду.

– «Скоро» у тебя понятие растяжимое, Рик.

– Я же сказал, что еду.

Скидываю звонок.

– Мне пора.

Она втянула носом морозный воздух и словно с облегчением выдохнула теплый пар изо рта с легкой улыбкой.

– Мне тоже.

В этот раз руку протянул ей я, чтобы помочь выйти с катка. Девушка робко вложила свою ладонь в мою, и мы вышли на твердую заснеженную землю.

– Твоя машина где-то рядом? – спросил я, уже отпустив ее руку, которую она тут же сунула в карман.

– Да.

– Хорошо.

Доминика улыбнулась мне и сказала прежде, чем уйти:

– С Новым годом, Риккардо Карбоне.

21:23

Кенфорд. Сант-Хилл. Особняк Карбоне

Не успел я переступить через порог, как Инес уже накинулась на меня с очередным скандалом. Я благополучно постарался его проигнорировать, и в этом мне очень сильно помог Уго, который отвлек внимание сестры на приготовление оставшихся блюд, за что ему благодарно кивнул.

– Я уже могу начать бросаться обвинениями?

Витале, сидевший на диване, и наполовину покрытый бинтами, взглянул на меня с нотой непонимания.

Его кудри были немного приподняты из-за перебинтованного лба и затылка. Два огромных пластыря – на лбу и щеке. Фиолетовый синяк под глазом, и забинтованная левая рука, повисла на груди, а правую покрывала ещё одна порция бинтов.

Ёрки сказал, что ему невероятно повезло, если учесть, в каком состоянии была машина, – она взяла на себя весь удар, а Витале достались лишь «цветы» в виде ушибов, ссадин и синяков. Самое серьезное из его травм – трещина в левом предплечье. От гипса он благополучно отказался, и Ёрки, перевязав руку, повесил ему ее на шею со словами: «ну ты и придурок». Мы все с ним солидарны, хоть он и пытался сказать это достаточно тихо.

– О чем это ты? – спросил Витале.

– Из-за того, что ты захотел «Стаканчики с сыром и апельсином», мне пришлось только что выслушать нотацию твоей старшей сестры.

Он усмехнулся:

– Твоей младшей.

Выставил на него палец, уходя на поиски Энрике:

– Не ёрничай.

23:45

Стол был накрыт роскошно, блюда выглядели так вкусно, что сложно устоять перед соблазном начать трапезу раньше времени. Салаты, закуски, мясо, рыба, десерты – все разложено на столе, и запахи еды наполняли комнату, смешиваясь с ароматом свежей елки и мандаринов.

Семья собралась за этим праздничным столом, и каждый был занят своим делом. Энрике, как обычно, пытался завести разговор, шутил и подкалывал Витале, вызывая улыбки у всех присутствующих. Уго же, напротив, больше погружен в свои размышления, особо не встревая в разговоры. Инес, сияющая в своем новом праздничном платье, следила за тем, чтобы на столе было все необходимое. Витале уже не мог дождаться курантов, шутливо препираясь с Энрике.

Каждый год я чувствовал, как в комнате росло волнение. Скоро должен прозвучать бой курантов, и мы сможем поднять бокалы с шампанским, чтобы отметить Новый год.

Мы говорили о планах на будущее, обсуждали события уходящего года и вспоминали хорошие и веселые моменты. Мысли о прошлом переплетались с мечтами о будущем.

И в мою голову неожиданно проник образ Доминики Аллегро, чья улыбка сегодня заставила меня на короткое мгновение закрыть глаза и расслабиться, забыв обо всех правилах.

Она показалась мне немного унылой, сидя там, на той дурацкой лавочке. Ее рот улыбался, а глаза готовы были разреветься, и почему-то я задумался об этом только сейчас.

Интересно, как она отмечает этот праздник?

Доминика

00:10

Кенфорд. Клофорд. Особняк Аллегро

Я сидела на подоконнике в своей студии, обхватив руками колени, глядя в окно, где разноцветные огни фейерверков освещали ночное небо. Сердце сжималось от угнетающего одиночества. Слезы уже были готовы скатиться по щекам, но я сдерживала их изо всех сил, пытаясь найти утешение хоть в чем-то.

Взгляд упал на блокнот, лежавший рядом. Взяла карандаш и, открыв его на чистом листе, начала рисовать, отдавшись чувствам и интуиции. Рука будто бы сама выводила нужные линии, и я не совсем понимала, что именно рисую, пока на бумаге не появились темные глаза – глубокие, загадочные, словно принадлежавшие тому, кто знал все мои секреты.

И до меня неожиданно дошло…

Эти глаза принадлежали человеку, который также неожиданно стал для меня опорой в этом холодном вечере. Может быть, это лишь часть моего воображения, но мне казалось, что они смотрели на меня с пониманием и поддержкой. И напомнили мне, что я не одна в этом мире, даже если сейчас вокруг никого нет.

Не было.

В дверь студии постучали, и я свернула блокнот.

– Войдите.

На пороге показалась кудрявая голова, вызвавшая улыбку на моем лице.