Дариус Хинкс – Истребитель поганцев (страница 29)
На лице Готрека возникло выражение, какого Маленет ещё никогда у него не видела. Он выглядел растерянным, как если бы слепой взгляд лорда-адмирала проник в какой-то скрытый закоулок его души. Готрек накрыл руну своей огрубевшей ладонью и отвёл взгляд.
В комнате повисло неловкое молчание, но внезапно один из стражей Солмундссона задал вопрос, заставивший всех с удивлением на него уставиться:
– Так куда наша пойти-то?
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Скрагклык выругался, когда все удивлённо воззрились на него. Он совсем не собирался задавать свой вопрос вслух. Находиться в голове коротышки было ещё то удовольствие. Он думал, что это будет всё равно, что смотреть в окошко, но мысли хозяина тела постоянно просачивались к нему в голову и соединялись с его мыслями.
Он постоянно видел обрывки воспоминаний коротышки, и все они были полны ослепительного солнца, чистого, открытого неба и головокружительных видов земли с высоты облаков. Ещё он чувствовал, как хозяин тела реагирует на его присутствие, прилагая усилия, чтобы изгнать его.
Это была своеобразная битва. Влияние гнилушек постоянно нарастало, и у Скрагклыка не было проблем с применением своей силы воли, но разум коротышки продолжал находить лазейки, стараясь вырваться через них. Стоило Скрагклыку хоть на мгновение ослабить хватку, коротышка мог бы получить контроль над своими голосовыми связками и позвать на помощь. Эта постоянная необходимость в бдительности, дополненная тошнотворными видами солнечного неба, и привела к тому, что Скрагклык выпалил свой вопрос вслух.
К счастью огненный истребитель не поглядел в его сторону, продолжая хмуро пялиться на старого слепого короля, а вот несколько других коротышек повернулись к нему. Некоторые улыбались, но большинство смотрели сурово, как будто он нарушил какое-то из правил их этикета.
Возникла неприятная пауза, и Скрагклыка охватила паника. Могли ли они его увидеть? А может они уже знали, что он шпионит за ними?
– Так
Скрагклык выдохнул, когда грубый голос увёл от него всеобщее внимание. Голос огненного истребителя. Получается, он
– Если мы возьмёмся за это дело, то как нам добраться до города Грунгни?
Слепой король выглядел довольным.
– Значит, Готрек, ты считаешь это предприятие стоящим?
Огненный истребитель пожал плечами.
– Я дал клятву. Поклялся, что верну свою честь, умерев достойной смертью. Столетия прошли. Миры погибли. А я, будь оно неладно, всё ещё тут. Так что, покамест я здесь застрял, лучше найду для себя что-нибудь стоящее, – огненный истребитель выглядел рассерженным, но Скрагклык прикинул, что, судя по глубоким морщинам на его лбу, истребитель выглядел так всегда.
– Я всё равно не верю во всё вот это вот, – продолжал огненный истребитель, взмахом руки обведя окружавшие их позолоченные колонны, поблёскивавшие в искусственном свете. – Этого мало. Прятаться здесь наверху — почти также скверно, как прячется Зигмар в своём Азире, – он передёрнул плечами. – Но в твоих словах, лорд-адмирал, есть здравый смысл. Однажды все мы будем предками. И нас будут судить. И что ещё важнее, – огненный истребитель высоко поднял свою пивную кружку, – с тех пор, как я оказался в этом мире, ты первый, кто угостил меня чем-то приемлемым, – он постучал по кружке, – а большую часть своих лучших решений я принимаю, только выпивши.
От услышанного слепой король оказался в замешательстве, но всё равно поднял свою кружку и кивнул огненному истребителю:
– Я выпью за это.
Огненный истребитель ещё некоторое время сохранял личину мрачной суровости, но потом его лицо расплылось в широкой улыбке, и он громко заржал. Не прошло и минуты, как уже все дуардины хохотали в голос, и сбитый с толку Скрагклык оглядывался по сторонам, догадываясь, что он чего-то не понял.
Он всегда считал себя и остальную Гобботеку достаточно долбанутыми, но, оказалось, что коротышки были даже более безумны. Вдоволь отсмеявшись и выпив ещё пива, огненный истребитель поднялся из-за стола и запел песню, а после недолгой неразберихи все остальные коротышки присоединились к нему и во всё горло орали слова припева: «Хо-хо-хо», и комната наполнилась звуками дружного громкого хора.
Скрагклык мычал что-то одновременно со всеми, притворяясь, что знает слова, которые, сказать по-честному, были не такими уж и сложными. Бросая взгляды по сторонам, он к своему удивлению обнаружил, что был не единственным, кто находил всё происходящее дикостью. Стоявшая в нескольких шагах от огненного истребителя убивная альва наблюдала за коротышками с исключительно насмешливым выражением лица.
Она сжимала рукояти ножей у себя на поясе, и, — Скрагклык, глядя на неё, был уверен, — хотела запустить ими в огненного истребителя. Наверное, она ревновала его к слепому королю? Должно быть, он был ей очень дорог, чтобы делить его с другим дуардином. Скрагклык заулыбался, подумав о своём плане. Её похищение сработает как надо.
Пока он наблюдал за убивной альвой, радуясь своей хитрости, Скрагклык заметил нечто странное — то, чего никто, кроме него, похоже, не видел. Альва разговаривала с украшением, висевшим у неё на шее — с амулетом. Она говорила не вслух, а в своей голове. Скрагклык догадался, что гнилушки показали ему то, что она хотела удержать в секрете — он слышал её тайный разговор. Кто-то был
К облегчению Скрагклыка Готрек закончил свою песню, и шум стих. Но затем, прежде чем шаман успел прийти в себя, слепой король, сделав большой глоток пива, с трудом поднялся на ноги и, подняв свою кружку, затянул новую песню.
Звуки дуардинского пения обрушились на голову Скрагклыка. Их песни были такие же угловатые и шумные, как и их город. Скрагклыку хотелось заткнуть уши руками, но он знал, что это лишь привлечёт к нему ещё больше внимания.
К своему ужасу он обнаружил, что коротышки и не думали успокаиваться. По сигналу слепого короля все собравшиеся покинули комнату с картами и направились в большой пиршественный зал, заставленный столами с длинными скамьями. Король позвал слуг, и те, засуетившись, мигом прикатили тележки, уставленные бочонками с пивом, нарезанными ломтями хлеба, пластами сыра и кусками вяленого мяса.
Вместо того, чтобы заняться обсуждением дальнейших действий, что позволило бы Скрагклыку узнать их маршрут, коротышки устроили шумное застолье. Продолжая пить, они пели всё новые и новые песни, мотивы и темы которых были исключительно похожи друг на друга. И в каждой из них пелось о радостях выпивания, о страданиях, когда выпить было нечего, или о том, как было бы прекрасно, если б было море пива. На песни в зал сходились всё новые коротышки, приносившие с собой ещё больше еды и выпивки, а также всякие разные барабаны и трубы. И очень скоро в зале уже шло грандиозное празднование, и никто даже и не вспоминал ни о каком путешествии на север.
Скрагклык повернулся к дуардину рядом с ним и, пытаясь топать ногой в такт с музыкой, попытался перекричать шум и гам вокруг.
– Как твая думать, какойским путём наша пойти?
Коротышка нахмурился, сложил ладонь рупором и приставил её к уху. Скрагклык закричал ещё громче, попытавшись говорить как дуардины.
– Како-ойским путё-ом тво-о-оя ду-у-умать мы по-ойдё-ом?
Дуардин рассмеялся. Схватил кружку с проезжавшей мимо тележки и сунул её Скрагклыку, расплескав пену через край.
– Вот этим! – закричал он.
Скрагклык натянуто улыбнулся и взял кружку в руки. Но дуардин продолжал смотреть на него. «Он увидел меня, – снова запаниковав, спохватился Скрагклык, – он догадался, кто я такой». Но потом сообразил, что дуардин просто не понимал, почему Скрагклык до сих пор не выпил своё пиво.
Он тяжко сглотнул, поднёс кружку к губам и начал пить. Пиво оказалось не таким уж плохим на вкус, как он думал. У напитка был какой-то дрожжевой и землистый привкус, напомнивший ему брагу, которую готовил Кривоспин из нарубленных кусочками млечников. К своему облегчению Скрагклык смог выпить всё до конца. И гордо показал коротышке пустую кружку, как доказательство того, что он не оставил ни капли.
Коротышка, однако, неправильно понял его жест и передал Скрагклыку новую полную кружку. И снова смотрел на него, улыбаясь своим полным разбитых зубов ртом в пропитанной пивом бороде. Второй раз Скрагклык чувствовал себя более уверенно и опустошил кружку в несколько быстрых глотков. На этот раз напиток показался ему гораздо приятнее, и, проглотив осадок со дна кружки, он ощутил приятную лёгкость, разливавшуюся по телу.