Даринда Джонс – Вторая могила слева (ЛП) (страница 71)
— Нормально. Взяла маленький отпуск.
Нил встревожился:
— Все в порядке?
— Конечно. Просто самоотстранилась от безотлагательных дел. Никаких стрессов. Ну, что скажешь? Могу я с ним увидеться, или он до сих пор в лазарете?
Перед ответом он опустил глаза:
— Я хотел сам тебе сказать, чтобы тебя не просветили прямо в зале для посетителей.
У меня упало сердце.
— Что-то случилось? С Рейесом?
— С ним все в порядке, Чарли, только… он не хочет тебя видеть. — Нил с сожалением покачал головой. — Штат удовлетворил его прошение отказать тебе в посещениях.
Целую минуту я потрясенно молчала, по крупицам впитывая смысл его слов. Грудь сдавило, словно тисками, которые сжимались все крепче и крепче. В глазах помутнело. Я едва дышала. И мне нужно было как можно скорее отсюда убраться.
— Что ж, тогда я пойду. — Я поднялась и двинулась к двери.
Нил обогнул стол и поймал меня за руку.
— Он передумает, Чарли. Просто сейчас он сердится.
Я вымучила улыбку:
— Все путем, Нил. Ты только… позаботься о нем, лады?
— Ты же знаешь, что позабочусь.
Из тюрьмы я вышла с улыбкой на лице, а домой ехала, всю дорогу борясь с удушающим горем. По щекам текли слезы. Жалкое, должно быть, зрелище. Я размышляла о будущем. Какой будет моя жизнь без Рейеса? Он больше не может покидать тело. Не может приходить ко мне, говорить со мной, прикасаться ко мне, снова и снова спасать мою жизнь. С самого моего рождения он был рядом, стоило только позвать, а теперь я осталась одна.
Уже возле своего дома я с полной ясностью, испытывая невыразимую тоску и унижение, осознала, что стала одной из тех женщин, точнее одной из сотен женщин, которые тщетно пытались с ним увидеться и понапрасну тратили силы, чтобы хоть чуточку приблизиться к нему. Я стала Элейн Оук.
Я стала никем.
Кое-как поднявшись к себе, я включила компьютер и просмотрела почту. Несколько писем с пометкой «Срочно». Два из них от дяди Боба. Решив, что они могут подождать, я открыла липовый ящик, попутно пытаясь придумать оправдание, чтобы залезть в постель в одиннадцать утра. Мне хотелось действовать, честно, но апатия с отчетливыми следами депрессии была такой заманчивой… В папке входящих висело сообщение от мадам Мариголд. Наверняка там то же самое, что она писала Куки и Гаррету. С полным безразличием к написанному, но испытывая крайний интерес к вопросу, зачем мне делать следующий вдох, я щелкнула по письму и прочла: