Даринда Джонс – Вторая могила слева (ЛП) (страница 70)
— О да, сестрица у тебя просто шикарная. — Он уселся поудобнее, предаваясь воспоминаниям.
— Фу-у. — Джемма, безусловно, красавица, но, боже упаси, Нил Госсет? И моя плоть и кровь? Ни за какие коврижки. — Я должна тебе кое-что сказать.
Он выпрямился:
— Звучит серьезно.
— Так и есть. Я его связала.
— Чего?
— Я его связала, — тяжело вздохнув, повторила я. — Не веревками, конечно, но связала.
Нил наклонился ко мне и еле слышно спросил:
— А тебе можно такое мне рассказывать?
— Не особенно. — Пихнув его по-дружески плечом, я опустила голову, стыдясь того, что собиралась сказать. — Я привязала его нематериальное тело к материальному. Теперь он не может выходить из тела. Потому что привязан к нему.
— Ты и такое умеешь?!
— Судя по всему, умею. Как-то само собой получилось.
— Ни фига себе.
— Не в этом дело. Он в бешенстве.
Нил остолбенел и в ужасе уставился на меня.
— Что-что?
— Ну, он вроде как кипит от злости, — пояснила я, дернув уголком рта.
Он поиграл желваками, пытаясь, видимо, придумать, что сказать.
— Чарли, — решился он наконец, — однажды я видел Рейеса в гневе, помнишь? Это оставило неизгладимое впечатление.
— Знаю, и мне очень жаль. Но он собирался покончить с собой. Я не знала, что еще можно сделать.
— Поэтому довела его до белого каления, чтобы потом вернуть в тюрьму?! — голос Нила превратился в хрипящий шепот.
Я съежилась. В его устах это звучало еще хуже.
— Можно и так сказать.
— Черт тебя дери, Чарли!
— Что она натворила на этот раз?
Мы с Нилом подняли головы. Перед нами стоял Оуэн Вон, тот самый, который пытался переехать меня в старших классах. В черной полицейской форме, с сияющим значком — в общем, при полном параде.
— Вон, — холодно поприветствовал его Нил.
Оэун постучал ногтем по значку:
— Офицер Вон. Мне надо знать, что произошло в том подвале.
О чудесный дракон Пита[28]!
— Я дала показания детективу Дэвидсону, — заявила я, вызывающе здрав нос.
— То бишь дядюшке Бобу?
— Ему самому.
Осмотрев коридор в обоих направлениях, Оуэн наклонился ко мне:
— Не желаешь узнать, что я о тебе думаю?
— Мм-м, вопрос с подвохом?
— Ничего-ничего. — Он выпрямился. — Приберегу это до лучших времен. Например, до того прекрасного дня, — Вон ухмыльнулся от предвкушения, — когда засажу твою задницу за решетку, — и умчался прочь.
— Серьезно, — спросил Нил, — какого черта ты ему сделала?
Я подняла руки:
— Ты же был его закадычным другом, ты мне и скажи.
Еще какое-то время Нил слонялся поблизости. Потом появилась Куки с едой и сменой одежды. Пыталась убедить меня вернуться домой, но я не могла, пока не узнаю, как там Рейес. Приехал и уехал папа. Приехала и уехала Джемма. Наконец ко мне вышел врач с уставшими глазами. Рейеса определили в палату интенсивной терапии, однако, учитывая обстоятельства, держался он на редкость хорошо. И все равно уйти я не могла. Когда стало темнеть, пришел Ангел и оставался со мной всю ночь. Сидел на полу у моей головы, пока я заявляла права на маленькую обитую дермантином скамейку и спала так хорошо, как только можно спать на маленькой обитой дермантином скамейке.
Рано утром в больницу вернулся немного взвинченный дядя Боб.
— Почему ты не поехала домой?
— Потому что. — Я потерла глаза и спину и посмотрела на Ангела. — Ты тут всю ночь просидел, малыш?
— Ясное дело, — ответил он. — Вон тот чувак все время на тебя таращился.
— Который? Вон тот? — я указала на спящего напротив меня мужчину. — Мне кажется, он просто спит с открытыми глазами.
— Ну значит, он псих.
— Ага. Как идут дела? — поинтересовалась я у Диби.
— Едем в Руис. Получили разрешение на эксгумацию тела некоего мистера Сола Ромеро.
— Это хорошо. А кто такой Сол Ромеро?
— Человек, под которым предположительно похоронена Хана Инсинья.
— Ах да, я же знала…
— Так ты с нами?
Я слабо пожала плечами:
— Наверное. Все равно власти не разрешат мне увидеть Рейеса.
— Тогда какого хрена ты торчишь тут всю ночь?
Я снова пожала плечами:
— Да ладно тебе, обжора. Мне надо принять душ.
— Пойдем, я тебя подвезу. Заодно Куки прихватим. С шерифом встретимся уже на месте.
К руисскому кладбищу мы подъехали как раз за Мими и Уорреном. Кайл Кирш со своим отцом уже были там. По покрасневшим глазам было ясно, что никому из них не удалось выспаться. Мать Кайла нашли в Миннесоте, и сейчас она ждала, когда ее перевезут обратно в Нью-Мексико. К сожалению, Хи Инсинья тоже присутствовала. По ее лицу было видно, как она страдает. Мое сердце болезненно сжалось и потянулось к ней.
— Это там, — сказала Мими шерифу округа Мора, указывая на могилу мистера Ромеро, — вторая могила слева.
Два часа спустя команда судмедэкспертов из Альбукерке подняла на поверхность двадцатилетней давности останки Ханы Инсинья. Боль, которую испытывала ее мать, была такой острой, что даже я с трудом держалась на ногах. Слава богу, с ней была подруга, поэтому я вернулся в джип Диби и оттуда наблюдала, как Хи подходит к дрожащей и рыдающей Мими. Я занервничала, пытаясь предугадать, как пройдет их встреча. Они обнялись и долго не отпускали друг друга.
Через три дня, после чудесного и необъяснимого выздоровления, Рейеса Фэрроу перевели в тюремный лазарет под присмотр тамошних медиков. Чтобы встретиться с ним, я поехала в Санта-Фе. Стоя в куче других посетителей в ожидании, когда придет моя очередь на обыск, я так нервничала, что меня трясло с головы до ног. Внезапно меня подозвал какой-то охранник и сообщил, что сначала со мной хочет поговорить заместитель начальника тюрьмы.
— Ты как? — поинтересовался Нил, когда меня проводили к нему в кабинет.
Уже начиная привыкать к местному организованному беспорядку, я села напротив него и ответила, пожав плечами: