Даринда Джонс – Вторая могила слева (ЛП) (страница 11)
— К тому же остается еще одна проблема — жизнь за решеткой. Я не вернусь в тюрьму, Датч.
Что? Неужели его это беспокоит?
— Не понимаю. Ты в любой момент можешь выйти из тела. Никакие решетки не способны тебя удержать.
— Не все так просто.
Опять эти увертки. Он снова чего-то не договаривает.
— Прошу тебя, Рейес, расскажи мне.
— Это не важно. — Он протянул руку и выключил монитор, словно тот его достал.
— Рейес, — я коснулась его руки, терпеливо ожидая продолжения, — почему все не так просто?
Он поиграл желваками, уставившись на свои ботинки.
— Есть… побочный эффект.
— Когда ты покидаешь тело?
— Да. Когда я так делаю, тело приходит в состояние, близкое к апоплексическому удару. Если я часто его покидаю, тюремные врачи садят меня на лекарства, чтобы предотвратить подобное. И у лекарств имеется неприемлемый побочный эффект. — Он снова посмотрел мне в глаза. — Они не дают мне покинуть тело, и ты остаешься совершенно уязвимой.
Вот даже как.
— Тогда оставайся в бегах. Я тебе помогу. Но сейчас дай мне шанс помочь тебе с медицинской точки зрения. У меня есть друг, доктор, и я знакома с парочкой медсестер. Если я попрошу, они за тобой присмотрят. Они нас не предадут, обещаю. Позволь мне найти тебя, а о тюрьме будем беспокоиться потом.
— Если меня найдешь ты, то и он тоже. Тогда я вернусь в тюрьму, и никакие твои знакомства этому не помешают.
Ну что ж такое?
— Кто тебя найдет?
— Парень, которого твой дядя посадил тебе на хвост.
Это застало меня врасплох.
— Дядя Боб установил за мной слежку? — потрясенно спросила я.
— Разве как детектив ты не должна замечать такие вещи? — весело поддразнил меня Рейес и хитро подмигнул.
— Ты меняешь тему, — пожурила я, пытаясь прийти в себя после подмигивания.
— Извини. — Веселье как ветром сдуло. — Значит, ты хочешь, чтобы я остался в живых, потому что существует крошечная вероятность, что меня вернут в ад. В этом все дело?
— Рейес, ты оттуда сбежал. На твоем теле — карта к вратам ада, ключ к свободе, а ты взял и сделал ноги, прихватив карту с собой. Ты был их полководцем, их самым могучим воином, и ты их предал. Что, по-твоему, с тобой будет, если тебя вернут обратно? Я уже молчу о том, что, если ты вернешься, у твоего папочки, который, между прочим, сам Сатана, в руках окажется ключ к свободе.
— Если.
— Такое «если» слишком опасно. Ад страшен и без того, чтобы люди увидели его собственными глазами. И рисковать тем, что Сатана может вырваться на волю? — Я скрестила на груди руки. — Скажи мне, где ты.
— Датч, тебе нельзя приходить за мной. Даже если ты сможешь всех их уничтожить…
— Почему ты все время это говоришь? — спросила я, начиная раздражаться. — Я яркий свет, приманка для умерших. Они находят меня и могут перейти. Если подумать, я как электромухобойка[3]. И я совершенно уверена, что мочить демонов не входит в список моих служебных обязанностей.
По красивому лицу Рейеса скользнула ласковая улыбка, от которой мои ноги тут же сделались ватными.
— Если бы ты хотя бы подозревала, на что способна, мир стал бы по-настоящему опасным.
Не первый раз я это слышу. Причем в такой же размытой формулировке.
— Ну ладно, тогда почему ты мне сам не скажешь? — спросила я, прекрасно зная, что он не станет ничего говорить.
— Если я расскажу, на что ты способна, у тебя появится преимущество. Так рисковать я не могу.
— Да что такого я могу тебе сделать?
С рычанием он вскочил на ноги и потянул меня к себе.
— Господи, ну и вопросы ты задаешь, Датч.
Длинные пальцы обвили мою шею и приподняли подбородок за секунду до того, как его губы накрыли мои. В одно мгновение поцелуй из неуверенного превратился в требовательный. Его язык проскользнул в мой рот, а я упивалась его вкусом, его земным запахом. Я прильнула к нему, запрокинув голову, чтобы он смог целовать меня глубже, и изо всех сил вцепилась в его широкие плечи.
Одна его рука лежала у меня на затылке, другой Рейес прижимал меня к себе, наступая на меня, пока я не наткнулась спиной на стену. Одной рукой он перехватил обе мои и прижал к стене у меня над головой, пока другая рука блуждала по мне. Ладонь накрыла Угрозу, пальцы терли сосок, пока он не набух. Против воли с моих губ сорвался тихий стон.
Усмехнувшись, Рейес наклонил голову и прижался теплым ртом к пульсирующей жилке у меня на шее. В животе завихрилась расплавленная лава, посылая чувственные удары по всему телу. Честное слово, я пыталась его остановить. Это же просто смешно. Моя неспособность контролировать себя во всем, что касается Рейеса, почти прискорбна. Ну и что, что он сын Сатаны и, согласно моим сведениям, самое прекрасное существо, которое когда-либо бродило небесными тропами? Ну и что, что он создан из тысяч раскаленных звезд? Ну и что, что он превращает в желе мои кишки?
Надо сосредоточиться. И желательно не на мужских частях тела Рейеса.
— Погоди, — выдавила я, пока его язык творил нечто, от чего меня трясло с ног до головы. — Мне надо тебя честно предупредить.
— Неужели?
Он отстранился и окинул меня ленивым чувственным взглядом.
— Я не позволю твоему телу умереть.
— Собираешься меня остановить? — скептически поинтересовался он.
Я оттолкнула его, взяла сумку и направилась к двери. Перед тем, как запереть ее за собой, я обернулась и посмотрела на Рейеса.
— Я тебя найду.
Глава 4
Наклейка на бампер
Я закрыла за собой дверь. У меня в квартире остался, на минуточку, сын Сатаны. Один. Злой. И скорее всего сексуально не удовлетворенный. У меня в мозгу фонила надоедливая, но обнадеживающая мысль, что не я его разозлила. Не хотелось бы доставать свою любимую холостяцкую подушку из огня под адской сковородкой.
Но ей-богу, он же ведет себя по-дурацки! Совершенно по-дурацки. Вспомнилось, как в начальной школе моя тогдашняя лучшая подружка сказала мне: «Все мальчишки противные, поэтому надо бросаться в них камнями».
Я шагала по парковке, надеясь, что холодный ветер остудит пробужденное желание, от которого тряслись коленки. Потом прошла через папин бар к внутренней лестнице. Как и дядя Боб, папа был копом. Они оба добивались повышения за повышением, пока обоих не назначили детективами. Естественно, без моей помощи не обошлось. Я раскрывала для них преступления с пяти лет. Хотя «раскрывала», наверное, слишком громко сказано. С пяти лет я передавала им информацию от умерших. Вот, уже лучше. Дядя по-прежнему получал жалованье копа, а папа несколько лет назад вышел на пенсию и купил бар, по которому я только что прошла. Мой офис — на втором этаже. А еще я живу в метре от черного хода. Что очень и очень удобно.
Папа пришел пораньше. Из его кабинета в темный зал сочился свет. Я обошла высокие круглые столы, завернула за стойку и сунула в кабинет голову:
— Привет, пап.
От неожиданности он дернулся и повернулся ко мне. Оказывается, он смотрел на фотографию, висевшую на дальней стене. Его длинная худая фигура напоминала палочку от фруктового мороженого, одежда была мятой и висела на нем, словно была не по размеру. Понятно. Работал всю ночь. На столе стояла початая бутылка «Краун Рояла»[4], а в руке папа держал почти пустой бокал.
Эмоции, которые он излучал, застали меня врасплох. Не знаю, как объяснить, но что-то в них было неправильное. Как тогда, когда официантка принесла мне чай со льдом вместо заказанной диетической колы. Не обратив внимания, я сделала первый глоток, и вся моя нервная система пошатнулась от неожиданного вкуса. Вот и у папы сейчас как будто был другой, непривычный, неожиданный вкус. Глубокая тоска вперемешку с чувством подавляющей безнадежности. Мне даже дышать стало тяжело. Я выпрямилась, борясь с затапливающей меня по макушку тревогой.
— Что случилось, пап?
Он вымучил улыбку и солгал:
— Ничего, милая, просто куча документов, с которыми надо разобраться.
Я слышала ложь, как фальшивую ноту в стройном ладу. Но решила подыграть. Если он не хочет говорить мне, что его беспокоит, я не стану ничего выуживать. Пока что.
— Ты был дома? — спросила я.
Папа поставил бокал и снял со спинки стула коричневую куртку.
— Как раз собирался. Тебе что-нибудь нужно?
Боже мой, он просто ужасный лжец. Наверное, у меня это от него.