Даринда Джонс – Проклятие десятой могилы (ЛП) (страница 74)

Казалось, мои слова поставили его в тупик.

— Я был впечатлен тем, что ты узнала свое божественное имя, Эль-Рин.

— Было дело.

Он засунул очередной кусок ваты в рот Ким. Язвы открылись, и по подбородку потекла кровь. С трудом, но я все-таки не позволила своей нижней губе задрожать и выдать мои чувства.

— Тогда как ты можешь не знать… Ну разумеется! Иегова! Пронырливый он тип, согласна?

— И опять не догоняю, о чем речь.

— Узан, дорогая моя, — это тюрьма. Там не рождаются. Туда ссылают.

— Ч-что? Тюрьма?

— Рейазикин, Эйдолон и я были узниками. Все полагали, что сбежать оттуда невозможно. Мы с Эйдолоном веками гнили в тюрьме, как гниет теперь это тело. Пока…

Глаза Ким сверкнули.

— Пока — что?

— Пока к нам не прислали Рейазикина. Юного, непокорного и абсолютно гениального.

Ну да, все это можно смело сказать о Рейесе.

— Видишь ли, Эль-Рин-Алитхиа, в этом и заключается вся ирония моей истории. Рейазикина в Узан отправила ты.

— Чего?!

Он лгал. Не могла я так поступить.

— Ты воистину не представляешь, кто он такой. Какое беспрецедентное расточительство, что ты полюбила того, кого сама отправила гнить в зловонии и разрухе! В агонии, которую создали семь изначальных богов Эвутваны — твоего родного мира.

— Никуда я его не отправляла. Я его даже не знала.

— Но вы были… как это сказать? Не разлей вода? Да. Вы были не разлей вода с его братом. С его настоящим братом. Поверь, в тот день, когда я побратаюсь хоть с одним из них, я сам себя сошлю в Узан.

— Так что там с настоящим братом?

— Ты ведь знаешь, как это бывает. Старшему брату выпало бремя заботы о младшем. Однако с молодежью в наше время иметь дело непросто. Младший брат был слишком непокорным. Слишком упрямым и безответственным. А старшего немало тревожила судьба мира, что он создал своими руками.

— И о каком же мире речь?

— О том, дорогая моя, в котором ты находишься.

Глава 27

Сердца — как звери дикие, чумные.

Не зря их в клетки бросили грудные.

Мир, в котором я находилась, опять завертелся. Бог врал. Наверняка врал.

— Я бы такое не забыла.

— Ну конечно. Однако Иегова хотел, чтобы ты скрыла его фиаско. И ты действительно вызвалась помочь, но не без подстрекательства от Него Самого. А когда оказалась в его мире, под действием его законов, он, должно быть, вырвал, — Ким изобразила жест, будто отщипывает что-то из воздуха, — твои воспоминания.

— Зачем ему так поступать?

— Чтобы контролировать тебя, разумеется.

— Я тебе не верю.

Бог сжевал еще один комок сахарной ваты.

— Теперь, когда память к тебе вернулась, отдельные воспоминания обязательно всплывут, когда ты сама этого захочешь. Брат Рейазикина создал целый мир только для него. Создал ад, хотя я не знаю, каким образом этот ад может оказаться хуже Узана. Иегова собирался запереть там Рейазикина и, как говорится, выбросить ключ. Но ты его отговорила. Ты умоляла Иегову отослать Рейазикина куда угодно, только не в ад. До тех пор, пока он не придет в себя и не поймет замыслы старшего брата. — Внезапно бог ахнул, словно его осенило. — Неужели уже тогда ты была в него влюблена?

— То есть божественное стекло создавалось для Рейеса?

Сказать, что меня ошарашили, было бы серьезным преуменьшением.

— Искуснейший инструмент. Несокрушимое хранилище, откуда невозможно сбежать. Но ведь мы ведем разговор не о ком-нибудь, а о единственном боге, которому удалось сбежать из Узана. Если уж такое ему по плечу, то…

— Все это неправда.

— Не унижай своих достоинств, дорогая моя. Тебе не к лицу. Кроме того, если тебе станет легче, знай: именно я помог Люциферу изловить Рейазикина. Можно сказать, мы с тобой в одной команде.

— Ты помог поймать его в ловушку?

— Ты была первой.

— Какая тебе от этого польза?

— Видишь ли, сбегая из Узана, он не предложил нам присоединиться. Мы сами последовали за ним. А он пошел к старшему брату и попросил у него стекло, чтобы на веки вечные заключить нас в ад. Чтобы избавиться от нас, словно мы хуже, чем он. Скорее всего так оно и есть, но ведь все зависит от точки зрения.

— Значит, он на тебя охотился?

— На нас обоих. Что тут скажешь? Рейазикин заносчив вне всяких границ. Поэтому мы с Эйдолоном скрылись в аду этой реальности, где и узнали, что Люцифер жаждет… Как вы это называете? Отмщение? В результате мы разработали план и использовали божественное стекло против Рейазикина. Два с четвертью против одного: Люцифера не назвать хорошим бойцом. Так или иначе, мне по душе, когда чаша весов склоняется в мою сторону.

— Вы просто-напросто задавили его количеством.

— Конечно. Я ведь не глупец. В конце концов нам удалось заключить брата Иеговы в мире, который был создан специально для него. А когда мы с ним вернулись в обитель Люцифера, Рейазикин уже не был похож на самого себя. Даже несколько секунд в том адском измерении — все равно что годы в этом мире. Рейазикин был так дезориентирован, что не успел собраться с мыслями, как уже оказался посреди ритуала, что творил Люцифер. У брата Иеговы не было ни единого шанса избежать своей участи.

— Зачем тебе, богу, вступать в сговор с каким-то падшим ангелом?

— В основном от скуки. Забавно было наблюдать за мелочной кровной враждой между Иеговой и одним из его чад. Не говоря уже о ненависти между двумя братьями. И все же… куда делся твой свет?

— Одолжила поносить другу.

— Что ж, ему недолго жить осталось.

— Уж всяко дольше, чем тебе.

Запрокинув голову, бог рассмеялся. Волосы Ким упали за плечи. И до меня вдруг дошло, что он делает. Он тянул время. Я покрутилась вокруг своей оси. Неужели его кореш из Узана где-то поблизости?

— А зачем тебе вступать в сговор с Иеговой?

— Ни в какой сговор я не вступала, — ответила я, глядя в небо, а потом отошла от бога на несколько шагов, вглядываясь в людей и в каждый уголок.

— Он использует тебя, чтобы ты сделала за него грязную работу. Для него ты нечто вроде домработницы. И в качестве благодарности он стирает тебе память? На твоем месте я бы нашел друзей получше.

Ну точно — он тянул время. Бога может убить только другой бог, но, может быть, все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Может быть, он ждал кого-то на подмогу. Своим рассказом этот гад уже доказал, что грязно дерется.

— Когда Рейазикин вспомнит тебя, — продолжал узанский ублюдок, — не жди, что он будет счастлив. Ты сослала его в тюрьму, созданную твоими предшественниками. Думаешь, он по-прежнему будет тебя любить?

Изо всех сил я старалась все вспомнить. Если когда-то давно я знала Рейеса, то могла знать и того, кто занял тело Ким. Могла знать его имя. Вряд ли божественная компашка слишком многочисленная. И вдруг на меня снизошло прозрение. Нет, имя я не вспомнила, зато придумала план. Я же вообще спец по планам.

— Ты сказал, что сбежал с Эйдолоном, — проговорила я, глядя в небо. — Я думала, ты и есть Эйдолон.

— Оттого, что ты меня не помнишь, мое сердце обливается кровью. Не очень сильно, разумеется. Скорее на нем лишь незначительная царапина.

— Ну прости. Я вообще хреново имена запоминаю.

— Дам тебе подсказку. — Он сожрал очередной кусок ваты. — Что больше хлебницы?

Я повернулась к нему лицом и улыбнулась.

— Это.