Даринда Джонс – Одиннадцатая могила в лунном свете (ЛП) (страница 38)

Мы с Рейесом пробежались по текущему расследованию. Я рассказала все, что знаю о Фостерах и Веронике Айзом. Рейес слушал, но в разговоре практически не участвовал. Он вообще не из разговорчивых, конечно, но хоть не засыпал меня приказами.

Позитивчик я могу найти в любых обстоятельствах. Такой вот у меня дар.

Впрочем, сама идея расследования Рейесу по-прежнему не нравилась.

Как только мы прибрались после ужина, в дверь постучали. Я притворилась, будто удивлена:

— Кто бы это мог быть в такое время?

Рейес подозрительно сощурился, а я побежала открывать. На пороге стоял Шон Фостер. Руки он засунул в карманы и, судя по легкому налету смущения, явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Заходи, — пригласила я Шона, очень надеясь, что познакомившись с ним и разобравшись в ситуации, Рейес поймет, почему я взялась за это дело.

Зайдя в квартиру, Шон быстренько осмотрелся по сторонам (причем очень впечатлился), а потом молча кивнул Рейесу в знак приветствия. До сих пор я и не подозревала, что Шон хочет с ним познакомиться. А теперь сердце нашего гостя бешено билось, и из него так и лилось теплыми волнами нетерпеливое беспокойство.

— Очень рада тебя видеть, — проговорила я. — Все в порядке?

Шон нахмурился:

— Ага. Ты же сама сказала, чтобы…

— Рейес! — перебила я и махнула ему. — Это мой муж, Рейес. Рейес, это Шон Фостер. Ну, сын Фостеров.

В какой-то момент мне показалось, что Рейес вот-вот сбежит. Он глянул в сторону спальни, словно прикидывал, сколько до нее шагов.

Затаив дыхание, я изо всех сил надеялась, что Рейес не поведет себя так грубо и не разобьет в пух и прах надежды Шона. Те самые надежды, которые мой муж улавливал так же четко, как и я.

Однако Шон уже понял, что Рейес раздражен. Даже почти повернулся к выходу, как вдруг Рейес подошел ближе и пожал ему руку. Меня обдало волной облегчения.

— Хотите кофе? — спросила я у обоих, и с намеченного пути меня не сбил даже недовольный взгляд благоверного. — Сейчас сделаю. А вы пока присаживайтесь и знакомьтесь.

Я ушла в кухню и запустила кофеварку, а мужчины тем временем уселись за обеденным столом. Мы ведь не из тех, кто садится в гостиной у камина, блин, иначе гости подумают, что мы им слишком рады.

— Извини, что появился так внезапно, — начал разговор Шон.

С точно таким же легким смущением Рейес покачал головой:

— Ничего. Я все равно собирался…

— Ага, я тоже.

Рейес кивнул и заметил татуировку на предплечье Шона:

— Симпатично.

— Спасибо. — Шон протянул руку, демонстрируя красочную татушку-рукав. — Сделал пару лет назад. Маму — то есть Еву — чуть удар не хватил.

Рейес тихо рассмеялся.

— Ты в курсе, кто твои настоящие родители?

Я застыла, не зная, как отреагирует Шон на подобную прямоту.

— Нет. Поэтому и нанял твою жену.

— Тогда ты нанял лучшего в своем деле профессионала.

Лед, как говорится, тронулся, и разговор потек, как подогретый виски. Мужчины говорили обо всем, в том числе и о том, что, по сути, они хоть и ненастоящие, но почти что братья.

— Я слышал о тебе с самого рождения.

Рейес поежился:

— Вряд ли обо мне говорили хоть что-то хорошее.

— Ни разу. И поэтому мне еще больше хотелось с тобой познакомиться.

Опять смутившись, Рейес опустил голову.

— Давно ты знаешь о моем существовании? — поинтересовался Шон.

— Уже несколько лет.

— А ты знал, что я им неродной сын?

— Подозревал. Но тебя они оставили. Должно быть, полюбили с первого взгляда.

За удивление, которое в этот момент отразилось на лице Шона, можно было отдать полцарства и коня в придачу.

— Ничего себе! Видимо, ты их совершенно не знаешь, да?

Рейес усмехнулся и покачал головой:

— Не могу сказать, что хотел бы узнать.

— Понимаю, — рассмеялся Шон.

Эти двое легко и быстро нашли общий язык. Я принесла им кофе и внезапно почувствовала себя такой усталой, что едва открывала глаза. А где-то в квартире валялась подушка, которая звала меня во все горло. Чтобы не мешать Рейесу и Шону, я ушла спать, но еще долго лежала в постели, прислушиваясь к тому, как они беседуют, смеются и сочувствуют друг другу.

Через три часа ко мне пришел Рейес, однако лечь в постель оказалось не так-то просто: Артемида заняла почти всю его сторону. В конце концов он улегся, сдвинув ротвейлершу, и долго-долго просто молча лежал. А я все это время, затаив дыхание, тонула в агонии. И все-таки сон меня одолел. Мы оба почесали Артемиду за ушами, а потом я взяла мужа за руку. Он переплел длинные пальцы с моими и, перед тем как уснуть, тихо проговорил:

— Брось дело.

Накатило разочарование, пока до меня не дошло: сегодня я кое-что узнала. Бесился Рейес не из-за Шона. Он ему понравился, уж я-то точно знаю. А значит, Рейеса пожирало что-то другое. Что ж, это уже любопытно.

***

Позже той же ночью я ощутила, как мне в ребра тычется локоть, причем точно не мой. Этот локоть не дал мне досмотреть потрясающий сон. Я уже собиралась потыкать в ответ, но чья-то рука накрыла мне рот.

Я распахнула глаза. Крепко прижав меня к себе, Рейес прошептал мне на ухо «Ш-ш!» и куда-то кивнул. Офонарев, я посмотрела туда же, куда смотрел муж, и опять подскочила. Еще крепче меня сжав, он подождал, пока мое зрение не прояснится. А когда это случилось, я увидела, что у нашей кровати стоит Эмбер.

Мне хотелось встать, но Рейес по-прежнему крепко меня держал и зажимал рот, так что спросить «Какого хрена?!» не представлялось возможным.

А потом я поняла, почему он так себя ведет. Высокая и тоненькая, как тростинка, Эмбер стояла у нашей кровати в ночнушке. Длинные темные волосы упали на лицо, но глаза я все-таки видела. Она смотрела на нас из-под локонов, и ее лицо не выражало ровным счетом ничего.

Какой-то проблеск света привлек мое внимание к рукам Эмбер. Точнее к ее правой руке, в которой она держала разделочный нож. Наш разделочный нож. Тот самый, которым Рейес шинкует овощи. Этот нож был настолько острым, что однажды я, слегка прикоснувшись к лезвию, чуть не истекла кровью. А Эмбер стояла и резала этим ножом себе ногу.

Ночная сорочка пропиталась кровью, и на ткани образовалось еще одно большое темное пятно, когда Эмбер опять резанула себя по бедру.

Я рванулась к ней, но Рейес не дал мне сдвинуться с места. Я начала бороться, а он лишь крепче меня стиснул и прошептал в ухо:

— Я обойду кровать и заберу нож. Сиди здесь.

Но прежде чем я успела в ответ кивнуть, Эмбер заговорила тихим монотонным голосом:

— Моря вскипят, погибнут пески, а виновата только ты одна.

— Сиди здесь, — повторил Рейес и начал потихоньку отодвигаться, продавливая матрас.

— Если ты его не поглотишь, плоть сползет с костей твоих.

Рейес слез с кровати и, не успела я и глазом моргнуть, оказался за спиной у Эмбер.

— Берега покрыты осколками стекла.

С осторожностью заклинателя змей Рейес взял Эмбер за запястье, но она уже успела нанести себе очередной порез. Кровь уже не просто расплывалась, а текла по ткани ночнушки. Я в ужасе прижала руки ко рту.

— Рыбы сердятся.