Даринда Джонс – Грязь на девятой могиле (ЛП) (страница 46)

Если уж это не поможет, то других вариантов просто нет.

Взяв сумку, я попрощалась со всеми своими соседями и вышла в мир блестящего льда. Прямо на моем пороге, на крючке, где когда-то звенели китайские колокольчики, висела куртка Рейеса. Видимо, он сам ее принес. А значит, вряд ли так уж сильно зол, раз побеспокоился.

Видя в воздухе собственное дыхание, я спустилась по ступенькам, чуть не оставив зубы торчать в самой последней, и похрустела по корке льда в сторону кафе. Как вдруг через сетчатую дверь разглядела Мэйбл, которая мне помахала.

— Привет, Мэйбл! — крикнула я и внезапно заметила, что моя соседка как-то изменилась.

Может быть, ее что-то расстроило. Даже помахала она мне скорее не в качестве приветствия, а чтобы привлечь внимание. Я осмотрелась по сторонам, подошла к ступенькам Мэйбл и спросила:

— Все в порядке?

Мэйбл кивнула и жестом позвала меня войти.

Сразу скажу, что соседка у меня пребывает на тонкой границе между не самой примерной хозяйкой и настоящей барахольщицей. Повсюду валялись стопки писем и журналов. На полках стояли пластмассовые коробки со всяким «добром», которое Мэйбл хранила то для внуков, то для племянников. В стеклянной витринке, с которой не стряхивали пыль лет, эдак, двенадцать, едва виднелась коллекция старых кукол. На самом деле Мэйбл вовсе не неряха, просто не любит выбрасывать вещи. И не фанатеет от протирания пыли.

Я дождалась, пока она не вставит зубы, а потом вопросительно изогнула бровь.

— Ларингит, — слегка охрипшим голосом ответила Мэйбл на мой молчаливый вопрос.

— Сочувствую.

— Не болит ни капельки, — отмахнулась соседка. — Я должна тебе кое-что рассказать. Ты знакома с Иеремией Кубриком? Это бывший свекор Дикси. Живет чуть дальше по улице возле дома Дентона.

— Не-а, извини, — пожала плечами я. Понятия не имею, что такое дом Дентона.

— В общем, мы с ним сегодня утром эсэмэсились, — тут мне пришлось проглотить удивление, что Мэйбл и какой-то пожилой мужчина «эсэмэсились», — а он у нас, понимаешь, любит приглядывать за окрестностями. У него даже телескоп есть. Короче говоря, он сказал, что вчера вечером видел кого-то у тебя дома.

На этот раз я не стала скрывать удивления.

— И позавчера тоже, — продолжала Мэйбл. — Тебя дома не было, и Иеремия решил, что ты должна об этом знать.

— А он, случайно, не рассмотрел, кто это было? — еле-еле выдавила я сквозь стиснутые зубы.

— Рассмотрел, само собой. Мальчишка Джеффрис, который копом стал.

Так и знала! Наверняка он сделал не один экземпляр ключа.

— Господи, какая же я дура!..

— И вовсе ты не дура. — В качестве наказания Мэйбл стукнула меня по плечу. — Этот мальчишка слегка с приветом с того самого дня, как появился на свет. В полиции, видать, трудные времена, раз они берут на работу таких, как он.

— Большое спасибо, что предупредила. — Я уже собралась уходить, и тут меня осенило. — Значит, Иеремия следил за моим домом через телескоп?

— Нет, — усмехнулась Мэйбл. — Он хотел узнать, дома ты или нет. Чтобы подловить, как ты по комнатам в одних трусах вышиваешь.

От ужаса из меня против воли вырвался визг:

— Он вуайерист, что ли?!

— Нет, конечно! Эти бродят тайком вокруг домов и заглядывают в окна. А Иеремия заглядывает в окна с расстояния.

Я не знала, что мне делать. Смеяться или бежать в полицию подавать заявление. Впрочем, до заявления бы вряд ли дошло. В конце концов, теперь я знала, кто вламывается ко мне в дом, и даже обзавелась свидетелем. Иеремия Кубрик только что вручил мне необходимые доказательства, чтобы можно было смело пожаловаться на Йена его же начальству.

Впрочем, придется быть начеку. Йен явно не в себе. Максимум, на что можно рассчитывать, — это официальное обвинение в проникновении со взломом. Однако есть шанс, что Йен всего-навсего лишится работы. Тогда придется иметь дело со злющим психопатом, который считает, что у него имеются все права на мою многострадальную задницу.

— Спасибо, Мэйбл. Я знала, что кто-то ко мне вламывался, только не знала, кто именно.

— Ну, теперь знаешь. А еще у Иеремии фотографии есть.

— Серьезно? — Я чуть не сплясала победный танец. — Это мне точно пригодится. Можно как-нибудь раздобыть копии?

— Ясное дело.

— Еще раз спасибо, Мэйбл. Мне пора на работу, но…

Я не договорила, и Мэйбл спросила:

— Что-то не так?

— Говоришь, у него есть фотографии?

— Ага.

— А у него… у него есть мои фотки?

Соседка расхохоталась:

— А откуда, по-твоему, у него новые обои? Кстати, шикарно выглядишь в тех трусах с лифчиком, которые бронзового цвета. Это его любимая фотография.

Елки-палки! Это по всем статьям неправильно! Пора, наверное, вложиться в жалюзи. Но сначала разберусь с Йеном.

Кипя от злости, я ушла и даже не спросила, не нужно ли Мэйбл чего-нибудь принести после работы.

Да как этот Йен только посмел?.. Наглый гад! Казалось, меня изнасиловали, а ведь он ко мне даже не прикасался. То есть прикасался, конечно, но не в этом смысле.

Боберт был детективом. Наверняка сумеет подсказать, как быть и что делать. Наваять заявление — это одно. А наваять заявление на психопата, который еще и коп, — совсем другая история.

До кафе я дошла, не чувствуя от злости холода. Ну и одежек на мне было столько, что не сосчитать. А сосчитать пришлось, когда я раздевалась на складе.

Едва я вошла через черный ход, меня тут же встретил райский аромат. Причем райский в буквальном смысле. На ум пришло одно слово. И очень может быть, этому слову я по-настоящему поклонялась в прошлой жизни. В этом слове заключалась вся разница между жизнью, наполненной радостью и счастьем, и жизнью по макушку в унынии и мыслях о самоубийстве.

Чили…

Избавившись от большей части верхней одежды, я пошла за стойку включить кофеварку. Куки еще не пришла, иначе кофе уже был бы готов.

Пока я шла к своей цели, из кухни вышел Рейес и прислонился плечом к косяку, тем самым не давая вращаться двери. Я напряглась и глянула на него, но только потому, что совсем не смотреть в его сторону было бы еще страннее.

Вытирая руки полотенцем и глядя на меня горящими от гнева глазами, Рейес поинтересовался:

— Сегодня податься в суицидники не желаешь?

— Может быть. — Ей-богу, у моих действий просто шикарные последствия.

— Ну, я-то хоть имя свое помню.

Я оскорбленно ахнула. Неужели он опустился до того, чтобы ударить по больному месту?

Я шагнула ближе:

— Да неужели? Зато я-то хоть человек!

Наверное, перед тем как такое говорить, надо было осмотреться по сторонам, но Рейес, похоже, не имел ничего против.

Несколько долгих секунд мы играли в гляделки, а потом он потянулся за чем-то в кухню и вручил мне тарелку:

— Веселого Рождества.

Он приготовил омлет и энчиладу с красным и зеленым чили. В рождественском стиле. Рот тут же наполнился слюной. Еще чуть-чуть, и из уголка губ бы потекло.

— Спасибо, — внезапно оробела я.

— Это тоже тебе. — Снова протянув руку за дверь, Рейес сунул мне под нос нож для стейка.

Я нахмурилась. Для энчилады нож мне не понадобится.

— На случай, если захочешь закончить то, что начала вчера.

— То, что нужно, — процедила я и выхватила нож. Еще одно противное последствие в дневник наблюдений.