Даринда Джонс – Грязь на девятой могиле (ЛП) (страница 43)

Начинается…

— Поначалу это была всего лишь догадка. Какие-то люди копали туннель из магазина мистера Ви.

— Туннель куда?

— В химчистку. Послушайте, дело не в этом, а в том, что они следят за каждым его движением. К тому же семью не видели уже несколько дней. И у тех людей есть плазморез.

— Откуда вам известно, что семью не видели несколько дней?

С этого все и завертелось. Я пыталась объясниться и не выглядеть при этом окончательно свихнувшейся, а агент Карсон старалась выудить как можно больше информации.

— Так уж вышло, что мы с главой вашего местного отделения ФБР хорошие друзья, — подытожила она. — Вылетаю сегодня же. Пока есть возможность, буду стараться не впутывать вас в это дело. С вами можно как-то связаться?

— Только если у вас есть консервная банка с очень-очень длинной веревочкой.

— По этому номеру вас можно найти?

— Без проблем. Я работаю с утра, но если меня не будет, можно оставить сообщение.

— Договорились.

— Только, пожалуйста, не забывайте, что осторожность здесь очень важна, — добавила я умоляющим тоном. — Если похитители хоть что-нибудь заподозрят…

— Поняла.

Когда мы обе повесили трубки, свалился еще один камень с плеч. Похоже, агент Карсон действительно понимала все нюансы ситуации. Да и сообразительности ей не занимать. Это было ясно по вопросам, которые она мне задавала, и по хитрым капканам, которые в разговоре расставляла то тут, то там. Не знаю, откуда она, но тот факт, что она летит сюда на самолете, говорит о многом.

Однако все это не означало, что я обязана бросить самостоятельные попытки выяснить, где держат семью мистера Вандендберга. Поэтому, включив компьютер Дикси, я принялась за поиски. Несколько статей были посвящены мистеру Ви и его магазину. Я даже нашла фотку с вечеринки в честь дня рождения их сына. Ни на одном из снимков не было ни намека на хижину, зато нашлось фото, где вся семья рыбачила на фоне какой-то местности, в которой вполне мог бы находиться загородный домик.

Я продолжала искать и в надежде найти хоть какую-нибудь подсказку вбивала в поисковую строку всевозможные комбинации слов, которые только приходили на ум. В конце концов на экране появился отчет окружного налогового инспектора о недвижимости, которой владел мистер Ви, но речь шла о доме, где я уже побывала. И никаких упоминаний о хижине.

И все же кое-что мне удалось выяснить. Имена друзей семьи Ванденбергов. Если совсем припечет (а такое возможно), с меня станется податься к этим самым друзьям. Найду кого-нибудь, с кем можно пофлиртовать, и выясню все, что ему известно о загородной недвижимости мистера Ви. Я не из тех, кто ради дела побрезгует флиртом.

Кстати о флирте…

Я решила поискать кое-что еще. Было уже почти одиннадцать, а из кухни все еще доносились звуки ремонта. Рейес до сих пор не ушел. С тех самых пор, как я его увидела, мое сердце неслось вскачь, и от знания, что мы в кафе одни, с каждой секундой пульс только учащался.

Напечатав в поисковой строке «Рейес Фэрроу», весь следующий час я просидела перед экраном, читая статью за статьей и получая один эмоциональный удар за другим.

Десять лет он просидел в тюрьме за преступление, которого не совершал. Во время бунта помог надзирателям, спас кому-то жизнь. Будучи заключенным, получил несколько высших образований, в том числе степень магистра в программировании. А потом купил в Альбукерке, штат Нью-Мексико, бар, когда его выпустили на свободу, потому что человека, которого он якобы убил, нашли живым и здоровым.

Попадались в сети и фотографии. Некоторые относились к тому времени, когда Рейес было моложе. Одна была сделана сразу после того, как его признали виновным в убийстве первой степени. На ней — застывшее лицо без намека на удивление или сожаления. Будто Рейес заранее знал, что его признают виновным, что о таком, как он, подумают самое худшее, хотя ничего плохого он не сделал.

Меня придавило такой тяжелой печалью, что хотелось зареветь. Пришлось прикрыть рукой рот. Чем больше я читала, тем больше становился комок в горле. Довольно быстро стало ясно, что и в тюрьме, и на воле Рейес был своего рода знаменитостью. Пока он мотал срок, мужчины и женщины по всей стране и даже по всему миру создавали посвященные ему фан-сайты, один из которых казался более популярным, чем все остальные. Его создательница, Элейн Оук, прямым текстом заявляла, что лично брала у Рейеса интервью. Судя по ее блогу, их отношения постепенно развивались, а потом, примерно за год до его освобождения, они поженились.

Я закрыла глаза. Эта женщина открыто для всего мира выражала свою любовь, причем вплоть до поклонения, и вдруг, когда Рейеса выпустили из тюрьмы, взяла и бросила его? Так запросто разбила ему сердце? Может быть, она не была готова к настоящим отношениям. Пока он был за решеткой, все казалось захватывающим и ярким, а иметь мужа двадцать четыре часа в сутки она вроде как не рассчитывала. Вот и сбежала. Подставила его, как и вся судебная система страны.

Больше года эта Элейн ничего не публиковала ни в своем блоге, ни на сайте. В одном из последних постов была копия свидетельства о браке. И даже спустя столько времени Рейес все еще не может ее забыть.

Сердце болело за него, но я боролась с этой болью. Боролась с сочувствием, угрожающим затмить все мои опасения, отказываться от которых я не собиралась. Слишком много у меня вопросов. Слишком много поводов для переживаний.

Ничего из того, что удалось найти в сети, не объясняло, почему Рейес не дал рыжей женщине на складе сказать мне, кто я такая. А ведь она точно меня знала и могла рассказать, кто я и откуда. Почему он ее остановил? Какая ему от этого польза? И почему он назвал меня Датч, когда я вчера потеряла сознание? Может ли это быть моим настоящим именем? Может ли он меня знать?

Почистив историю, я выключила комп. Если Дикси хочет узнать побольше о Рейесе, пусть сама попотеет. Итак, он здесь, на земле, как любой другой человек. Вот только человеком его можно назвать лишь отчасти. Самое время узнать почему. Нужны только капелька хлороформа и парочка метров кабеля.

Поскольку я понятия не имела, где так поздно можно раздобыть хлороформ и кабель, я решила действовать по-другому. Несмотря на помешательство на бывшей, Рейес, похоже, ничего не имел против отношений исключительно в физическом смысле. Всего-то и надо — взять и соблазнить его. Ну, или прикинуться, будто я его соблазняю. Наверняка получится отвлечь его, пока я не придумаю, как вывести его из строя.

Решительно войдя в кухню, я застыла. Рейес лежал на полу под раковиной. Узкие бедра так и манили. Ноги были согнуты в коленях и слегка раздвинуты.

Боже милосердный! Чего только Ты ни творишь, имея в руках немножко плоти и чуточку свободного времени! Если говорить об этом конкретном экземпляре, то Он постарался на славу. Было трудно даже просто смотреть на Рейеса и не обращать внимания на то, как тянется к нему мое сердце.

Прямо под раковиной он слегка приподнялся и застыл, изучая меня взглядом. Из него так и сочилось любопытство. Все тот же пристальный взгляд остановился на моей груди, но лишь на секунду.

— Ты все еще здесь, — ляпнула я, внезапно опять вспомнив, какая на мне футболка. Ну не было у меня больше ничего чистого.

Без малейших усилий Рейес поднялся на ноги, и неимоверно красивое лицо озарилось чарующей улыбкой.

— Как и ты.

Пришлось подвинуться, когда он потянулся за инструментом у меня за спиной. Меня тут же окутало жаром. Стиснув зубы, я попыталась взять в руки свой собственный жар, который самым незаконным образом накапливался там, где не имел права накапливаться.

Чтобы хоть чем-нибудь занять руки, я решила слить две уже неполные бутылки кетчупа в одну. Так сказать, поженить их. Смешно же, правда?

— Почему ты до сих пор не ушел? — спросила я, когда Рейес наконец-то отвернулся и стал изучать результаты своих трудов.

На нем были черная футболка, туго обтягивающая широкие плечи, и достаточно узкие джинсы, чтобы можно было попускать слюни, любуясь стройными ногами и сексапильной задницей. Над талией под футболкой едва виднелся край бинта, и я в сотый раз задумалась, насколько серьезно был ранен Рейес. И вообще как именно он получил эту рану.

— Потому что ты тоже еще здесь, — как ни в чем не бывало ответил он.

Класс. Теперь буду чувствовать себя виноватой.

— Мне не нужна нянька.

— Вот и хорошо, потому что ни у одной няньки на свете не должно быть таких мыслей, которые бродят у меня в голове по поводу тебя.

От этого признания что-то внутри зашевелилось. Наверное, это была та самая мало изученная область, которая находится рядом с тоскливым унынием и называется «бешеная похоть».

— Ты был женат, — выпалила я, чувствуя, как во мне борются сочувствие и ревность.

Рейес удивленно оглянулся:

— Да, был.

Стоять рядом с ним было все равно, что стоять рядом с ягуаром. Правда, с ягуаром из чистого огня. Каждое движение Рейеса казалось подавляюще могущественным, экзотическим, гипнотизирующим… Или так, или у меня овуляция. Наверняка сказать сложно.

— Мне очень жаль, что у вас ничего не вышло. Похоже, она относилась к тебе с большой преданностью, практически поклонялась тебе. А потом что? Взяла и все перечеркнула? Нелепица какая-то…

Мерцающие глаза сузились, словно Рейес не понимал, о ком я говорю.