Даринда Джонс – Грязь на девятой могиле (ЛП) (страница 33)

Я присела на ящик. А вдруг меня что-то здесь держит? Вдруг я в ловушке, как какая-нибудь узница?

Когда я вернулась в зал, в моем секторе плюнуть было негде. Эрин и Фрэнси уже прибыли на подмогу. Дикси даже пораньше вызвала Шайлу. На помощь пришел и Льюис, а Тьяго, повар на второй смене, уже надевал передник.

— А как насчет нее? — спросила у меня Куки, промчавшаяся мимо размытым пятном.

Я же все еще пыталась уразуметь, откуда взялся зловещий туман, и повернулась к Рейесу. Из присутствующих он был единственным, с чьих плеч плащом струился черный дым.

Куки опять промчалась мимо:

— Я про блондинку за десятым столиком.

Забирая с раздаточного окошка очередной заказ, я глянула на десятый столик. Рейес готовил и как будто вообще понятия не имел о зловещем тумане на складе. По крайней мере именно так казалось со стороны.

— А что с ней не так? — крикнула я подруге в спину.

Когда мы с ней опять разошлись, как в море корабли, Куки задержалась ровно настолько, чтобы успеть сказать:

— Кажется, я вижу определенное сходство.

Я фыркнула, хотя звук больше смахивал на горн все того же корабля в море.

— Я тебя умоляю! Она ни капельки на меня не похожа. К тому же я редко хожу так, словно кочергу проглотила.

— Не глотала она никакую кочергу. — Куки оглянулась на блондинку и добавила: — Ну, разве что не очень длинную.

Я подошла к столику как раз в тот момент, когда блондинка положила на соседнее сиденье сумочку от «Луи Виттон». И скорее всего свою она покупала не у Скутера.

— Добро пожаловать в «У костра».

Женщина подняла голову, пристально посмотрела на меня сияющими глазами, и я отчетливо ощутила, как из нее так и льется какая-то надежда. Во мне тоже вспыхнула искорка. А вдруг Куки права?

— Привет, — начала блондинка и робко улыбнулась. — Меня зовут Джемма.

— А я Джейни.

Мы обе будто чего-то ждали, пока до меня не дошло, что не может эта женщина меня знать. Если бы знала, наверняка бы что-то сказала, правильно?

— Сегодня я буду вашей официанткой. Не хотите чего-нибудь попить?

— Я здесь в отпуске.

— Тогда добро пожаловать в Сонную Лощину.

— Я только что приехала. Пришлось подгонять расписание.

— Ясненько. — Разговор быстро катился в область странного и необъяснимого. — Вы, наверное, поклонница рассказа?

— Рассказа? — переспросила блондинка, хлопая накрашенными вокруг голубых глаз ресницами.

— «Легенда о Сонной Лощине» Вашингтона Ирвинга.

Мои глаза и с натяжкой голубыми не назовешь. Они у меня скорее золотисто-янтарные.

— А-а, вы об этом! — рассмеялась она в ладонь и откашлялась. — Ну конечно! Я большая поклонница рассказа. Очень большая. — Барышня снова подняла голову и посмотрела на меня, и на этот раз в ее взгляде, кроме надежды, было что-то еще. Что-то… теплое. — А вы?

— Обожаю эту историю. — На самом деле я понятия не имею, читала ли когда-нибудь рассказ или просто смотрела фильмы. Надо будет нагрянуть в местную библиотеку, наверное. — Мы, случайно, не встречались раньше?

— Трудно сказать. Но ваше лицо кажется знакомым.

Без всякого приглашения я уселась напротив блондинки.

— Правда? Вы меня узнаете?

Она подалась вперед, всеми порами источая надежду.

— Даже не знаю, что сказать. А вы меня узнаете?

Я сощурилась и задумалась так сильно, как только могла. Попыталась прорваться сквозь завесу, скрывшую не одно десятилетие моей жизни, но так и не смогла пробиться. После отважных, но бесполезных усилий я расстроенно покачала головой

— Извините. У меня…

Я чуть не ляпнула «амнезия», но давно усвоила, что гостям о таком лучше не рассказывать. После подобных вестей они внезапно перестают верить, что я в состоянии отличить омлет от гамбургера. Я встала, потому что меня вдруг осенило, откуда блондинка может меня знать. Из новостей. Я показалась ей знакомой, потому что она видела меня в новостях, где меня снимали почти сразу после того, как я очнулась в переулке.

— Вы тоже кажетесь мне знакомой. Видимо, все дело в чертах лица. Принести вам что-нибудь попить?

Она словно немного поникла.

— Да, конечно. Чая со льдом.

— Будет сделано.

Пришлось идти к полке с напитками, где я набрала в стакан льда, как вдруг послышалось громкое «Пс-с-с!». Пс-с-с-кал мне только один человек. Я усмехнулась и посмотрела на торчавшего в раздаточном окошке Льюиса. Он оглянулся и только потом сказал:

— Мне надо с тобой поговорить насчет сегодня.

Ох ты ж святой ежик! Чуть не забыла. Сегодня же важный день! И как, блин, не вовремя… Мы все по макушку в делах, чтобы еще и разыгрывать липовое ограбление.

— Четвертому столику нужно подлить, — презрительно бросила Эрин.

Да уж, она меня терпеть не может.

— Спасибо! — отозвалась я с широкой улыбкой и игриво поправила волосы, попутно задаваясь вопросом, как мне раздобыть ее телефон.

Пусть я ничего не помню о своем прошлом, зато практически уверена, что воровкой-карманницей не была.

Обеденный наплыв мы с Куки пережили почти без травм. Правда, я умудрилась заработать смертельную угрозу от хихикающей десятилетки, которая заметила, что Рейес на меня смотрит, а Куки пришлось оплатить какому-то мужику заказ, когда он обвинил ее в приставаниях. Кто же знал, что простое «Не хотите ли вы взять кусочек моего сливочного пирога домой?» можно принять за двусмысленную метафору? Куки действительно испекла пирог. Со сливочным кремом. И очень им гордилась.

К без пятнадцати два я была на нуле. Точнее на нуле был уровень моей энергии. Из-за бессонной ночи пострадала не только моя самооценка по поводу внешности, но и цвет кожи. К счастью, Рейеса, похоже, мой внешний вид нисколько не коробил. По крайней мере никакого отвращения с его стороны я не ощущала.

Приходил Боберт, но я так и не успела перекинуться с ним хоть словечком. Надо будет подловить его попозже и все объяснить. Я так замоталась, что с трудом понимала, как вообще стою на ногах. Когда до конца смены оставалось пятнадцать минут, я решила потратить это время на вторжение в частную жизнь. Одна беда: для этого нужно было вернуться на склад.

Я прошла мимо Рейеса, у которого наконец-то образовался перерыв. Кафе не опустело, но клиентов поубавилось. Я повернула дверную ручку. В качестве оправдания у меня в руках была коробка со специями, которую я забрала у курьера. Не то чтобы мне очень нужно было то самое оправдание. Если кто-нибудь узнает про телефон, я легко разыграю карту невинности. Скажу, что меня подговорила горчица. Прямо на складе. Со свечой в руке. Хоть где-то амнезия должна помочь. В общем, игра беспроигрышная, только я не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь в нее играла.

Затаив дыхание, я открыла дверь и заглянула в помещение, выискивая клубы черного дыма. Ужасно не хотелось, чтобы меня засосало в альтернативную реальность, где пауки размером со слона. Не заметив ни струйки дыма, я зашла на склад и закрыла за собой дверь. Сумочка Эрин висела прямо на дверце ее шкафчика, который она никогда не запирала. Покопавшись в сумке, я все-таки нашла телефон.

Снаружи послышался какой-то стук. Я замерла и стала ждать. Чуть-чуть напрудила в штаны. Когда никто так и не появился, я разблокировала телефон, благодаря небеса, что Эрин не придумала пароль. Найти фотки было нетрудно — они находились под иконкой с названием «Фотографии». Я листала снимки, и каждый следующий был кошмарнее предыдущего. Мертвая женщина была на каждом и выглядела жутко, как самый страшный ужастик. Белые глаза светились, а в беззубом оскале виднелись серый язык и окровавленные десны.

Чтобы прекратить эти мучения, я нажала кнопку блокировки. Насмотрелась по самое не хочу. Но почему эта женщина преследует семью Эрин? Насколько мне известно, дети Эрин умерли в двух разных домах. Первый — в доме ее матери, а второй — в том доме, где Эрин с мужем жили до того, как купили последний, в котором живут сейчас. Место жительства они меняли каждый раз, когда убегали от смертей, которые разбивали им сердца.

Представить не могу, через что ей пришлось пройти. И как она вообще все это пережила.

От одной только мысли комната завертелась. Второй раз за последние дни в душе защемило от чувства утраты чего-то бесценного, а секунду спустя я утонула в чистейшей панике, которая лишила меня способности дышать и впилась в горло острыми осколками.

Я посмотрела на свои руки, но в них ничего не было. Они были пусты. А это неправильно. Я ощущала вес этой пустоты так же четко, как булыжник в горле, который тянул меня все ниже и ниже. Который топил меня в океане беспамятства. Я задыхалась. Когда-то у меня было что-то ценное, но я забыла, где его оставила.

Забыла. Забыла. Забыла…

Мое бесценное сокровище было маленьким и хрупким, но бесконечно сильным! Помню, что клялась защищать его. Оно было как крошечный атом, который когда-нибудь расщепится и спровоцирует ядерную реакцию. Укроет огнем весь мир. Освободит душевно больных и зажжет пламя революции, которой не видело человечество. А я не помню, где его оставила. Где его потеряла.

Я царапала линолеум. Оно должно быть где-то здесь, совсем рядом…

Нет. Минуточку. Это просто сон. Наверное, мне опять что-то приснилось. Я моргнула. Попыталась сосредоточиться на окружающем мире и уцепиться за то, что происходит здесь и сейчас.

Дрожа с головы до ног, я все-таки сумела выбраться на поверхность реальности. Накатила тошнота, опалив желчью горло. Я попыталась проглотить горечь, но не получилось. Закашлявшись, я сложилась пополам.