Даринда Джонс – Грязь на девятой могиле (ЛП) (страница 18)

Похлопав по плечу, Куки взяла меня за руку.

— Мы собирались вызвать скорую…

— Нет! — рявкнула я агрессивнее, чем хотелось бы, глотнула еще воды и заставила себя успокоиться. — Не надо. Все в порядке. Спасибо, конечно, но счетов мне до конца жизни хватит.

— На твоем месте я бы об этом не беспокоилась, солнце.

Она-то не видела бумажную гору у меня дома, которая только и делает, что растет.

— Расскажешь, что случилось?

Удивительно, наверное, но мне и правда хотелось ей все рассказать. Хотелось довериться ей, но я боялась, что она все-таки попытается сдать меня в дурдом. Да и как бы я объяснила все, что увидела? Все, через что сегодня прошла? Однако правда в том, что, даже зная Куки всего месяц, я ее люблю. Сильно. Очень-очень сильно. И меньше всего на свете хочу, чтобы ее отношение ко мне изменилось. Было страшно, что она станет смотреть на меня как-то иначе, а не с симпатией или недоумением. Ну, тут все зависит от обстоятельств.

— Да ничего особенно. Просто голова закружилась.

— Вот и славненько. Но с тобой точно все путем? Точно-точно? Тебя ничего не беспокоит? Мы ведь уже давненько не говорили о твоей… ситуации. Может быть, ну, знаешь, стресс и все такое?..

Так вот в чем дело! Куки хотела знать, не надоело ли мне быть местной достопримечательностью с амнезией.

— Думаю, все хорошо. То есть я все еще высматриваю в клиентах кафе хоть что-то знакомое, но справляюсь. Честно.

Куки кивнула с искренним сочувствием.

— А ты не думала к психологу походить?

— Еще как думала! Как только продам почку, которую кинула на «еБэй», так сразу и помчусь.

— Есть ведь всякие программы…

— И не говори! Классные, кстати, штуки. Вчера как раз смотрела программу про зомби. Сегодня собираюсь посмотреть ту, что про блондиночку, которая рулит драконами. А еще там маленький сексапильный мужичок, который вечно под мухой.

— Я, вообще-то, не об этих программах говорю. — Куки смерила меня скептическим взглядом. И ведь почти сработало, блин! — Есть специальные клиники.

Я отодвинулась и прислонилась спиной к стене. Пусть я многого не знаю, но точно знаю одно: как только расскажу психологине про свои беседы по душам с мертвыми людьми, она запрет меня в ближайшую палату и выбросит бумажечку с кодом доступа. Не готова я к жизни в мягких стенах с пудингом три раза в день.

— Сомневаюсь, что терапия как-то поможет.

— Согласна. — Куки взволнованно поерзала. — Тебе нужен гипноз!

Я моргнула. Сощурилась. Свела брови.

— Только подумай! Ты могла бы узнать не только о своей нынешней жизни, но и о прошлых.

— Ну конечно.

— Я вот уверена, что в прошлой жизни была Клеопатрой.

Подруга говорила вполне серьезно. Я чуть не рассмеялась.

— Ну или продавцом пылесосов, если не сильно планку задирать.

Я даже спрашивать не рискнула.

— Не уверена, что готова жить в клетушке с мягкими стеночками. — Вот пудинг, если подумать, вовсе не такая уж плохая перспективка.

— Да ладно тебе! Что такого ты можешь сказать, чтобы терапевт захотел упечь тебя в психушку?

Эх, знала бы она!..

— Ну серьезно, — продолжала Куки, — мне ты можешь рассказать что угодно. Ты ведь это знаешь, да?

Она помогла мне подняться на ноги. Убедившись, что физиономии не грозят подростковые ласки с линолеумом, я покосилась на подругу:

— Можно кое о чем тебя спросить?

— Конечно! — ответила она, выходя со мной за дверь.

По сравнению со складом зал кафе казался ужасно светлым. Рейес ушел, большинство гостей — тоже. На ужин народ не начнет собираться еще как минимум час. Слава богу, Йен тоже испарился. Одной головной болью меньше.

Я позвала Фрейзера, одного из поваров на третьей смене, и заказала с собой два сэндвича. Куки привыкла к моим заказам и вопросов задавать не стала. В пасмурном небе проглядывало солнце, готовившееся к неизбежному закату, и воздух на улице казался совсем замерзшим. Да уж. Пеший путь домой приятным не будет точно.

Я повернулась к Куки. Сейчас такое же подходящее время, как и любое другое, чтобы спросить о том, что меня периодически беспокоит. Однако надо было застать подругу врасплох, чтобы получить первую, ничем не прикрытую реакцию.

Взяв пакет для еды на вынос, я открыла его и как ни в чем не бывало поинтересовалась:

— Кто такой Чарли?

С минуту Кук смотрела на меня с отвисшей челюстью, а я считывала каждый оттенок ее реакции. Подруга все молчала, поэтому я решила объясниться:

— Ты меня уже раз шесть назвала Чарли.

Поначалу я даже решила, что Куки меня знает, вот только Чарли лепилось ко мне не лучше, чем любое из тех имен, что я пробовала примерить. Не говоря уже о том, что на Чарли я вообще ни капельки не похожа.

— Я… п-прости, — наконец подала голос Кук. — Оно само проскакивает иногда. Я так Роберта дома называю, вот и привыкла.

Она врала мне в лицо, отчего вся эта таинственность стала еще заманчивее.

— Ты зовешь мужа Чарли?

— Ага, — для пущей убедительности кивнула подруга. — Понимаешь, это его полное имя. Чарльз Роберт Дэвидсон. — Отбросив в сторону полотенце, она сняла передник. — Все наши знакомые называют его Чарли, вот и я до сих пор не отвыкла.

— Ты вроде говорила, что раньше его все называли Бобом.

Куки моргнула и изо всех сил постаралась взять себя в руки.

— Так и есть. Его звали Чарли… Боб.

Чтобы не расхохотаться, пришлось покашлять.

— Чарли Боб?

— Чарли Боб.

Как только она замолчала, в зал вошел Боберт, словно только этого момента и ждал. Куки захлестнула паника, но она мигом пришла в себя и с чересчур заметным энтузиазмом помахала мужу:

— Привет, Чарли Боб!

Тот притормозил и пошел к нам медленнее, слегка сдвинув брови.

— Привет, Куки Баобаб.

Рассмеявшись, Куки махнула рукой:

— Не любит он, когда его так называют. Но временами приходится его поддразнивать, чтобы напоминать о прошлом.

Боберт быстренько обнял жену и взглянул на меня:

— Ты как, милая?

Частенько мне задают этот вопрос.

— Порядок.

Он обнял и меня, и я вдохнула аромат одеколона с намеком на запах дешевых сигар. Короче говоря, пах он замечательно.

Странно, наверное, но, когда Куки и Боберт называют меня милой и солнышком, сразу хочется утонуть в их объятиях, а когда то же самое делает Йен, хочется из кожи вон выпрыгнуть. Значит, кожа явно хочет мне что-то сказать. Или так, или в прошлом я торговала метом и отрастила естественное отвращение к копам. Впрочем, по поводу метамфетамина я все-таки сомневаюсь. Зубы у меня потрясные.

Куки снова хихикнула. Без всякой на то причины.