Darina West – Тот, кого нельзя любить (страница 3)

Мама любила меня.

Но мама всегда работала. Всегда была чем-то занята, всегда была в движении, в стремлении к цели.

Бабушка была рядом. Но не могла заменить всего.

Я никогда не чувствовала себя защищённой.

Я не могла прийти домой, чтобы сильные руки обняли меня и сказали: «Я разберусь.» Я не могла довериться кому-то настолько, чтобы просто перестать бояться. Мама говорила, что сильная женщина не должна зависеть от мужчин. Но, может быть, дело было не в зависимости, а в потребности? Я посмотрела на неё, и вдруг мне захотелось задать ей вопрос, который я никогда не озвучивала.

– Ты когда-нибудь хотела, чтобы он тебя защитил?

Она поняла, о ком я.

Мама слегка улыбнулась и посмотрела на меня внимательно.

– Когда ты так долго борешься, сложно представить, что кто-то может сделать это за тебя.

Я кивнула.

Я смотрела на маму, всё ещё переваривая её слова. Она произнесла это легко, но я чувствовала вес этих слов, их глубину.

Но вдруг в её глазах появилось что-то новое – словно она собиралась сказать что-то важное, но не знала, с чего начать.

Я нахмурилась.

– Что-то случилось?

Она чуть улыбнулась, провела пальцем по ободку чашки.

– Я не просто так позвала тебя сегодня. Есть кое-что, о чём я хотела тебе рассказать.

Я выпрямилась.

– Что-то серьёзное?

– Да. Но в хорошем смысле.

Мама посмотрела на меня пристально, и я заметила, что её взгляд стал чуть мягче, теплее.

– Мы с Олегом решили немного изменить нашу жизнь.

Я подняла брови.

– Изменить? Как именно?

Она чуть заметно улыбнулась, но я видела, что эта улыбка несла в себе волну эмоций.

– Мы решили стать родителями.

Моё сердце на секунду пропустило удар.

– Ты… ты беременна?

Мама усмехнулась, покачала головой.

– Нет, не беременна. Мы решили усыновить ребёнка.

Я на мгновение замерла, прокручивая её слова в голове.

Усыновление.

Я посмотрела на неё внимательно, ища в её лице хоть каплю неуверенности, но её не было.

Мама говорила спокойно, уверенно, осознанно.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается что-то тёплое.

– Мама… это… это потрясающе.

Она слабо улыбнулась, и мне показалось, что её глаза чуть увлажнились.

– Ты правда так думаешь?

– Конечно. Это… это очень большой шаг. Но ты уверена?

– Да. Мы долго об этом говорили, долго думали. Мы пришли к этому решению не за один день.

Я переваривала эту информацию, а потом задала вопрос, который не мог не появиться у меня в голове.

– Но… почему не суррогатное материнство? Ведь Олег…

– Мы обсуждали этот вариант. Но решили, что если уж давать любовь ребёнку, то тому, кто в ней особенно нуждается.

Я нахмурилась.

– То есть… ребёнок уже есть?

Мама кивнула.

– Да. Это младенец. Девочка. Она родилась неделю назад, и её мать отказалась от неё в роддоме.

Я почувствовала, как в груди что-то дрогнуло.

– Ты её видела?

– Пока нет, но я знаю о ней. Мы уже подали документы, и если всё пройдёт гладко, через пару недель мы сможем познакомиться с ней.

Я провела языком по губам, чувствуя, как меня охватывает радость, волнение и любопытство сразу.

– А как Олег? Он сразу согласился?

Мама улыбнулась как-то по-особенному.

– Олег долго думал. Он не принимает решения сгоряча, ты же знаешь его. Для него семья – это нечто структурированное, почти математически выверенное.

Я кивнула.

– Я знаю. Для него всё должно быть логичным, просчитанным.

– Да. И вот представь, что я ему говорю: «Олег, я хочу усыновить ребёнка».

Я фыркнула.

– Он, наверное, сначала решил, что это просто импульс?

– Примерно. Он долго молчал. Потом задал несколько вопросов. Очень конкретных, очень… практичных.

– Например?

– Готова ли я к этому? Почему я хочу этого? Как это изменит нашу жизнь? Он не отрицал саму идею, но он хотел понять, что мной движет.

Я покачала головой.

– Типичный Громов. Он всегда пытается разложить эмоции по полочкам.

Мама усмехнулась.

– Да, но с ним это не раздражает.