Дарина Стрельченко – Куклолов (страница 42)

Олег знал, как эта женщина выглядит. Знал, где работает. Он даже знал, как её зовут: директор музея заставила написать официальное извинение, но тем самым только дала карты в руки. Венкерова Александра Юрьевна… Я прошу прощения, что оставил синяк на вашем запястье. Венкерова Александра Юрьевна. Теперь я знаю, кто вы. Я затаюсь; я выжду, пока вы успокоитесь, пока перестанете трястись над моей Арабеллой – а вы наверняка сейчас в страхе, вы поняли, что я тоже охочусь за ней. Так вот: я подожду, пока этот страх уляжется. И я приду. И оставлю след в вашей жизни – след ещё какой…

Намывая руки в душевой хостела, Олег тщательно оглядел своё лицо в зеркале над раковиной. Волосы отросли; он не стригся, потому что так нравилось Кате; кто знал, что лохмы окажутся кстати. А мама столько раз повторяла: ты когда подстрижёшься, сразу же – словно другой человек.

Можно остричься налысо; сменить одежду. Когда им доведётся встретиться в следующий раз – никаких джинсов и толстовок, только деловой стиль. Есть смысл купить очки без диоптрий. Денег не так много, но жалеть на то, чтобы выручить Арабеллу из плена этой тётки, нельзя. Денег хватит… Хорошо, что в этом месяце он не отдал ребятам у «Спирали» ни рубля.

Олег засмеялся, вспомнив, что ещё четыре недели назад боялся в срок не собрать нужной суммы. Он – и боялся… Бояться нужно иного. Бояться нужно того, что что-то пойдёт не так, и ему, как и отцу, не удастся собрать кукол.

Собрать! Вместе! – этого требовала каждая клеточка. Он почти физически ощущал, как что-то мешает жить: словно камушек попал в ботинок, или давит мозоль, а может быть, слишком тесная горловина – душаще тесная. И это ощущение удушливости, жадности, тесноты не давало успокоиться, кололо кожу, как крохотные щипки электричества.

С некоторых пор – кажется, как раз с погреба в Кусково – оно преследовало постоянно.

Олег втянул воздух, стараясь успокоиться. От нервного возбуждения дрожали пальцы, побелевшие от того, как сильно он вцепился в край раковины.

Итак, выждать. Оставаться пока в Москве. Может быть, продолжать какую-то учёбу, ходить на спектакли – студенческий билет с собой, а это бесплатный пропуск в десятки театров… Изучать теорию – вот до чего у него никогда не доходили руки. А ведь у отца были какие-то талмуды. Найти электронные копии, записаться в библиотеку… Возможностей – тьма. Главное – занять пустоту внутри, закрыть чем-то это напряжение, требующее выхода, требующее немедленных действий…

Выждать. Сменить образ. Вызнать побольше об Александре Юрьевне. И не подкрасться, не напасть исподтишка, а – в своё время – прийти к ней полноправным хозяином Арабеллы и забрать куклу.

– Мою куклу.

Олег расхохотался, и зеркало треснуло.

Глава 10. Аня

У меня украли всю наличку и карточку. Украли рюкзак с одеждой, ключами, мелочью и всем прочим. Украли – я и опомниться не успел.

И вот я в Москве, без вещей и денег, зато с чемоданом, полным антиквариата, величайших моих сокровищ, баснословно дорогих кукол.

Что прикажете делать?

Что делать, что делать. Попросил у хозяйки пупырчатую плёнку, заперся в душевой кабине, обернул кукол плёнкой и аккуратно сложил их в холщовый пакет; не знаю, что могло быть опасней и безопасней одновременно. Повесил пакет на плечо и пошёл в ближайшее к хостелу отделение банка: заявлять о краже карты и заказывать перевыпуск. Оказалось, он тоже стоил денег. У меня не было ни копейки.

– Девушка… Извините, а можно этот вопрос как-то иначе решить?

– То есть?..

– У меня, к сожалению, нет наличных. Мы можем оформить это… не знаю, в кредит? Как только я получу новую карту, я отдам.

– К сожалению, это невозможно.

– Но тогда я не смогу получить карту.

– Прощу прощения, молодой человек. Ничем не могу помочь.

Я отошёл. Растерянно сел на потёртый диванчик, прижав к подбородку сумку с куклами. Знала бы эта девочка-кассирша, сколько у меня с собой средств… Хватит, чтобы выкупить это отделение со всеми потрохами и душами сотрудников.

Но где бы найти наличку, чтобы вызволить карту?

Нестерпимо захотелось взять в руки Мельника. Я так соскучился – по щекотке от его воздушных волос, по лескам и мелким невидимым иголочкам в пальцах…

Закрыл глаза, воскрешая эти ощущения в памяти. Они принесли успокоение и твёрдость. И – решение.

– Девушка, а могу я рассчитывать…

Я не задумывался о словах; они вырывались сами, цеплялись одно за другое. Передо мной словно шагал неизвестный друг – он нёс фонарь, освещавший путь всем, кто был рядом. Девушка за стойкой пошла на свет и поняла меня с полуулыбки; её холодность растаяла, стоило дрогнуть моим губам.

Неизвестный друг… Впрочем, очень даже известный.

– Спасибо, – шепнул я, ненароком приподнимая сумку с куклами. И, обращаясь к девушке, мягко уточнил: – Так я подожду вас у служебного входа?

Кто-то и вправду растопил лёд волшебным фонарём. Кассирша улыбнулась.

– Ваша карта будет готова в течение трёх дней. Вы получите СМС…

– Не получу, – очаровательно и смущённо улыбнулся я. – У меня нет телефона.

– Нет телефона?..

– Вот такой вот чудак.

Я пожал плечами и двинулся к выходу. Обернулся у самых дверей – сквозь толпу клиентов в отделении поймал её взгляд и подмигнул. Негромко проговорил, обращаясь к Изольде:

– Женские штучки? Ты как-то влюбила её в меня?

Изольда не ответила, только кротко усмехнулась в моей голове.

Анна выпорхнула из служебного входа полчаса спустя. Судя по тому, как тревожно она озиралась и как резко расцвела милой улыбкой, заметив меня, – боялась, что я не дождусь, уйду, просто подшучу над ней. Не знаю, что там ей внушила Изольда, но это нравилось и не нравилось мне в равной степени. Нравилось – потому что карта-то нужна. Да и кому не понравится, когда симпатичная девушка растает и побежит следом. А не нравилось – потому что походило на волшебную палочку. Уж больно просто; уж больно легко. Нет, не подумайте, я ни за что не отказался бы от волшебной палочки. Но, как известно, наши противники тоже умеют колдовать…

Я улыбнулся Анне – играть так играть! – подал руку, чтобы она оперлась, спрыгивая со скользкой ступеньки, и заметил:

– Какая погода красивая, да?

Погода и вправду стояла невероятная: кружил густой, мягкий снег, небо казалось голубовато-сиреневым, на западе уже пробивались первые, розово-золотистые светлячки заката. А весь город плыл совершенно белый – укутанный в шапки, в кружевные снежные шали, в искрящийся ледяной ажур.

– В такую погоду лучше всего смотреть в будущее, – ответила Анна.

– Почему?

– Потому что настоящего – не видно.

Я подумал, что и эту фразу ей подсказала моя милая Изольда. Не видно настоящего – значит, я могу на время, под прикрытием этого мягкого снегопада, забыть о Кате, о наших с ней рваных-дёрганых, дружеских-неясных отношениях и окунуться в эту прогулку. Не чтобы сойтись с Аней; вернее, не только для этого – в конце концов, она действительно производила вполне приятное впечатление, – а чтобы карту свою пресловутую получить без денег. Верней, конечно, потом я Ане всё отдам…

– Так что там с твоим телефоном? – тем временем спросила она.

– А-а… Вот какое дело. Позавчера я приехал в Москву, а вчера меня ограбили, и…

И я понёс полулегенду не хуже той, что сочинил в Кусково для Красной Шапочки. После слов об отце, убитом за долги, и рассказа о рэкетирах Аня вскинула на меня испуганные тёмно-зелёные глаза. Может, уже не так и радовалась случайному знакомству с милейшим парнем. Не таким уж милейшим, впрочем.

– Так что увы, пока не получу карточку, никуда сводить тебя не могу, – вздохнул я, всё-таки вспоминая о Кате и чувствуя себя довольно гнусно. Хотя – вдруг сообразил я – иметь своего человека в Москве вообще-то совершенно не помешает. И быстро добавил: – Но потом… Может, ты мне покажешь тут какие-нибудь приятные местечки?

Приятные местечки. Как же скользко звучит.

Аня тоже поморщилась, став похожей на мышку. Забавная такая мышка, с русой, припорошенной снегом шёрсткой. Нет, у нас бы ничего не вышло, даже встреться мы в иных обстоятельствах. А сейчас мне просто нужен знакомый, хоть кто-то знакомый в этой огромной, шумной и смотри-не-зевай столице.

Не знаю, что из этих мыслей принадлежало мне, а что навеяла Изольда. Думаю, она не хотела, чтобы я увлекался кем-то; хотела, чтобы голова моя была трезвой. Я тоже этого хотел. Арабелла – вот ближайшая цель, и хватит об этом.

– Смотря что тебе нравится.

Я и забыл уже, о чём говорил. Потряс перчатками, стряхивая снег.

– Пожалуй, театры. Кукольные.

Надо же совместить приятное с полезным. Если придётся с Аней куда-то идти, пусть это будет хоть немного конструктивно. Познакомлюсь с московской школой кукловодства заодно. Кстати, кукловодства или кукловождения? Батя говорил – водства. А Карелин всех чуть ли не по рукам бьёт за такое, говорит, правильно – вождение.

– Однажды, ещё в школе, я ходила на «Золотого Петушка», и там кукла сломалась прямо во время представления. А ещё там была такая интересная ширма, сшитая из лоскутков. Как пэчворк, но смотрелось очень профессионально, атмосферно…

Судя по всему, Аня оказалась из тех девушек, которые способны вести разговор за двоих. Она продолжала рассказывать, подхватив меня под локоть, я шёл, краем уха вслушиваясь в её слова.

На другом локте покачивалась сумка с куклами. Если бы отец только видел: ношу их, моих дорогих, завёрнутыми в пупырчатую плёнку, в старом пакете, по Москве… Батюшки мои. Но что делать? Кто бы мне сказал год назад, куда меня занесёт…