Дарина Стрельченко – Куклолов (страница 20)

– Ко…Костя, – запнулся со сна волосатый.

– Вон, – велел Олег, кивнув на дверь.

– Я тут живу! – возмутился парень, сгребая футболку.

– Это женская комната вообще-то.

– А ты кто такой? – опомнившись, оскалился Кокостя.

– Я-то, может, господин морей, – «Какую чушь несу!», – а ты кто такой?

– Это… парень Алёнки, – выпалила Катя. – Она писала мне. Но ты же переночевать должен был один раз на Новый год, а не поселиться тут! А ну выметайся!

Ого, как хрупкая Катя разошлась! В тихом омуте.

Кокостя прикрыл торс футболкой, сдвинул брови и рявкнул:

– Это ты брысь отсюда!

Так. И этот раскочегарился. Олег прикинул, что, если дойдёт до драки, с таким качком ему не совладать.

Катя тем временем обошла его, вскинула руки и затараторила на повышенных тонах. Голос у неё стал высокий, смешной. Олег ни с того ни с сего хихикнул, замаскировал смешок под многозначительный кашель, снова отодвинул её за свою спину и велел нежданному соседу:

– С тобой мы попозже поговорим. Кать, пошли к коменданту!

Судя по поведению Кокости, дело оказалось серьёзней, чем думалось: он преспокойно пожал плечами и улёгся обратно. Хмыкнул:

– Топайте. Только дверью не ушибитесь.

Катю аж потряхивало. Олег, хоть и понимал, с чего она взъелась, – сам бы взъелся, увидь на своей кровати незнакомого бугая, – всё равно едва сдерживал смех, до того Катя была забавна в гневе: голосок тоненькой-тоненький, нос сморщенный, бровки домиком съехались к переносице…

Он за плечи вывел её в коридор, слегка встряхнул:

– Мы его выкурим оттуда, но, видимо, этот волосатик дал коменде на лапу, так что давай сначала успокоимся и…

Катя нервно дёрнула головой.

– Ненавижу, когда кто-то мои вещи трогает. Фу-у! Он, поди, слюни на мою подушку пускал! Я Алёнку убью!

– Спокойней, спокойней, – проговорил Олег, делая шаг в сторону своей комнаты. – Пойдём.

– Куда? – резко и растерянно спросила Катя.

– Ко мне. Умоешься, успокоишься. Ты прям дрожишь!

Катя фыркнула, опять дёрнула головой, бросила на свою комнату мстительный, отчаянный взгляд и кивнула.

– Прости. Я совершенно не ожидала, что тут окажется такая свинья. Тебе нормально, если я правда у тебя побуду часок?

– Да хоть денёк, – безразлично бросил Олег, возясь с ключами. Ещё весной он сменил стандартный замок, врезал второй и добавил щеколду. Конечно, хлипкую дверь можно вынести хоть плечом, но вряд ли воры захотят поднимать шум – как ни крути, на этаже постоянно, даже в каникулы, кто-то есть. А вот незаметно вскрыть обычный общажный замок можно запросто, Олег проверял сам. Но с новыми так легко точно не сладить… Только когда ушёл плотник и Олег, заперев дверь на все засовы, уселся на кровать, он наконец почувствовал себя в безопасности – пусть и весьма хрупкой. Раскрыл чемодан, взял в руки Изольду и, перебирая её светлые, в сияющую голубизну пряди, шепнул:

– Никаких чужих взглядов и рук. Больше никаких.

Но, как оказалось, он рано радовался. Едва оклемавшись, Катя заметила под столом чемодан и воскликнула:

– Ой! Это те самые твои куклы?

Олег нехотя кивнул. Понимая, что просто так теперь не отвертеться, вытащил чемодан. Свет упал на ребристый бок; по застёжке проскочил мелкий, яркий блик.

– Можно? – робко спросила Катя, подавшись вперёд.

– Он пустой, – буркнул Олег, оборачиваясь, но не глядя на неё. – Я отдал кукол в мастерскую. Там была небольшая поломка… Я решил, пусть посмотрят.

– Жалко, – протянула Катя. Откинулась на стену, хмуро вздохнула.

– Ничего страшного, – напряжённо проговорил Олег и рывком задвинул чемодан обратно под стол. Потом переставил стул так, чтобы чемодан было видно поменьше. – Чаю хочешь?

– Да. Давай, – скованно откликнулась Катя.

Пока он ходил в кухню, пока ставил чайник – слегка отпустило. Уже гораздо спокойней, раскладывая по чашкам пакетики, Олег примирительно попросил:

– Не обижайся, пожалуйста. Можно ведь потом… Когда заберу.

– Можно, – откликнулась Катя, беря кружку обеими руками.

– Не горячо разве?

– Не. Наоборот. Я всегда, когда стрессую, мёрзну. Тут как раз тёплое.

Олег пожал плечами.

– Печенье есть.

– Нет, спасибо. – Катя помолчала, бесшумно глотая чай. – Слушай, а что делать-то, а? Я про этого бугая.

– Сначала всё-таки пойдём к коменде. Не-не, – предвосхищая возражения, поднял руки Олег. – Не просить. Просто предупредить, что, если Кокостю не вытурят отсюда, мы пойдём в управление общежитий. Потом мы действительно туда пойдём, и… Да не переживай ты так! Выжмем его.

Катя опять вздохнула.

– Может, поесть хочешь? Поплотней чего-то?

Катя помотала головой.

Пользуясь паузой, Олег исподтишка разглядывал свою гостью. В профиль она походила на картонную карточку: сложи в два, в три раза – толще не станет. Острый нос, острые коленки, острые локти… Сплошные острые углы.

– Ладно, – наконец сказала Катя, ставя кружку на тумбочку и хлопая по коленям.

Глянув на короткие шорты, Олег запоздало удивился, как она не замёрзла на улице в тоненьких прозрачных колготках.

– Пойду к коменде.

– Её нет пока. Она приходит после пяти.

Катя поморщилась, поглядела в окно, за которым сгущались сумерки. Хаотичная россыпь фонарей на той стороне дороги сверкала сквозь листву. Ветер крепчал.

– Слушай. А управление общежитий до скольких работает?

– Не знаю. Максимум до шести.

– Ты думаешь, удастся сегодня это всё решить? – тоскливо спросила Катя.

– Думаю, нет, – честно ответил Олег. – Я тебе не рассказывал, но в сентябре, когда заселяли первокуров, у меня были большие проблемы. Я ж тут как бы нелегал… был, по крайней мере. Ну вот… Пришлось с управлением пободаться, чтобы не отселяли в Собакино. И это был процесс небыстрый.

– В Собакино? – содрогнулась Катя.

– Тебе соседки твои не говорили? Начали ремонт в корпусе, где старшекуры, и оттуда всех расселяли. Девочек распихали по коридорке и в аспирантский корпус, мальчиков отправили в Собакино. Тут творилась такая давка! Перенаселение, жалобы в ректорат…

– О-о…

– Так ты не знала, что ли?

– Не-а. Как-то не до того было, – скривилась Катя. – У нас в сентябре девочка из окна выбросилась. Расследование было, всех допрашивали. Не до общаг как-то.

– А я думал, у вас там красивая модельная жизнь, – хмыкнул Олег.

– Да уж, да уж, – язвительно кивнула Катя. Грустно добавила: – Мне вот тоже почему-то кажется, что, даже если я сегодня попаду и к коменде, и в управление, ничего не изменится и этот парень не свалит.

– Ночуй у меня.