Дарина Наар – Война сердец (СИ) (страница 83)
— Нет, я предоставлена сама себе: бабушка в Гваделупе, мама и отчим в Буэнос-Айресе, Мисолина тоже влюбилась и ни на кого не смотрит. Я могу делать что хочу.
— Но ты ведь замёрзла, убежала из дома раздетая, в ночном платье… Кто так делает?
— Всё равно не хочу домой! — капризно-вяло объявила Эстелла. — Хочу остаться с тобой!
В голову Данте прокралась запретная мысль, которую он колебался озвучить вслух. Но решился: медленно, жарко поцеловал Эстеллу в губы, а потом шепнул ей в рот:
— Пойдём со мной…
— Куда? — также шёпотом отозвалась Эстелла.
— Ко мне…
Щёки девушки покрылись румянцем, а грудь её высоко вздымалась.
— Пойдём? — повторил Данте.
— Угу, — кивнув, она обняла его за талию. Прижимаясь друг к другу, влюблённые пошли вперёд и скрылись в бархатной тишине ночи.
Напоив Эстеллу чаем с булочками и закутав её в плед, Данте растирал её маленькие ножки, опустив их в таз с водой. Эстелла согрелась и блаженствовала, пока изящные заострённые пальцы Данте гладили её стопы и щиколотки. Урывками он, вынимая эстеллину ножку из воды, прижимал её к губам. И Эстелла поняла: на сей раз она не выберется из цепких рук юноши. Но она знала — однажды этот момент наступит. Эстелла и хотела этого, и боялась, и не признавалась себе, что морально она ещё не готова к такому повороту в их отношениях. Как себя вести, что делать, когда Данте доберётся до её тела, девушка представляла смутно. Сказать ему, что она ничего не умеет? При этой мысли Эстелла залилась румянцем. Как же она скажет? Она и слов не подберёт, сгорит со стыда да и всё.
Вытерев эстеллины ножки мягким полотенцем, Данте отнёс таз в ванную.
— Эсте, ты согрелась? — спросил он, входя обратно в комнату.
— Угу, — Эстелла заглянула ему в глаза. Сейчас они были дьявольски-яркие, синие-синие, будто море.
Данте, лишь по мнению его неопытной подруги, был уверен в себе и спокоен, как сытый кот. На деле же у него тряслись все поджилки. Для своих семнадцати лет Данте считал себя опытным любовником. Но теперь он пришёл в панику, осознав, что опытен он только в обращении со шлюхами. Опыт же его в отношении нормальных женщин равняется нулю. Это Табиту или девку из борделя можно было пихнуть на кровать и сделать с ней всё, что ему захочется, Эстелла же явно не пришла бы в восторг от такого. Хотя и Томаса, и Коко уверяли, что он очень ласковый. Но это с их колокольни, а Эстелла другая — вся такая хрупкая, нежная. И он не знает, как к ней подойти.
Но надо было что-то предпринимать и Данте решился: усадив Эстеллу к себе на колени, жадно прильнул к её губам. Полусумрак был влюблённым хорошим союзником, скрывая смущение и румянец на щеках. Иначе Эстелла не осмелилась бы на такие жаркие ласки. Пребывая в сонно-блаженном состоянии, она едва не мурлыкала Данте в ухо. Чуть обнажив Эстелле плечо, Данте покрыл его поцелуями и нетерпеливо сорвал рубашку, явив её взору голый торс.
У Эстеллы голова пошла кругом. Она прижалась к груди юноши, уловив тот самый, любимый с детства запах мяты, но вдруг её потянуло в сон. Она потёрлась щекой о голое плечо Данте. Какая у него кожа! Вот бы всегда так к нему прижиматься, всю жизнь… Эстелла сладко зевнула и… вырубилась.
— Эсте, Эсте! — позвал Данте. Она что-то замурлыкала, но так и не проснулась.
Вот чёрт! Данте и раздосадованный, и измученный, и сам не менее сонный, но счастливый, уложил Эстеллу в постель, накрыв одеялом, а сам устроился на софе. Но глаз так и не сомкнул, слушая тишину и стук собственного сердца. Она здесь, близко, лежит в его кровати. Такая любимая, такая желанная. И он не может к ней подступиться. Если настоять на своём, Эстелла обидится. Снова поссориться, потерять хрупкое счастье, отвоёванное с таким трудом, было бы верхом идиотизма. Но как бы он хотел ощутить её обнаженную кожу на своей… И они бы всегда, всегда были вместе. Навсегда.
Данте подполз к кровати и сел на пол, разглядывая умиротворённое личико девушки. Какая же она красивая! И как хорошо, что призрак соперника ушёл из их жизней. Зевнув, Данте положил голову на кровать и рассматривал Эстеллу, пока глаза его сами не закрылись.
Находясь в полудрёме, Эстелла уткнулась носом в подушку и вдохнула мятный запах. Перевернулась на спину и нащупала что-то мягкое, шелковистое. Эстелла открыла глаза. Данте спал, уложив голову на кровать. Смоляные волосы его рассыпались по белой простыне и именно они и подвернулись Эстелле под руку.
О, ужас! Она это сделала! Она с ним переспала? Но она этого не помнит…
Первый порыв был: вскочить и убежать. Но когда разум вышел из сладкого небытия, Эстелла увидела, что она в одежде. Данте не совсем — он без рубашки, но спит на полу.
«Слава богу!» — выдохнула Эстелла. Вчера она была в таком состоянии, что могла запросто наворотить глупостей. Вместе с чувством облегчения в сердце ворвалась и радость: как же она любит Данте! Он такой милый! Ведь мог бы воспользоваться ситуацией, но не посмел. Значит, и вправду её любит.
Запустив руку Данте в волосы, Эстелла взлохматила их. Он чуть шевельнулся и издал тихий стон, подставляясь под ласки.
— Ещё…
— Тебе нравится, когда я так делаю, да?
— Угу…
Эстелла ерошила ему волосы, точно песок пропуская их меж пальцев. А Данте провалился в бездну, утопая в водопаде ощущений.
— Данте… Данте… очнись, — позвала Эстелла хихикая, — он откликнулся раза с пятого. — Тебе что и вправду так нравится?
— Ага…
За окном светили тысячи огоньков-звёздочек, мало-помалу тускнеющих под дымкой облаков. По стеклу прыгали солнечные лучики, рассеивая сумрак комнаты. Кукушка в часах прокуковала шесть утра. Данте зевнул, расправляя плечи.
— Рано ещё, поспи, Эсте, — шепнул он.
— Не хочу… Что же ты всю ночь спал на полу? Прости, я заняла твою кровать. Не понимаю, как я уснула.
— Глупости, я могу спать, где угодно. Просто я смотрел на тебя и заснул. Пойду в ванную.
Данте мягкой походкой ягуара скрылся за дверью ванной. Эстелла полюбовалась на его обнажённую спину, потом свободнее растянулась на кровати.
Вернулся он минут двадцать спустя уже в рубашке и с мокрыми волосами. Сел рядом с Эстеллой, скользнул взглядом по её лицу и остановился на губах. В груди девушки вспыхнул пожар, когда она прочла желание в сапфировых глазах. Предательский румянец выступил на щеках, и она опустила ресницы. Ворот рубашки Данте был расстёгнут, и по гладкой коже, минуя шею и маленькую круглую родинку на ключице, с волос стекала вода. Эстелла уставилась на эту родинку и у неё возникла безумная мысль — она хочет её поцеловать и, подобно воде, скользнуть по его телу…
Данте порывисто обнял Эстеллу.
— Люблю… — выдохнул он.
— И я…
Ловкие пальцы Данте спустились на поясницу девушки, нащупали тесёмку юбки, развязали узелок…
Вот сейчас всё и произойдёт. То, о чём она тайно мечтала, и то, чего боялась. Грех любви, о котором пишут в книгах и о котором с ужасом отзывается падре Антонио.
Пальцы поднялись выше, точно змеи проникли под батистовую кофточку, поползли вверх по позвоночнику. Какие у него руки… Данте накрыл губы Эстеллы своими. Много, много поцелуев. Эстелла потеряла им счёт. Ничего страшного, всё будет хорошо, он такой ласковый… такой любимый…
Но когда Данте уложил Эстеллу на спину и затылок её коснулся мягкой подушки, разум осенила вспышка: она не выпила бабушкин отвар. Какое безрассудство! Она совсем рехнулась!
— Боже мой, Данте, остановись, не надо…
— Почему? Тебе не нравится? Я сделал тебе больно?
Эстелла чувствовала, как он весь дрожит от нетерпения.
— Нравится… но, пожалуйста, давай остановимся… это слишком… мы зашли слишком далеко… пожалуйста…
— Но ведь мы любим друг друга. Ты наслушалась всяких падре. Не верь им! Мы не делаем ничего дурного. То, что происходит между нами, это нормально.
— Данте, я тебя умоляю, не дави на меня. Я не готова, я ещё не готова! — Эстелла резко подалась вверх, столкнув юношу с себя. — Я… я… в ванную… — и она торопливо убежала.
Щёлкнул засов. Данте в бессильной ярости долбанул кулаком по подушке. Она специально над ним издевается! Кто так делает? Распалила его и бросила. Он же не бесчувственное бревно, в конце концов!
Когда Эстелла вышла из ванной, Данте, стоя на балконе, отрешённо рассматривал небосвод. Часы показывали 7:10 утра. Эстелла, обняв Данте сзади за талию, ткнулась носом в его ещё влажные волосы.
— Как я люблю запах твоих волос!
Он промолчал.
— Ты обиделся, да?
— Нет.
— Обиделся, я же вижу, — вздохнула Эстелла. — Ну не дуйся, пожалуйста. Данте, я не хочу ссориться, но всё должно быть постепенно.
— Постепенно бывает у улиток. А я мужчина. Пока ещё даже молодой и здоровый. Хотя, если ты продолжишь в том же духе, боюсь, надолго меня не хватит.
— Ты хочешь всё и сразу, а я ещё не готова к такой перемене в наших отношениях.
— Тогда зачем было до этого доводить? — Данте угрюмо повёл плечами. — Сказать сразу было нельзя? Если ты не готова, я дам тебе столько времени, сколько ты хочешь. Я разве тебя к чему-то принуждал? Но ведь ты не сопротивлялась и не отталкивала меня. Тебе просто наплевать, что у меня тоже есть чувства.
— Не говори так, ты мне очень дорог.
— Не заметно.
— Ну Данте, перестань. Ты опять хочешь поругаться?
— Нет.
— Тогда пойдём. Мне уже домой пора, надо вернуться к завтраку. Проводи меня, — схватив Данте за руку, Эстелла втащила его в комнату.