Дарина Наар – Война сердец (СИ) (страница 85)

— Но у тебя что-то случилось?

Сантана кивнула:

— У меня новость: я выхожу замуж.

Эстелла с размаху плюхнулась на кровать так, что ивовые прутья в юбке захрустели.

— Замуж?! Вот это новость! Не ты ли мне говорила, что не собираешься замуж?

— Я и не собиралась. Это решили дядя с тётей. А мне что делать, по-твоему? Я в их доме всего-навсего бедная родственница, приживалка, приходится подчиняться.

— Не могу поверить… Что за бред? Как можно выйти замуж без любви? Ты жениха-то хоть видела?

— Видела и знаю его. Ты его тоже знаешь.

— О-о-о, неужели Диего? — у Эстеллы вырвался вздох облегчения.

— Не угадала. Луис Парра Медина.

— Тот чванливый красавчик?

— Угу.

— Фу… прости, Санти, но он такой сноб. В детстве был невыносим, и, по-моему, стал ещё хуже. Неужели он тебе нравится?

— Он мне не нравится! — театрально воскликнула Сантана. — Он нарцисс и жуткий бабник!

— И как же ты можешь выйти за него замуж?

— Да что ты, в самом деле, совсем дурочкой стала из-за своего Данте? — в голосе Сантаны зазвучали панические нотки. — Пойми, я его не выбирала. Жениха мне выбрали дядя Норберто и тётя Амарилис. Меня никто не спрашивал, нравится он мне или нет.

— О, Санти, я думаю ещё можно что-то сделать. Поговори с дядей и тётей, скажи им, что он тебе не нравится. Пусть они найдут жениха, который бы тебе приглянулся. Почему именно Луис?

— Потому что дядя Норберто, — Сантана вздохнула, — по уши в долгах. А отец Луиса очень богат, он торгует золотыми слитками. У них куча денег. Тётя сказала, что… что… не хотела говорить тебе, но, наверное, ты должна знать. Мой отец был секретарём твоего дедушки.

— Да, это я знаю.

— Они хотели купить какой-то дом, и папа пошёл к нему с деньгами. А на обратном пути угодил под лошадь. Потом в наш дом явились какие-то люди и потребовали с мамы эти деньги. Сказали, что якобы папа их украл. И сейчас тётя Амарилис говорит, что… в общем… она думает, будто это твой дед послал вымогателей. Из-за них мама покончила с собой. Но они не успокоились и затребовали деньги с тёти и дяди, и дяде Норберто пришлось влезть в долги. Он подписал кучу векселей, и эти векселя выкупил Луис Парра Медина-старший. И теперь он требует всю сумму сразу. А у дяди нет наличных денег, чтобы расплатиться, — они вложены в ценные бумаги и взять из банка их нельзя. Они сошлись на том, что Парра Медина простит дяде долг, если я выйду замуж за Луиса. Отец Луиса хватается за голову от его поведения, он думает, что брак наставит сыночка на путь истинный. Только это ни к чему не приведёт.

— Но… погоди, — прервала Эстелла, — ты сказала, что это мой дедушка послал в ваш дом вымогателей. Но это невозможно! Дедушка Альсидес был строгий, но хороший, иначе бабушка бы его не любила.

— Это лишь предположение тёти Амарилис. Одно из многих. Она одержима идеей, что гибель папы была неслучайной. Переубедить тётю невозможно. Этих идей в её голове за восемнадцать лет накопилось великое множество. Одна глупее другой. Но дело не в этом. Тётя сказала, что эти деньги — долг моего отца, а значит и мой, поэтому я обязана пожертвовать собой ради блага семьи. Только есть одно но: я не могу выйти замуж. Ни за Луиса, ни за кого-то ещё. Даже если бы мне нашли другого жениха, я бы не смогла его полюбить. Так что тут дело не в Луисе, он красивый и представительный, но мне всё равно за кого выходить, я буду несчастна в любом случае.

— Почему ты так говоришь? — возмутилась Эстелла. — Санти, ты просто ещё не встретила мужчину, который свёл бы тебя с ума. И я думала, что не смогу никого полюбить. Но теперь у меня есть Данте. Ты тоже встретишь свою любовь.

Сантана упрямо помотала головой.

— Лучше бы я в монастырь ушла.

— Какая глупость!

— Ты не понимаешь! Конечно, как ты можешь меня понять, если ты одержима своим Данте? А я никого не могу полюбить, потому что не люблю мужчин в принципе.

— Как это?

— А вот так. Они мне не нравятся.

— Ты просто ещё не встретила того, кто бы понравился, — доказывала Эстелла.

— Нет. Мне не нравятся мужчины, потому что мне нравятся девушки.

Эстелла вытаращила глаза.

— Что-о-о?

Сантана покраснела.

— Это всегда так было. Хотя раньше я испытывала симпатию к мальчикам, но это сошло на нет. Мужчины меня не привлекают физически, я не представляю, как с ними можно спать в одной кровати. Это же фу… мерзость, — Сантана поморщилась. — А девушки привлекают, я чаще смотрю на красивых девушек, чем на парней. Навряд-ли ты меня поймёшь.

— Я д-д-действительно не понимаю, — вскочив на ноги, Эстелла прогулялась туда-сюда по комнате. — С ума сойти можно! Разве такое бывает?

— Бывает.

— Нет, Санти, я не верю, что ты серьёзно. Это тебе так кажется, — упиралась Эстелла. — Просто тебя никто не целовал, ты не чувствовала запах мужчины, поэтому тебе мерещится всякая ерунда. Это из-за неопытности.

— Кто тебе сказал, что у меня нет опыта? — фыркнула Сантана. — Есть. Но только с девушкой.

Эстелла, разинув рот, попятилась в угол.

— Эээ?

— Ну да, у меня была одна подруга… А с мужчинами я быть не могу, они вызывают во мне антипатию. Теперь ты понимаешь?

— Нет-нет, не понимаю. Прости Санти, но я не понимаю…

— Так я и знала. Зря я тебе рассказала.

— Действительно, зря.

Наступила пауза. Эстелла понятия не имела, как себя вести в этой ситуации. Хотя она лукавила в том, что не слышала ни о чём о подобном. В школе имени Святой Терезы её одноклассницы рассказывали массу скабрезных историй, а как-то она вычитала в журнале светских сплетен о даме, которую осудили за совращение кузины. Эстелла недоумевала, как это возможно, и не думала столкнуться с этим явлением воочию. Она пыталась скрыть шок за маской безразличия и светских манер, но Сантана вмиг ощутила натянутость.

— Я, пожалуй, пойду.

— Д-да…

Они спустились вниз. В гостиной Либертад начищала до блеска паркет, ползая на коленях. Эстелла проводила Сантану до калитки.

— К сожалению, мне так и придётся выйти замуж за Луиса, — сказала Сантана напоследок. — И во многом это благодаря тебе и твоему Данте.

— А я-то здесь причём?

— При том. Ты меня разочаровала. Я не верю, что ты с ним не спала. Думаю, ты уже это сделала и просто врёшь. Если бы не твои романтические бредни, я бы тебе объяснила, что с женщиной это гораздо приятней. Но уже поздно.

Сантана ушла. Эстелла затворила калитку. Пока добралась до двери, чуть не разревелась. Итак, она потеряла подругу. Данте был прав, когда говорил: с Сантаной что-то не так. Последние её слова Эстеллу добили. Неужели она ждала от Эстеллы чего-то большего, чем дружба? Да ещё и какой-то бред наплела про дедушку Альсидеса, выставила его убийцей вместе со своей тёткой. Семейка сумасшедших!

Войдя в дом, Эстелла услыхала вопли, кинулась в гостиную и чуть не споткнулась о ведро с водой.

— Пошла вон отсюда! — орала Мисолина на Либертад. — Я из-за тебя подскользнулась, уродка!

— Мыть пол — моя работа, сеньорита! — храбро отозвалась Либертад. — Я могу, конечно, не мыть его, но вы ж потом сами скажите, что пол грязный.

— Пошла вон, я сказала, не смей мне хамить! — Мисолина топнула ногой.

— Не кричи на Либертад! — вмешалась Эстелла. — Она не виновата, что ты не смотришь под ноги!

— Что? — Мисолина обернулась на голос сестры, уперев руки в бока. Глаза её недобро сверкнули, будто две ледышки на солнце. — Ты, не смей указывать что мне делать у себя дома!

— Это и мой дом тоже, — спокойно возразила Эстелла. — Иди, Либертад.

Служанка, забрав ведро и тряпку, скрылась из виду.

— Не смей здесь командовать, уродина! — Мисолина тряхнула белокурыми локонами.

— Не нарывайся, сестричка, а то, когда мама вернётся, я ей расскажу, как ты себя вела. То же мне аристократка, хуже, чем торговка на базаре!

— Закрой рот! Это на тебе написано крупными буквами, что ты простолюдинка!

Эстелла хмыкнула.