Дарина Наар – Война сердец (СИ) (страница 162)

— Матильде мне сказала, что вы уже встали и уже успели её ослушаться, — сообщил он без предисловий. — Нехорошо. Порядочная женщина должна чтить своего мужа, уважать его и подчиняться его приказам. А я приказал вам не перечить Матильде. Не знаю, как ещё с вами разговаривать. Вы глупы и несносны, вопреки вашей красоте.

Эстелла молчала. Она была так взвинчена, что боялась не сдержаться. Если она сейчас откроет рот, она наговорит Маурисио такого, что у него уши завянут.

— Вот как, вы решили играть в молчанку? — оскорбился Маурисио. — Потрясающе! Видимо, ваша мать ничему вас не научила. Она не объяснила вам, как должна вести себя женщина после замужества. Вы испорчены, вы не имеете ни малейшего понятия о том, что такое быть хорошей женой. Но я вас научу как себя вести. Ложитесь в кровать!

— Что-что? — Эстелла подняла голову. Чёрные глаза её зловеще сверкнули.

— Вы обязаны исполнять супружеский долг по первому моему требованию, — пояснил Маурисио сладенько улыбаясь. И Эстелла тут же захотела швырнуть в него кресло.

— Нет, — выдавила она сквозь зубы, — я больше не лягу с вами в постель. Вы можете меня убить, но спать с вами я не буду.

— И вы смеете со мной так разговаривать после всего, что натворили? — наморщил лоб Маурисио. — Да как вам не стыдно? Нормальная женщина после таких похождений и глаза бы поднять не осмелилась, а вы… вы просто ужасны!

— Пусть так, я ужасна, испорчена и вам не пара. Прекрасно! Раз я такая дурная, а вы такой порядочный, тогда не лезьте ко мне, а то ещё запачкаетесь. Спать я с вами не лягу! Я буду спать только со своим мужем, — заявила Эстелла, с вызовом взглянув на него.

— А-ха-ха-ха! Шутить изволите? Это было очень смешно! Шутка вам удалась, но теперь всё, хватит. Надевайте рубашку и ложитесь в кровать.

— Вы меня не заставите, — хмыкнула Эстелла. — Разве вы не в курсе, что днём этого не делают? Как же так? Неужели наш благочестивый падре Антонио не объяснил вам, что любить женщин следует ночью и желательно в полной темноте? — издевалась Эстелла, со злорадством наблюдая, как у Маурисио меняется выражение лица с возмущённого на обалдевающее. — Ах, какой ужас! Да вы настоящий дегенерат! Как можно делать это среди бела дня?

— Я вас всё равно заставлю мне подчиняться! — рыкнул Маурисио.

— Что вы сделаете? Изнасилуете меня? Попробуйте и получите по голове вон той вазой с цветочками. Я вас предупредила! Я порядочная женщина и принадлежу только одному человеку — моему мужу.

— Но я ведь и есть ваш муж! Вы должны меня ублажать и рожать мне детей.

— Я вам ничего не должна. Наш с вами брак был фарсом, обманкой, картонной декорацией, состряпанной моими родственниками. Наш брак недействителен.

— Что, что вы сказали? — зверски сузил глаза Маурисио. — А-ха-ха-ха! Ну довольно, Эстелла, прекратите это. Мы с вами давали клятву перед святой церковью, падре Антонио лично нас обвенчал. Наш брак абсолютно законен.

— Вы ошибаетесь, — повела плечиком Эстелла. — Когда я выходила за вас, я уже была замужем за другим человеком. Я считала себя вдовой и по всем правилам должна была носить траур. Но мой муж жив. Когда мы с вами венчались, я этого не знала, теперь знаю. У женщины не может быть двух мужей одновременно. И, как вам известно, брак заключается навсегда. Так что, мой брак с моим первым мужем до сих пор действителен. Увы, маркиз, но вы остались не у дел.

Маурисио открыл рот, потом закрыл его, как рыба, выброшенная на берег.

— И вы это говорите сейчас? Почему я не узнал об этом раньше? Почему там, в церкви, когда падре спросил всех о причинах, по которым не может быть заключён наш брак, вы промолчали? Почему вы не сказали, что уже замужем?

— Я же объяснила вам! — нервно выпалила Эстелла. — Я думала, что мой муж умер. Я считала себя вдовой, и мне было всё равно. Я вышла замуж за вас, потому что меня вынудили мои родственники.

Маурисио ходил кругами по спальне. В зловещей тишине стук его каблуков звучал как набат.

— Маркиз, Маурисио, послушайте. Вы же взрослый человек, — продолжила Эстелла мягче. — Почему вы хотите сломать жизнь мне и себе? Зачем вы меня здесь держите?

— Может быть, потому что я вас люблю? И я хочу, чтобы вы были со мной и чтобы вы любили меня, — отозвался он.

— Но я вас не люблю. Я вам говорила об этом ещё давно. Я вас предупреждала. Вы не захотели меня услышать, считая капризной глупой девочкой, которая сама не знает чего хочет.

— А разве это не так?

— Нет, не так. Я люблю другого человека, — твёрдо сказала Эстелла. Она вдруг решила быть с Маурисио честной до конца. Быть может, тогда он поймёт её? — Это не просто каприз. Это длится уже много лет. Если быть точнее, это длится с детства.

— С детства?

— С двенадцати лет. Его зовут Данте. Он — первая и единственная любовь моей жизни. Он мой муж, моя судьба, моё счастье. Я отдала ему свою жизнь и сердце. И ничего уже не поделаешь. Эта любовь неизлечима, понимаете? Тут дело не в вас. Дело во мне. Я не могу полюбить ни вас, ни кого-то ещё. Я люблю всю жизнь только одного человека.

— Как вы можете говорить о «всей жизни»? — поморщился Маурисио. — У вас жизнь ещё только началась. Вам едва ли исполнилось восемнадцать. И как вы можете говорить о любви? Что вы о ней знаете?

— О, поверьте, что такое любовь я знаю получше многих! — улыбнулась Эстелла. — Потому что я её чувствую и душой, и телом. Моя душа прикоснулась к ней, моя душа заражена ей. У любви нет границ. Она приходит сама и внезапно, наплевав на возраст, социальное положение, цвет кожи и прочие глупости.

— Это он, тот человек, привил вам такие либеральные мысли?

— Не важно.

— Эстелла, вы ещё ребёнок…

— Хорошо, считайте меня ребёнком, дело ваше. Но отпустите меня. Маурисио, ну зачем я вам? Вы же ещё можете найти своё истинное счастье.

— А если я скажу, что вы — моё счастье?

— Это не так. Я для вас несчастье. Я никогда не полюблю вас. Вы можете меня избить, запереть, даже заставить лечь с вами в постель, но я никогда не стану вашей. Обнимая меня, вы будете обнимать лишь оболочку, почти мёртвое тело, труп. Моя душа принадлежит другому, — Эстелла вновь начинала злиться, поняв: Маурисио не хочет слушать здравых доводов, он хочет подчинить её своей воле, и не важно, что оба они при этом будут страдать.

— И что вы мне предлагаете? Что вы от меня хотите, Эстелла? Думаете, со мной можно играть, как с куклой?

— Я так не думаю. Я с вами не играла. Я вам сказала правду ещё тогда, когда вы приходили ко мне свататься. Вы сами полезли на рожон. Но всё ещё исправимо. Просто отпустите меня. Позвольте мне быть счастливой.

— Но я вас люблю! — Маурисио аж ногой топнул.

— А я думаю, в вас нет никакой любви. В вас играет чувство уязвлённой гордости. Когда человек любит, он не причиняет боль. Он не бьёт, не обижает и не унижает объект любви. Он позволяет уйти. Он хочет, чтобы тот, кого он любит, был счастлив, пусть и без него.

— Очень интересная логика у вас, — скривился Маурисио. — То есть вы предлагаете мне стать посмешищем в глазах всего города? Пожертвовать собой ради вашей якобы великой любви к какому-то прохиндею? Кстати, это ведь он, тот самый, что приходил к вам свататься, такой длинноволосый? Явился, выдал себя за виконта, надул всех. А потом убил Луиса Парра Медина-младшего прямо на его свадьбе с вашей подругой. О, я уже знаю эту историю! Его же вроде казнили на площади по обвинению в колдовстве и убийстве. Какого чёрта вы говорите, что он жив?

— Такого, что Данте невиновен! — Эстелла чуть ли зубами не скрипнула, услышав нелестные отзывы о Данте из уст Маурисио. Она не выносила, когда про него кто-то плохо говорил. Никто не знает Данте так, как она. Никто не чувствует его так, как она. Поэтому никто не вправе в чём-либо обвинять его и делать выводы на основании домыслов. — Разве вы не знаете, маркиз, что когда приговорённый к смерти во время казни остается жив — это подтверждение его невиновности? Господь не хочет забирать к себе невиновного, и с такого человека должны снять все обвинения.

— О, может его ещё канонизируют в святые? — съязвил Маурисио.

— Я бы не возражала. Кстати, а откуда вы знаете о Данте?

— Ох, это всё моя сестра! Матильде — завсегдатай четвергов сеньоры Беренисе. Знаете, супруга доктора Дельгадо каждый четверг устраивает обеды? В её салоне собираются все местные кумушки. В связи с чем, Матильде весьма и весьма наслышана о вашем скандальном поведении. Все дамы салона сеньоры Дельгадо вас обсуждали и осуждали. Весь город видел, как вы оплакивали того мерзавца на центральной площади. Только я один, как идиот, ничего не знал. Думал, что женюсь на порядочной, чистой девушке, а женился на потаскухе!

— Вы можете говорить что угодно. Меня ваши оскорбления никак не колышут. Я сама знаю, что я приличная женщина, и мне этого достаточно, — Эстелла разглядывала золотой маникюрный набор, стоящий на комоде. Чего тут только не было! И ножнички всевозможных форм и размеров, и щипчики, и специальные камушки для полировки ногтей, и резные палочки, лопаточки, щёточки, и баночки с припарками и притирками, чтобы женские пальчики стали мягкие, как пан-бархат. Всё это было сложено в квадратную шкатулку, покрытую позолотой и с углублением для каждого предмета.

— Да ну? По-вашему, я совсем дурак? — Маурисио зверски оскалился. — Вы считаете, что во время нашей первой брачной ночи я не понял, что вы уже испорчены?