Дарина Наар – Война сердец (СИ) (страница 161)

Дама и гиена, обойдя дом кругом, остановились под широким балконом. Женщина подняла голову. Карие глаза её вмиг превратились в две узкие щёлки, лицо перекосилось, потеряв всю привлекательность, и она грубо рявкнула:

— Вам кто разрешил выходить из комнаты? Вы забыли, что вам запрещено даже нос высовывать оттуда? Вы наказаны! Ну-ка сейчас же уйдите с глаз долой!

Зашуршали юбки и балконная дверь с силой захлопнулась. Лицо дамы выразило глубочайшее презрение. Раздувая ноздри, она взглянула на гиену, которая нашла где-то дохлую мышь и теперь с аппетитом пожирала её.

— Фи-и, Лота, как можно подбирать всякую дрянь в саду? Пойдёмте. Я велю Чоле наловить для вас свежих крыс в подвале.

Дама потянула поводок и зашла вместе со своей питомицей в парадную. Бульдог посторонился, впуская обеих, но лязгнул зубами вслед поджавшей от страха хвост Лоте.

Эстелла свирепо захлопнула балконную дверь, еле удержавшись от желания сбросить Матильде Рейес (а дамой с гиеной была именно она) что-нибудь на голову. Истинная гиена, ничуть не лучше, чем её подопечная Лота! Подумать только, когда-то давно, на балу в доме у Сантаны, где Эстелла и познакомилась с Маурисио, его сестра произвела на неё приятное впечатление. Теперь же, когда Эстелла узнала всю подноготную этой с виду милейшей женщины, она поняла, почему та в свои тридцать с хвостиком всё ещё ходит в девках. Да кто в здравом уме на ней женится?

Все местные кумушки, включая Роксану и Беренисе Дельгадо, Матильде обожали, признавая в ней чудеснейшее создание. Матильде дружила со всеми дамами света, исключая Амарилис. Та сестру Маурисио недолюбливала, уверяя, что у сеньориты Рейес «термиты в мозгу», и намеренно избегала любой встречи с ней. Эстелле хватило и пары часов, чтобы понять: тётка Сантаны права. Матильде была взбалмошна, непостоянна, хитра, чертовски умна и безжалостна. Да и наличие гиены в качестве домашнего питомца настораживало. Лоту для Матильде привезли из Азии после того, как она пожаловалась на скуку, заявив, что не прочь завести кого-нибудь экзотического в доме. Например, бегемота или крокодила. Чтобы избежать участи быть покусанным аллигатором, Маурисио подарил сестренке безобидное (по его мнению) животное — гиену, и теперь все в доме, кроме самой Матильде, обходили Лоту за километр.

Слуги, коих в замке было пятеро, Матильде боялись, как огня. Горничная Чола, помимо своих прямых обязанностей вынужденная заготавливать для Лоты еду в виде дохлых крыс, мышей и игуан, уже успела рассказать Эстелле, как Матильде однажды приказала содрать кожу с их конюха за то, что тот не осмелился застрелить умирающую лошадь.

Убегая от Маурисио после первой брачной ночи, Эстелла и представить не могла, что этот кусок льда (а для прочих людей — сама вежливость и обаяние) имеет и второе лицо и ничуть не уступает в этом своей сестре.

Доселе Эстелла не догадывалась, что за ней следят, следят с того момента, как они с Данте и Кларисой вышли из подземелья.

Вчера днём девушка прогуливалась по Бульвару Путешественников, разглядывая витрины и лавки. Она хотела купить Данте какой-нибудь подарок, но, когда завернула за угол, её окружила шайка разбойников. Эстелла и пикнуть не успела: четверо мужчин, схватив её, обмотали веревками и загрузили в повозку.

Спустя час девушку доставили в незнакомый ей дом. Эстелла ни на шутку испугалась, подумав о похищении. Сейчас эти люди посадят её под замок и будут требовать выкуп с Данте или с её семьи.

Похитители, проведя её сквозь комнату, где стены были украшены резьбой, втолкнули Эстеллу в кабинет. За столом чёрного дерева, утопая в мягком в кресле, сидел никто иной, как сам Маурисио Рейес. Он тянул виски из хрустального стакана и вид имел грозный. Эстеллу шмякнули в кресло напротив. Маурисио отдал бандитам увесистый кошель золота, и те откланялись.

И тут-то до Эстеллы дошло: это Маурисио нанял головорезов, дабы отыскать её. Она подумала о Данте. Неизвестно, как он себя поведёт, обнаружив её исчезновение. Порой Данте бывает невменяем, как в тот раз, когда Клариса упомянула о его родителях. И неясно на что способен Маурисио. Что если он велит бандитам Данте убить?

Эстелла съёжилась в комочек, прячась в кресле. Но дальше случилось то, чего она никак не ожидала. Маурисио, подойдя вплотную, ударил её по лицу. Раз. Другой. Третий. Десятый… Потом схватил за волосы и шваркнул об пол, продолжая бить. Делал он всё это молча. Криков Эстеллы никто не слышал, ибо рот у неё был замотан тряпкой, и она даже пошевелиться не могла, чтобы вырваться или дать сдачи — Маурисио и не думал разматывать верёвки, завязанные бандитами. Он избивал Эстеллу, пока она не потеряла сознание.

Очнулась Эстелла от того, что кто-то плеснул ей в лицо ледяной водой. Она с трудом разомкнула глаза, ощущая как вода стекает прямо за шиворот, и увидела Матильде Рейес. Эстелла лежала кровати, а сеньорита Рейес стояла возле, держа на поводке уродливую гиену.

— Ну что, очнулись? — выдавила она сквозь зубы. — Считаю, что вы получили мало. За свой поступок — побег из дома — вы заслужили много больше. Маурисио чрезмерно лоялен и добр, я всегда это говорила. Вашу физиономию следовало бы превратить в кровавое месиво, может, это научило бы вас уважать своего супруга. Что ж, Маурисио поручил заботу о вас мне. Вы наказаны и не смейте меня ослушаться. Вы больше не выйдете из этой комнаты и ни с кем не заговорите, пока я вам не разрешу.

— Приказы в этом доме отдаём я и мой брат. И вы должны благодарить нас на наше великодушие. Мы могли бы вернуть вас в вашу семью, как неприличную женщину, и опозорить на весь город, но Маурисио чересчур к вам привязан. Но имейте ввиду, я не такая добренькая, как он. Так что меня лучше не злить. Я велю Чоле рассказать вам о том, что бывает с теми, кто мне не подчиняется, — Матильде улыбнулась, но улыбка её, несмотря на красоту зубов, напоминала оскал. Гиена тоже ощерила пасть, подражая хозяйке. Сейчас, как никогда, они были похожи друг на друга.

— Еда на столе, — Матильде ткнула пальцем в круглый столик, на котором стоял золотой поднос. — Через полчаса придёт Чола и унесет его, а заодно поведает вам некую занимательную историю.

Матильде потянула Лоту за поводок, и они обе вышли.

Полчаса спустя явилась Чола — метиска лет сорока-сорока пяти с ноздреватым носом и широким плоским лицом, добродушным и некрасивым. Она шёпотом поведала Эстелле, что сеньорите Матильде лучше не перечить — это чревато последствиями. Тут-то Чола и рассказала Эстелле о конюхе, который остался без кожи.

День клонился к вечеру, и Эстелла немного пришла в себя, хотя на лице красовались синяки да ссадины, а голова раскалывалась от боли. Эстелла вышла на балкон, дабы подышать воздухом. Но она и пяти минут там не простояла, как появилась Матильде со своей гиеной и погнала её назад в комнату.

В душе у Эстеллы не было смирения или желания подчиняться Маурисио и его сестрице. Особенно теперь, когда у неё есть Данте. Её любовь вернулась, и она будет бороться за неё до конца. Она отсюда выберется. И никакая гиена её не остановит!

Эстелла прошла мимо зеркала, мельком туда заглянув. Да уж, ну и вид у неё! Под глазом синяк. Губа разбита. Маурисио оказался ещё хуже, чем она предполагала. Да как он вообще осмелился поднять на неё руку? Если бы Данте узнал об этом, он вырвал бы Маурисио кишки. Надо придумать, как осадить Маурисио и как заставить его и Матильде есть у неё с рук. И тогда она вновь убежит. Сбежать вместе Данте в другой город, в другую страну, на другой континент, в конце концов, — это единственный выход.

Эстелла взяла из шкафчика первую попавшуюся книгу — любовный роман о похождениях Симоны — наглой девицы, что обводила кавалеров вокруг пальца, раскручивая их на деньги. Роман был ужасно пошлый, а Эстелла не любила подобные истории и подобных женщин. Она захлопнула книгу и отбросила её прочь.

Тяжко вздохнув, девушка села у зеркала, достала пудру, белила и румяна и принялась маскировать следы гнева Маурисио на своём лице. Она ещё ему покажет! Этот гусь будет валяться у неё в ногах и просить пощады. Она красивая женщина, аристократка. Женщина, которую мужчины должны носить на руках, а не таскать за волосы. И никому она не позволит обращаться с собой как с бродяжкой!

Эстелле, однако, пришлось постараться, чтобы скрыть синяки на лице. Пока гримировалась, она прокляла Маурисио раз сто и раз сто вспомнила Данте. При всём его сумасбродстве Данте никогда бы, никогда не поднял на неё руку, даже и в порыве безудержного гнева.

Сидение в четырёх стенах Эстелле вконец надоело, несмотря на царившую вокруг роскошь. А комната была чудесна! Розовый шёлк на стенах гармонировал с парчовыми портьерами; бархатная обивка кресел соседствовала с кружевами на наволочках, что лежали на кровати с белоснежным балдахином; дубовый гардероб-шкаф высился до потолка, как и зеркало в полный рост, золотая рама которого создавала иллюзию, что это не обычная комната, а будуар принцессы. Но Эстелла испытывала дикое желание спалить всё, увидеть как изящная вышивка скукоживается в огне, а фарфоровые ангелочки на углах комода рассыпаются в прах.

В замке повернулся ключ, и Эстелла, бродившая по спальне взад-вперёд, быстро плюхнулась в расписное кресло в венецианском стиле, что находилось у окна. Вошёл Маурисио.