Дарина Наар – Война сердец (СИ) (страница 147)

— Что это значит? — не понял Эстебан. — Кто это?

— Вот скажите, Эстебан, вы когда-нибудь видели этого человека?

— Ммм… что-то знакомое в нём есть, но я не уверен. Так кто это?

— Это мой двоюродный дедушка Ландольфо.

— Тогда я точно его не видел, — рассмеялся Эстебан. — Сколько ему лет? Здесь он молод, но он, наверное, умер уже.

— Умер давно, в возрасте тридцати четырёх лет.

— Так рано? Его убили? — почесал подбородок Эстебан.

— Нет, он помешался. У него было очень редкое психическое заболевание. Эээ… как же это? Магнетический сомнамбулизм, вот. В общем, он воображал себя другим человеком. Придумывал себе вымышленное имя, биографию, и сам в это верил. Иногда он был абсолютно нормальный, но иногда его настоящая личность засыпала, и он действовал как сомнамбула, был в трансе. А когда приходил в себя, ничего не помнил. Этих людей с разными именами, судьбами и характерами в его голове было аж четыре. Его отец и брат отправили его в Жёлтый дом. Но однажды, во время приступа, он проткнул себе грудь шпагой. Две его личности затеяли дуэль. Он подрался сам с собой, представьте себе, и одна личность убила другую.

— Ужас какой! — воскликнул Эстебан. — Но я так и не понял, а к чему вы это сейчас рассказали?

— Да вот к тому, — Ламберто вытащил из-под кипы бумаг пергаментный лист.

Это был карандашный рисунок, почти копия дедушки Ландольфо, но с небольшими изменениями. Человек с рисунка тянул лет едва ли на восемнадцать, черты имел более тонкие, а разрез его глаз, косо уходящих вверх, придавал юноше сходство с рысью, в то время как у дедушки этот разрез был заметен лишь при внимательном рассмотрении.

Эстебан разглядывал то портрет, то рисунок, но так и не произносил ни слова.

— Я вас ещё раз спрашиваю, Эстебан, — нарушил молчание Ламберто. — Этот человек вам знаком? Этот портрет нарисовала Эстелла. Причём, таких рисунков у неё целая куча. И везде нарисован только этот человек. Это никак не может быть дедушка Ландольфо. Она его никогда в жизни не видела, да и в вашем доме нет его портретов и быть не может.

— Нет, это не дедушка Ландольфо, — Эстебан положил оба портрета рядом — так сходство было заметнее. — Как же я забыл? Но это неудивительно, я ж ведь его видел всего раз. Это эстеллин мальчик. Он сюда приходил к ней свататься.

— Вот как? А чего ж она за другого замуж вышла?

— Так решила ваша сестрица, — объяснил Эстебан. — Мальчик был очень приятный, но странный. И вы знаете, маркиз, а сходство и вправду поразительное! Как такое может быть?

— Меня тоже интересует ответ на этот вопрос, — сказал Ламберто. — Хотелось бы познакомится с этим мальчиком. А вдруг он имеет какое-то отношение к дедушке? Ну мало-ли. Может, у дедушки были внебрачные дети, и этот мальчик — один из его потомков. Как бы я мог с ним связаться?

— Увы, это невозможно, Ламберто.

— Почему?

— Он умер.

— Умер? Но… но… он же совсем юный, — впал в ступор Ламберто. — От чего он умер?

— Расстреляли на площади по обвинению в колдовстве. Три месяца назад.

Наступила тишина.

— Сколько лет ему было? — спросил Ламберто.

— Точно не знаю, он примерный ровесник Эстелле, может, чуть старше. Лет семнадцать-восемнадцать. Знаете, маркиз, думаю, вам не нужно забивать этим голову. Этот мальчик был обычным пастухом. Хотя он нам наплёл с три короба про кучу денег и богатых родителей, но он простого происхождения, как оказалось. Навряд-ли он имеет отношение к вашему дедушке.

— Но так похож…

— Бывают же в жизни похожие люди. Это совпадение.

— Не верю я в совпадения, — упёрся Ламберто. — Да и внешность у него не пастушья. На нём написано крупными буквами, что происхождение там явно не простое. Вы разве никогда не видели, как выглядят пастухи?

Эстебан только плечами пожал, оставшись при своём мнении.

— А почему Эстелла его рисует, да ещё в таком количестве? — не унимался Ламберто.

— Ну, он вроде бы ей нравился. Она хотела выйти замуж за этого мальчика, а не за Маурисио, но потом выяснилось, что тот обычный пастух. Да и его обвинили в колдовстве и в убийстве. Он и церковь поджёг, представляете? Так что теперь я даже рад, что всё так вышло. Маурисио Рейес — прекрасный человек, уверен, Эстелла будет с ним счастлива.

В гостиной раздались шаги, и Берта просунула сквозь дверь свой нос. Презрительным взглядом смерив Ламберто, она поманила Эстебана рукой:

— Эстебан, дорогой, не могли бы вы пойти со мной?

— Что-то случилось, мама?

— Нет, просто мне нужна помощь. Не могли бы вы передвинуть горшок с кактусом? Он так разросся, что я его сама не подниму. А Альфредо повёз вашу супругу по магазинам. Похоже, Хорхелина решила обновить весь свой гардероб.

Фыркнув, Эстебан поднялся и пошёл вслед за Бертой. Ламберто разглядывал портрет дедушки, сравнивая его с портретом Данте, и курил сигару.

Из оцепенения его вывел шум в гостиной. С ощущением, что в дом ворвалось стадо бешеных слонов, Ламберто выглянул из кабинета.

В гостиной собралось всё семейство: Роксана, Арсиеро, Эстебан, Лусиано, Берта, Мисолина, служанки — Урсула и Либертад, и новоиспеченный член семьи — Маурисио Рейес. А также трое незнакомых Ламберто персон: горбоносый мужчина с седыми бакенбардами; симпатичная девушка со слегка крупным ртом и высокая русоволосая дама, похожая на птичку — Норберто, Сантана и Амарилис. Не было здесь только Хорхелины — она до сей поры скупала магазины.

На Амарилис Ламберто задержал взгляд. Ничего в ней нет особенного, не красавица, но что-то-таки заставило сердце мужчины ёкнуть.

— Что случилось? — удивился он, переводя взгляд с Амарилис на остальных. — У нас пожар?

— Хуже! — вопила Роксана срывающимся голосом. — Эта дура! Этот позорный нарост на добром имени нашей семьи опять сбежала! Я думала, что всё закончилось, а она опять за своё! Сил уже нет!

— Закрой рот, гадюка, не смей обзывать мою внучку! — рявкнула не менее взвинченная Берта.

— Ничего не понимаю, — сказал Ламберто. — Кто сбежал-то?

— Моя жена, — ответил Маурисио. Он был весь красный, точно индюк, которого сварили заживо к кипятке. — Как это может быть? Мы только вчера поженились! Кого вы мне подсунули в жены? — ополчился он на Роксану и Арсиеро.

Тон Маурисио Ламберто не понравился. Вчера жених произвёл на него впечатление спокойного, уравновешенного человека, холодного и здравомыслящего. Но исчезновение Эстеллы изменило поведение Маурисио в корне. Он истерил и едва ли ногами не топал, бегая по гостиной туда-сюда.

— Маурисио, успокойтесь, — Арсиеро взял его под локоть.

— Вы сами к ней сватались, — сообщила Роксана ядовито. — Теперь не жалуйтесь.

— Но я не знал, что ваша дочь способна удрать из дома.

— О, да! Моя сестрица ещё та потаскушка, — пискнула Мисолина, за что тут же получила оплеуху от матери.

— Если мне не вернут мою жену сию минуту, я пойду в жандармерию! — орал Маурисио. — Где моя жена, говорите немедленно, куда она пошла?

— Маркиз, возьмите себя в руки, — вмешался Эстебан. — Если б мы знали, где она… А вообще с чего все взяли, что Эстелла сбежала? Может, она вышла прогуляться?

— Я проснулся, а её нет, — процедил сквозь зубы Маурисио. — Я обыскал весь дом, позвал служанку, вон ту, — он ткнул пальцем в Урсулу. — Она посмотрела эстеллины чемоданы и сказала, что части вещей не хватает. Моя жена ушла с вещами! Это вы понимаете? Так и знайте, если она сбежала с другим, я их обоих из-под земли достану и убью! Я не собираюсь носить рога! Я вам не страус!!!

— Новый вид страуса — страус-рогач, — не удержалась Берта.

Маурисио смерил её злобным взглядом.

— Семейка обманщиков! Они ещё и потешаются надо мной! — прохрипел он.

— Ну зачем же вы так, успокойтесь, дорогой зять, — уговаривал Арсиеро.

— Не собираюсь я успокаиваться! Мало того, что вы мне подложили порченный товар, так я ещё и посмешищем теперь могу стать для всего города.

— Что вы имеете ввиду? — вздёрнула нос Роксана.

— А то! Вы думаете, Маурисио Рейес совсем дурак? Ваша дочь испорченная, она была не девственница. Я ей вчера об этом не сказал, потому что хотел проучить позже, но не успел — она взяла и удрала. Я не позволю делать из меня идиота! — и Маурисио застучал ногами по полу.

Арсиеро и Эстебан переглянулись и, подхватив его под локти, силком увели в кабинет.

Роксана яростно обмахивалась веером так, что локоны её ходили ходуном. Берта была задумчива. Либертад улыбалась себе под нос. На лицах Урсулы, Сантаны, Лусиано и Норберто читалось возмущение. Мисолина ухмылялась, и только Амарилис выглядела безмятежно. Пока её супруг и племянница обмусоливали произошедшее, она, прогуливаясь по гостиной, бросила взгляд на Ламберто. Тот стоял в стороне, так и не понимая, что же ему делать.

Ламберто был убежден: он не может принять чью-либо сторону, не зная, что сподвигло Эстеллу сбежать. Смутно подозревал: дело в том мальчике с портрета. Наверное, она сильно его любила. Но это были лишь его догадки, и Ламберто предпочитал молчать о них.

Амарилис долго рассматривала погружённого в свои мысли маркиза. Вскоре он почувствовал её взгляд и поднял глаза. Улыбаясь, Амарилис подошла к нему.

— Вы брат Роксаны, не так ли? — лукаво склонила она голову к плечу.

— Да, я маркиз Ламберто Фонтанарес де Арнау.