Дарина Наар – Война сердец (СИ) (страница 146)

У Эстебана было такое лицо, будто Ламберто спросил невероятную чушь.

— Вы вроде взрослый человек, маркиз, а вопросы у вас, как у подростка. Ради чего в нашем обществе заключаются браки? Вы хоть один брак по любви видели? Мне лично, кроме свадьбы моей матери и отца, ничего больше в голову не приходит. Но это редкость и это потому что они вышли из среды простолюдинов, а там всё проще. В аристократическом же обществе, увы, брак по любви граничит со сказкой. И, конечно, мы с Хорхелиной не исключение. На самом деле, это был единственный шанс не оказаться в сточной канаве.

— Не понял, — наморщил лоб Ламберто.

— Это отец во всём виноват. После его смерти, когда открыли завещание, оказалось, что там одни долги. Он брал большие ссуды и подписывал векселя. Кучу векселей. Чтобы дом не ушёл с молотка, мне пришлось жениться на Хорхелине. На её приданное мы выплатили закладную за дом. Самое смешное, что Хорхелина понятия не имеет, куда ушли её деньги. Она думает, они вложены в ценные бумаги, — Эстебан нервно захихикал. — С тех пор много воды утекло, у меня есть и свой капитал, и поэтому теперь возник вопрос о разводе. Не могу я больше с ней жить.

— Ну это я могу понять, — беззаботно рассмеялся Ламберто. — Я, как любитель красивых женщин, не представляю, как можно столько лет спать с жабой.

— А ещё я люблю другую, — грустно сказал Эстебан.

— О, это уже серьёзнее! И что же за чудо чудное пленило ваше сердце? Я её знаю? Она хорошенькая?

— Это Либертад.

— Либертад… Кто это?

— Наша горничная.

Ламберто закашлялся.

— Конечно, кто я такой, чтобы вас поучать, да и не люблю я это гиблое дело — лезть в чужие штаны, но, по-моему, горничные, да ещё цветные — это не тот сорт людей, которых следует любить. Развлечение — да, но любовь… Боже упаси!

— Но разве мы выбираем, кого нам любить? — Эстебан нетерпеливо мешал в чашке кофейную гущу. — Вы думаете, маркиз, я сам без ума от того, что она не белая? Но сердцу не прикажешь. Конечно, вам легко говорить, вы свободны как ветер. А может, вы не способны полюбить в принципе, поэтому так говорите?

— Вот тут вы ошибаетесь. Я способен полюбить, но только раз в жизни, — Ламберто уставился в дубовую столешницу.

— И?

— В моей жизни такая любовь уже была.

— А куда она оделась?

— Она пропала, — глубоко вздохнул Ламберто. — Исчезла много лет назад, и я до сих пор не знаю, где она. Возможно, ещё жива, возможно, уже умерла.

— Вы меня удивили! — встрепенулся Эстебан. — И что же это за девушка?

— Это Йоланда Риверо.

— Кто?

— Та девушка, которую обвинили в убийстве виконта де Фьабле. Оно произошло в этом доме. Вы не помните эту историю?

— Значит, это она, такая рыжая? — Эстебан выглядел обескуражено. — Помню, помню. Но ведь это вы убили виконта, а всю вину свалили на неё.

Ламберто вылупился на Эстебана с нескрываемым изумлением.

— Откуда вы знаете?

— Знаю. Она взяла вашу вину на себя. В ту ночь, когда вы отсюда сбежали, я слышал ваш разговор. Я стоял под дверью.

— Почему же вы позволили нам убежать? — Ламберто был потрясён.

— Понятия не имею. Наверное, потому что пожалел вас, бедолаг. О, я тогда был романтиком! — рассмеялся Эстебан. — Верил во всякие глупости вроде того, что надо совершать добрые дела, и тогда они возвратятся к тебе. Правда, позже убедился, что эта теория не верна. Чем больше ты делаешь добра, тем больше тебе садятся на шею и попрекают этим же добром. Не делай добра — не получишь зла. Я это усвоил, пожив с Хорхелиной. Да и та девушка была ни в чём не виновата. Но ведь её так и не нашли. Я думал, вы всё-таки увезли её тогда и где-то спрятали.

— Мы с отцом так и планировали. Мы спрятали Йоланду и хотели увезти после похорон виконта в Байрес, но когда пришло время уезжать, она исчезла. Просто испарилась.

— А когда вы успели в неё влюбиться, маркиз? — Эстебана разобрало любопытство. — Вы же не были частым гостем в нашем городе.

— О, это было как огненная вспышка! — мечтательно закрыл глаза Ламберто. — Это произошло уже после того, как Роксана вышла замуж за Бласа. Я приехал её навестить. В один из таких визитов я и познакомился с Йоландой. Мы ходили в оперу и оказались в одной ложе: я, Роксана, Блас, Йоланда и её отец, барон Риверо. Мы с Йоландой увидели друг друга и сразу же полюбили. Она поселилась в моём сердце. Я признался ей в своих чувствах, она смутилась, сказала, что барон Риверо тщательно следит за её нравственностью. И он не позволит нам встречаться, даже если я попрошу её руки. Отец Йоланды считал, что девушка ни с кем не должна встречаться до брака, даже с будущим мужем.

— Надо же, любовь с первого взгляда… Такое только в книгах бывает, — ухмыльнулся Эстебан.

— Как видите, не только. Йоланда была сама нежность, да и красавица настоящая. Таких, как она, поискать ещё надо. Я так и не нашёл до сих пор, сколько не пытался.

— Так вы попросили её руки у папаши или нет?

— Нет, не успел. В тот раз мне пришлось вернуться в Байрес. Я оставил ей свой адрес, и она мне написала. Сама. Несколько месяцев у нас был роман в письмах, мы изливали на бумагу свои чувства и благодаря этому узнали друг друга очень хорошо. Потом я не выдержал, нашёл предлог и снова приехал в Ферре де Кастильо. И мы стали близки. Тогда я хотел посвататься к ней, но отец срочно вызвал меня обратно. Я обещал вернуться быстро, а уехал в Париж по делам отца и приехал лишь через пару месяцев. Я хотел забрать Йоланду, рассказать обо всём её и своему отцу, но я боялся, что она меня отвергнет.

— Почему? Разве она вас не любила? Думаю, приличные женщины, да с таким воспитанием, раз ей даже на мужчин и смотреть запрещали, просто так не идут на близость.

— Она меня любила, но я боялся её разочаровать из-за… из-за… смерти Хусто. Думал, что она придёт в ужас, когда узнает, что я убил человека. Ваша мать вон до сих пор меня не простила, хотя прошло уже много лет.

— Ну-у-у… маму можно понять, — Эстебан взлохматил светлые кудри. — Она ведь сына потеряла, но я, например, вас понимаю. Это была честная дуэль, а не предумышленное убийство. Однажды я сам чуть не проткнул шпагой одного молокососа, правда, всё закончилось миром, спасибо здравомыслящим нашим приятелям. А Хусто… он ведь был такой бешеный, мы с ним с детства воевали. Он вечно долбил нас с Бласом, потом я вырос и стал давать сдачи. Он кого угодно мог вывести из себя. Так чем закончилась та история с девушкой?

— Я всё-таки рассказал Йоланде об этом случае, и она меня поняла, она сказала примерно то же, что и вы: что это была дуэль, а не убийство. И потом Йоланда мне рассказала, что беременна.

Эстебан вытаращил глаза.

— Она была беременна?

— Да, она сказала мне это в тот день, на балу. Мы договорились, что на следующий день я приду просить её руки к барону Риверо. Но я так и не успел…

— Потому что в тот же день вы убили Рубена де Фьабле.

— Да, но это вышло случайно, Эстебан. Он был пьян и он на неё напал. Он хотел её изнасиловать. Я стукнул его по морде, но он выхватил кинжал, мы стали бороться, и я его пырнул.

— Это я всё понял ещё тогда. Не понял только одного: как вы могли позволить беременной женщине взять на себя вашу вину, а, маркиз?

Ламберто разглядывал свои пальцы с надетыми на них серебряными перстнями и кольцами.

— Наверное, потому что я дурак и трус и постоянно влипаю в истории. Йоланда сама это предложила, я тогда был в шоке и не сопротивлялся, а позже до меня дошло, что мы натворили что-то не то. Я пошёл к отцу и всё рассказал. Герцог обещал нам помочь, и, думаю, у нас всё бы получилось, если бы Йоланда не исчезла. Это было так странно, мы потом где её только не искали, даже нанимали сыщика. И тот сделал вывод, что Йоланда из города не выезжала, и следы её стоит искать здесь. Это одна из причин, по которой я сюда приехал.

— Но разве вы не на свадьбу Эстеллы приехали?

— Да, но не только. Решил убить нескольких птиц одним выстрелом и задержаться в Ферре де Кастильо на время. Понимаете, Эстебан, я хочу найти концы Йоланды. Даже если её уже нет в живых, я хочу узнать что с ней случилось.

— Вы сказали, это одна из причин. А есть ещё?

— Когда я приехал сюда вчера утром, причин было две. Я хотел найти концы Йоланды и разобраться ещё в одной истории. Это запутанное дело, к которому я подбираюсь уже несколько лет. Мои осведомители указали на след здесь, в Ферре де Кастильо.

— Что за дело?

— Пока я не могу рассказать. Эта тайна не моя. И след может быть ложным. Так что если сейчас об этом рассказать, могут пострадать невинные люди, разрушиться семьи и отношения. И пока я не узнаю истину, я бы предпочёл помолчать об этом. Так вот, я думал, эти две истории — это всё, что меня задержит в этом городе, но появилось ещё кое-что.

— Вот как? Вы меня окончательно запутали, маркиз, — Эстебан, наконец, отставил пустую чашку из-под кофе. — Что же ещё так внезапно на вас свалилось? Ещё один семейный скелет?

— Возможно. Пока я теряюсь в догадках. Сейчас я кое-что покажу вам, — открыв верхний ящик стола, Ламберто извлёк оттуда портрет в золочёной раме. Протянул его Эстебану.

На портрете красовалось изображение эффектного мужчины лет тридцати с аристократичным лицом, раскосыми чёрными глазами и чёрными длинными волосами, зачёсанными на косой пробор. Вид у портрета был горделивый и надменный.