Дарина Наар – Война сердец (СИ) (страница 123)

Данте сейчас не задавался вопросом, откуда у него вдруг взялся этот дар. Хорошо, что боль отступила. Конечно, у него отросли когти и волосы, но, наверное, это пройдёт, когда они покинут церковь.

— Родной мой, тебе лучше? — Эстелла смотрела на него с тревогой.

— Да-да, красавица, всё в порядке.

— Как ты меня напугал! — она нежно погладила его по руке.

И вдруг… Сантана и Луис стояли на коленях перед алтарём. Вот только что жених произносил клятву, и вот, ещё секунда, и он стал заваливаться навзничь. И упал на пол. Раздались крики:

— Ему плохо! Скорее позовите лекаря! Жених умирает!

Все повскакивали с лавок, несколько человек подбежали ближе, другие в панике выскочили на улицу, чтобы поискать помощь, а над головой Луиса, лежащего у алтаря в глубокой отключке, теперь красовался череп.

— Господи, какое несчастье!

— Подумать только, жених упал в обморок на собственной свадьбе!

— Впервые такое наблюдаю.

— Это какое-то проклятье. Говорят, отец невесты тоже умер при странных обстоятельствах.

— Наверняка дьявольские происки.

— Уймитесь вы уже! — поверх всех голосов раздался командный голос Роксаны. — И отойдите от него — вы перекрыли доступ к воздуху. Ну где там лекарь? И вообще надо бы вытащить его на улицу.

— А вдруг он помрёт? Нет-нет, дождёмся лекаря.

Луису расстегнули ворот рубашки. На лицах его родителей читался испуг, на лицах других — любопытство.

Тётя Амарилис усадила Сантану на дальнюю лавку. Ни та, ни другая не казались расстроенными. Данте задержал взгляд на Амарилис. С виду — обычная дама: не красавица, но миловидная, знает себе цену и в меру высокомерна. Но что-то было не так в этой женщине — Данте нутром это чувствовал. Над затылком Амарилис светился нимб в виде рыжей лисицы. Она думает о лисе в тот момент, как жених её племянницы при смерти? Странно.

Тётка Сантаны ощутила на себе его взгляд (а взгляд у Данте был жгучий). При виде юноши у неё вытянулось лицо. Пару минут Амарилис смотрела на Данте в упор, но потом отвернулась и стала что-то внушать Сантане, безучастно сидящей на лавке.

— Какой ужас! — Эстелла взяла Данте под руку. — Ничего себе свадьба у Санти вышла! Но с другой стороны… Мне, конечно, жаль Луиса, но если свадьба отменится из-за его обморока, считай, Сантане повезло. Такое только в книгах бывает, а в жизни — одна невеста из миллиона, у которой свадьба срывается ни с того, ни с сего.

— Думаю, никакой свадьбы уже не будет, — выдал Данте, когда они с Эстеллой подошли ближе к толпе.

— Почему?

— Зря они суетятся. И лекарь ему не поможет. Впору вызывать катафалк. Он мёртв.

— С чего ты взял? — Эстелла, наступив на подол, чуть не брякнулась.

— Над ним висит череп, — Данте говорил безэмоционально.

— Как это? — Эстелла переводила взгляд с Данте на Луиса, но никакого черепа не видела. Зато глаза Данте почернели так, что в них не стало зрачков.

— У него над головой череп! — повторил Данте уже громко. Все обернулись.

— Что говорит этот человек? — воскликнула женщина в платье цвета грецкого ореха.

— Жених мёртв, — молвил Данте.

— Он не может быть мёртв, мой сын просто переволновался, — бормотала мать Луиса, теребя уголок нежно-голубой шали.

Данте подошёл ещё ближе. Все расступились. Присев на корточки, он пощупал у жениха пульс.

— Твой муж лекарь? — недоверчиво спросила бабушка Берта, подкрадываясь к Эстелле сзади.

— Н-нет… — Эстелла не знала, как реагировать. Девушка понимала: дело в магии, но разве она может объяснить это остальным?

Данте провёл рукой над телом Луиса. Поднялся вихрь чёрной пыли и зеваки шарахнулись в стороны.

— Он мёртв, — объявил Данте окончательный вердикт.

Хоть Данте и не отдавал себе в этом отчёта, но теперь всё внимание с Луиса переключилось на него, ибо с кончиков его волос сыпались огненные искры, а крючковатые когти на пальцах зловеще блестели в полусумраке.

— Да в него дьявол вселился! — вскричал старичок с бородавкой на гигантском шнобеле.

— Это сам Сатана явился в божью обитель! — визжала щупленькая старушка, непрерывно крестясь.

— Изыди! Вон! Вон отсюда! — заорали все хором.

А Данте захотелось рассмеяться. По сравнению с ним эти люди — ничтожества, пустые места, пыль под ногами. А он колдун, чародей, в его крови живёт волшебная сила, и одним взмахом руки он может сравнять с землёй как церковь, так и её прихожан. В ответ на вопли разъярённой толпы Данте зловеще улыбнулся.

— Смотрите, он смеётся!

— Наверняка это он наслал на моего сына проклятие, — причитала мать Луиса.

— Убийца! Убийца!!!

Люди кричали и махали кулаками, но так как Данте весь искрился, подступиться к нему не решались.

А у Данте в голове гудело. Толпу он видел смутно. Всех присутствующих представлял назойливыми мухами, что жужжат и жужжат ему в уши. И ничего не стоит раздавить их.

Кто-то резко дёрнул его за рукав. Данте обернулся. Перед ним стоял падре Антонио (до этого он отлучался в свои комнаты, дабы снять праздничное церковное одеяние). Падре держал в руках огромный медный крест.

— Спокойствие! — велел священник пастве. — Очевидно, этот юноша бесноватый. Но я, как представитель Господа нашего здесь, на земле, изгоню из него бесов немедленно! Не бойся сын мой, да прибудет с тобой вера! Господь очистит тебя от скверны, — зрачки падре расширились в предвкушении. Было известно, что падре Антонио — падок до изгнания из людей нечисти. Правда, совершал он ритуалы экзорцизма [1] при скоплении большой массы народа — для пущего эффекта.

Шокированная Эстелла не в силах была двинуться с места и что-то сказать — язык её словно прилип к нёбу.

Падре помахал крестом перед Данте, и у того ум за разум зашёл. Он схватил священника за руку и, с яростью вырвав крест, бросил его на пол.

Пых!!! Всё заволокло дымом. И падре, и его прихожане попятились назад — тело Луиса, лежащего за спиной Данте, вдруг самовозгорелось. С кончиков когтей Данте-Салазара вырывалось пламя. Глаза его превратились в две чёрные косые полоски, будто нарисованные на лице кистью сумасшедшего художника. Отпихнув крест ногой, он захохотал как-то адски. Тело Луиса и алтарь полыхали в огне, и в отсветах пожара бледное лицо Данте казалось неживым. Он был похож на зомби, только что восставшего из могилы.

— Алтарь горит!

— Он поджёг церковь!

— Проклятый Дьявол!

Люди, с падре Антонио во главе, бросились на выход. У дверей началась давка.

— Данте! — у Эстеллы, наконец, прорезался голос. Она кинулась к нему, но, подхваченная рукой Берты, была безжалостно втянута в толпу.

— Бабушка, пусти меня! — прохрипела Эстелла не своим голосом.

— Ни за что! Во-первых, там пожар. Во-вторых, если мы будем стоять на месте, толпа нас раздавит. В-третьих, тот человек — чудовище, разве ты не видела, что он натворил? Я запрещаю тебе и близко к нему подходить!

— Это мой муж!!! Данте! Данте!!!

Бабушка с силой впилась Эстелле в руку, точно кандалами её сковала, но девушка не чувствовала боли. Она должна идти к Данте. Народ напирал, и в результате обеих женщин оттеснили к выходу. Эстелла видела, как упала незнакомая ей полная дама. Она барахталась в попытках встать, но тщетно — толпа проломилась сквозь двери, пройдясь по женщине ногами.

— Срочно позовите жандармов! — крикнул падре Антонио, когда все оказались на улице. — Этот человек — пособник Дьявола либо колдун и должен быть стёрт с лица земли!

Двое молодых мужчин, оседлав лошадей, поскакали в жандармерию, которая находилась за углом. Падре и ещё несколько человек подпёрли дверь бревном, дабы невозможно было её открыть изнутри, но тут изо всех щелей дома божьего повалил едкий чёрный дым. Падре и его помощники отпрянули.

— Данте! Данте! — обезумев, Эстелла вопила при всём честном народе. — Что вы делаете? Зачем вы закрыли дверь? Там же пожар! Там мой муж! Он же погибнет!

ХЛОП! В одно мгновение из клубов дыма, что вырвались из храма, сложился силуэт человека с волосами до пояса, от которых летели синие искры. Он вертелся и кружился, словно смерч, пока не превратился в Салазара.

Церковь горела, было слышно как внутри рушатся балки. Волосы и когти Салазара стали уменьшаться. Секунда, и Данте обратился в себя.

Толпа окружила его плотным кольцом, не давая и шагу ступить. Данте не понимал, что происходит, совершенно ничего не помня. Пока все вопили, грозя юноше расправой, невеста и её семья под шумок исчезли.

— Сжечь его на костре!

— Его надо уничтожить, проклятый ведьмак!