Дарина Наар – Война сердец (СИ) (страница 122)

Эстелла вела себя смело, готовая защищать свою любовь, как маленькая тигрица, хотя голос её дрожал.

— Я так и знала, что этот человек не просто так явился в мой дом, — лицо Роксаны приобрело оттенок граната. — Он хочет опозорить нашу семью, уничтожить нас! Ну ничего, я это так не оставлю!

— Роксана, хватит! — Арсиеро грубо встряхнул её за плечи. — Если они действительно женаты, тут уж ничего не исправишь. Что ж… В общем-то, молодой человек вполне себе приличный. Вы произвели на нас хорошее впечатление, — обратился он к Данте, — когда приходили просить руки Эстеллы. Признаться, я не ожидал, что вы украдёте её из дома, но смелости вам не занимать, виконт, — Арсиеро улыбнулся.

— Меня зовут Данте.

— Что ж, добро пожаловать в нашу семью, Данте, дорогой зять! — и Арсиеро протянул ему руку.

— Только через мой труп! — Роксана заглянула Данте в лицо. — Я не буду устраивать скандал на свадьбе племянницы моей лучшей подруги. Но после — берегитесь! — она перевела взгляд на Эстеллу. — Ты посмела меня ослушаться, дрянь! Я твоя мать, я тебя родила в муках и только я вправе решать, как тебе жить. Ты выйдешь замуж за Маурисио Рейеса и точка.

— Она уже замужем! — крепко обнимая любимую, Данте готов был разорвать её мамашу на тысячу кусочков.

— Это дело исправимо, — хмыкнула Роксана.

— Увы нет, мама. Развод не возможен.

— Вы правы, дорогая доченька, — сказал Арсиеро. — Развод запрещён церковью и возможен только в экстренных случаях, к примеру, если женщину поймают на измене.

— А кто говорит о разводе? — уголки губ Роксаны дрогнули, словно она подавила желание расхохотаться. — В нашей семье разведённых не будет никогда, но это не единственный способ освободиться от уз ненужного брака. Я тому главный пример. После смерти вашего отвратительного папаши я очень удачно вышла замуж за Арсиеро, стала первой дамой, — смерив дочь победным взглядом, Роксана удалилась. А у Эстеллы ноги подкосились, и если бы Данте не держал её, она бы упала.

— Идёмте, Мисолина, успокоим вашу мать, а то она совсем расстроилась, — Арсиеро увёл радостную Мисолину.

Данте и Эстелла остались наедине с Бертой. Та выглядела задумчиво.

— Не обращайте внимания, — сказала она. — Мать Эстеллы помешанная. Данте? Вас зовут Данте, не так ли?

Он кивнул.

— Что ж, Данте так Данте. Очень рада, что моя внучка вышла замуж за мужчину, которого выбрало её сердце. По правде сказать, дорогая, я тобой горжусь! — Берта похлопала в ладоши. — Ха! Лихо ты утёрла нос им всем! А вы, Данте, привыкайте, семейка у нас ещё та.

— Не надо ему привыкать, бабушка. Мы не станем общаться с мамой. Мы сегодня просто пришли на свадьбу к Санти, — хоть Эстелла и не подавала виду, но в глубине души ей было жутко. Мать прямым текстом намекнула, что сделает её вдовой. Если она убила папу, она способна убить и Данте. О, боже! Желание помириться с Сантаной затмило её разум! И зачем они с Данте сюда пришли?

Подъехал экипаж невесты. Сантана, вся в белом и с жёлтыми розами в руках, вместе с дядей Норберто вылезла из него.

Гости гурьбой втискивались в церковь, а Эстелла замерла как истукан, не зная, что делать: подойти к подруге или идти вместе со всеми. Сантана, заметив её, подошла сама. Данте и Норберто разбрелись по сторонам, исподлобья глядя друг на друга.

— Хорошо, что ты здесь, Эсти, — Сантана порывисто обняла подругу. — Я думала, ты не захочешь меня видеть.

— Отчего же? Несмотря ни на что, я считаю тебя своей подругой.

— Правда?

— Правда. В последнее время мы не ладили, кучу гадостей наговорили друг другу, но как я могу забыть годы дружбы с тобой? — Эстелла расплакалась.

— Прости меня, — в глазах Сантаны слёз не было, только печаль.

— И ты меня, Санти… Не знаю, что тебе пожелать сегодня. Счастья? Но я не знаю, какое может быть счастье без любви. Любовь — это волшебство, это самое прекрасное, что есть на свете. Любовь разукрашивает жизнь тысячей оттенков. Когда у тебя есть любовь, ты не видишь ни чёрных, ни белых полос, они все яркие, как оперение колибри.

— Надо же, как ты заговорила, — ухмыльнулась Сантана. А Эстелла поражалась её безразличию. Как? Как она может быть такой спокойной в день, когда рушится её жизнь? Окажись Эстелла на её месте, она бы кричала и рыдала.

— Видимо, я чего-то не понимаю в этой жизни. А может, просто мне не дано любить так, как ты, тем более мужчину. Значит, вы с ним вместе? — Сантана указала на Данте, который рассматривал траву у себя под ногами. Подруга Эстеллы по-прежнему была ему неприятна и любезничать с ней он не собирался.

— Да, Санти, мы поженились.

Сантана вытаращила глаза.

— Как это?

— Очень просто, взяли и поженились. Мы теперь муж и жена. Отныне нас с Данте не разлучит никто! — Эстелла говорила с гордостью.

— Ничего себе! Знаешь, Эсти, а я тобой восхищаюсь. Ты нашла в себе силы бороться за то, что считаешь своим счастьем, и ты права. У меня такой смелости нет, но я думаю, сегодня мой кошмар закончится, — взгляд Сантаны не выражал ничего.

— Не понимаю тебя.

— И не надо. Просто не думай обо мне плохо. Так открыто, как ты, я бороться не умею и не могу. Я выбрала другой путь, это тоже борьба, но иная.

Сантана говорила так пространно, что Эстелла в конец запуталась.

— Девочки, — прервал их дядя Норберто, — мне придётся вас разлучить. В церкви полно гостей и все они ждут невесту.

— Да, конечно, — Эстелла, улыбнулась подруге и её дяде, взяла Данте под ручку, и они вошли в церковь.

Комментарий к Глава 36. С чего начинается ад —--------

[1] Поплин — хлопчатобумажная, шёлковая или шерстяная ткань, плотная, блестящая, гладкая, мягкая. Из него шьют мужские сорочки, пижамы, дамские платья и блузы. Из шёлкового поплина изготовляют нарядные платья.

====== Глава 37. Кинжал и череп ======

Как только Данте переступил порог божьей обители, он ощутил такую боль в висках, словно в них вбили штыри. До слёз. Сжал зубы и добрёл до лавочки, пропустив Эстеллу вперёд.

Сели они рядом с Бертой и подальше от других эстеллиных родственников. Эстелла была поглощена думами о словах Сантаны, и не заметила, что любимый её не в порядке. А у Данте всё плыло перед глазами. Раньше так не было. Раньше боль приходила постепенно, волнами, нынче же — сразу и одним махом. Вся кожа у Данте горела, будто её обжигали огнём. Нет, он навряд-ли вытерпит всю церемонию.

Зазвучал орган, и Норберто, горделиво вышагивая, повёл племянницу к алтарю. Сантана едва не спотыкалась о тяжёлое парчовое платье, низ которого был расшит воланами. Лицо невесты скрывала такая плотная фата, что Эстелла засомневалась — видит ли Сантана сквозь неё хоть что-нибудь. Бабушка Берта, кутаясь в шаль (в церкви было прохладно) с воодушевлением взирала на невесту и её посажёного отца. Эстелла припомнила их свадьбу с Данте. Это было чудесно! И она так счастлива, любит и любима. А бедная Санти выходит замуж за нелюбимого. Жаль её.

Эстелла глянула на Данте. Тот был белее мела, у него аж губы посинели, а в глазах стояли слёзы. Что это с ним? Он же не выносит Сантану, и невзлюбил её ещё больше после того, как Эстелла поведала ему историю с письмом. Наверное, он тоже вспомнил про их свадьбу и растрогался. Хотя католическое венчание мало напоминало тот ритуал, который сделал её и Данте мужем и женой.

Норберто довёл Сантану до жениха, и падре приступил к своим обязанностям.

Данте впивался ногтями в ладони, ему было чудовищно плохо. От боли у него текли слёзы, но на это никто не реагировал — остальные тоже сидели с влажными от умиления глазами. Эстелла коснулась его руки и, наконец, поняла, что с ним неладно — вся кожа у Данте ходила ходуном, будто под ней черви ползали.

— Что с тобой, мой милый? — испуганно шепнула она.

Он неопределённо взмахнул головой.

— Данте, тебе плохо?

Он кивнул. Эстелла похлопала глазами, гладя его по руке.

— Милый… ты… что с тобой? — и тут девушку осенило. — О, боже, Данте! Это из-за магии, да? — ужаснулась Эстелла. Сейчас она готова была себя придушить. Как она могла забыть, что её мужу нельзя идти в церковь?

— Угу…

— О, любовь моя, прости меня, я забыла об этом. Я такая дура! Тебе очень больно? Что я могу сделать?

— Ничего, — выдавил Данте сквозь зубы, — не обращай на меня внимания.

Но Эстелла уже не могла сосредоточиться на свадьбе и подумала: им лучше уйти. Надо вывести Данте на воздух.

— Милый, может выйдем? — шепнула она и чуть не взвизгнула. Видимо, было поздно. У Данте стремительно отрастали ногти и волосы. Ещё минута, и он обратился в Салазара. Боль прошла, словно и не было её.

— Данте, — позвала Эстелла, — Данте, хочешь уйдём?

— Нет, не нужно, — голос его зазвучал низко и как-то хищно.

— Правда всё в порядке?

— Правда, красавица, не волнуйся.

Данте огляделся по сторонам. Он не ощущал себя Салазаром, но зато мог читать мысли любого человека, находящегося здесь. Вон сидит мужчина с усами — он думает о том, как бы поскорее выкурить трубку. Вон та женщина в бежевом размышляет о каком-то письме, а тот юноша с длинным носом мечтает о кудрявой девушке. У Арсиеро над головой пергаментные свитки — он думает о делах, а у Роксаны — оскалившийся тигр. Интересно, что это значит? Наверное, она хочет кого-то загрызть. И он даже знает кого — их с Эстеллой. У Мисолины мысли о неизвестном мужчине, а над затылком Сантаны висит кинжал. Почему во время свадьбы она думает про кинжал? Непонятно. Над головой Луиса чёрная роза горела в алом пламени. Жених с невестой стоят друг друга — думают о чём угодно, кроме любви. Данте повернулся к Эстелле и её бабушке. Над Бертой плавали чашка горячего чая и пирожное с клубничкой — о них она и мечтала в данный момент. А вот мыслей Эстеллы видно не было. Она ни о чём не думает? Или как объяснить тот факт, что она — единственная здесь, чьи мысли ему неподвластны?