Дарина Наар – Война сердец. Магия Тьмы (страница 32)

Как только последний луч солнца утонул во мгле и мелкие-мелкие звезды, подобно колотым алмазам, проявились на небосводе, прибежал мальчик-посыльный с вестью — у Игнасии начались роды.

Охнув, София встрепенулась и собралась уходить, но Леопольдо раскричался и «ради грязного бастарда» Абеля не отпустил — у них ещё оставались незаконченные дела с Торговым домом (Абель помогал приятелю разбираться в бумагах).

Октавия вызвалась сестру проводить и заодно посидеть с Игнасией, но тут запротестовала уже сама София, уверяя: Октавия не должна гневить Леопольдо.

— Но вы не можете ехать домой в одиночестве, ведь ночь на дворе, — покачала головой Октавия. — Так неразумно в вашем положении ездить в карете одной! А если у вас начнутся роды?

— Не бойтесь, сестра, со мной будет кучер, — ответила София кротким голоском. — Тут ехать всего два квартала.

— Но это глупо, ведь я могу отправиться с вами! Игнасия и моя сестра, я волнуюсь за неё.

В сей миг Салазар с Данте, балансирующем на его затылке, спустился по лестнице. Не зная чего ожидать, Данте только удивлялся патологической изобретательности этого человека.

— Я могу проводить сеньориту, то есть сеньору, до её дома, — он горделиво взмахнул длинными волосами, будто намеренно обращая на них внимание. Щёки Октавии покрылись румянцем, но София осталась мраморной статуей; её глаза — бирюзовый хрусталь — были пусты и холодны. — Я как раз собирался на вечернюю прогулку. И если сеньоре не претит моя компания, то я сопровожу её до дома.

— О, с вашей стороны это так любезно, — ответила Октавия ровно, но губы её побелели. — В последнее время вы мало радуете нас благородными поступками.

— Как и вы меня, — парировал он саркастично.

Они обменялись суровыми взглядами, но София явно ничего не подозревала об отношениях в семье — при гостях все сохраняли видимость дружбы.

Когда София и Салазар сели в карету, Данте взгромоздился на крышу и мигом понял: с кучером неладно — у него глаза стеклянные. В магии Салазар достиг такой идеальности, что уже колдовал незаметно. Но для чего он заморочил кучера, стало понятно, лишь когда через полчаса карета вдруг остановилась.

— Куда мы приехали? Что происходит?! — в ужасе пискнула София, выглянув в окно — они находились на тропинке, окружённой глухими лесными зарослями. Вокруг — ни души. — Куда вы меня привезли?! Вы должны были отвезти меня домой, ведь моя сестра…

— Не сейчас, дорогая, — невинно откликнулся Салазар. — Не надо паники. Вы поедете домой, но сначала мы побеседуем.

— Не о чем мне беседовать с вами! — задрала нос София и скрестила на груди руки.

— Отчего же вы столь нелюбезны, дорогая? — Салазар буквально вдавил её в спинку сидения. Провёл мерцающим когтем по её шее, языком — по губам. — Вы забыли, как нам было хорошо?

— Нет, не забыла! — София упрямо отталкивала его. — Такое разве забудешь? Вы… вы меня заставили, вы чудовище!

— Верно, я чудовище, которое любит вас, несмотря на ваше поведение. И я никак не думал, что вы подсунете мне эту мерзость, — он ткнул пальцем в её выпирающий живот.

По щекам Софии потекли слёзы — она явно испугалась, а бежать было некуда — вокруг темень и непроходимый лес. Да и беременная далеко не убежит.

— Он не ваш, — еле-еле промямлила она. — Это ребёнок моего мужа.

— Я знаю, что не мой, — фыркнул Салазар. — Он и не может быть моим. Поэтому одно с другим не стыкуется.

— Я вас не понимаю…

— Вы говорите, что родите вслед за сестрой. Но когда мы с вами полгода назад проводили время в «Карете счастья», я не заметил у вас признаков беременности. Сроки не сходятся, моя дорогая…

— Не знаю, к чему вы клоните, — наивно похлопала очами София. — Какое вам дело до моего ребёнка? Оставьте меня в покое!

— Мне есть дело, моя дорогая София. Я не дам вам покоя. Я люблю вас! — схватив её за подбородок, он впился зубами ей в губы. София ойкнула, а Салазар языком слизал выступившую каплю крови и мушку из-под левого уголка рта. — Ваши губы как бокал, до краёв, наполненный сладострастием, он так и побуждает к поцелуям… Вы моя. Я так решил. И не хочу, чтобы моя женщина рожала кому-то наследников. Мне это глубоко омерзительно. Но я могу вам помочь, например, избавить вас от неприятности, что уродует вашу прелестную фигурку.

Он спустил руку на её живот — пальцы осветились алым. София взвизгнула.

— Кучер! Кучер! — заголосила она, а тот не слышал — так и сидел на козлах, глядя в одну точку.

Но мерцающая рука Салазара, пройдясь по животу Софии и надавив на него, вдруг остановилась.

— Что это такое? — он был искренне удивлён.

— О чём вы?

Он расхохотался.

— Ах, вы маленькая лгунья! То-то я думаю, странная у вас беременность…

София уже не дёргалась — испуг сменила досада. Салазар, расшнуровав на ней корсаж, вынул из платья круглую подушечку, заменявшую живот, и с демоническим хохотом отбросил её на сиденье.

— Он хочет ребёнка и угрожает разводом, если не получит его в ближайшее время, — оправдалась София. — Я не хочу быть разведённой женщиной. Это несмываемый позор! Моя репутация, имя моего отца… Меня больше не пустят ни в один приличный дом. Но ребёнок у меня не получается.

— И вы решили забрать его у Игнасии? — Салазар быстро понял суть интриги.

— Сначала я не хотела. Я пригласила её к себе, чтобы она меня развлекала. Мне было скучно в доме Абеля, не с прислугой же общаться, — София брезгливо скривилась. — А подруг у меня нет, женщины завидуют моей красоте, — добавила она, кокетливо опустив ресницы. — Но мы всё время ссорились. Игнасия рвалась узнать о судьбе Валенти, конюха, от которого она беременна. А как выяснила, что бабушка держит его в подвале, так и кинулась ему на выручку. Мы с Октавией еле отбили её от бабушкиного гнева. А потом Абель начал говорить о наследниках всё чаще и чаще, а у меня не получалось забеременеть. Тогда я и предложила Игнасии эту идею: я сообщаю, что беременна, и мы примерно на одном сроке, а как наступит день ей родить, я заберу ребёнка и выдам за своего. А её ребёнок якобы умрёт при родах, естественно для тех, кто знает о его существовании. Не думайте, я не собиралась её обманывать, она сама на это согласилась. Игнасия, может быть, ещё найдёт мужа, и никто не узнает, что она родила от конюха. А у ребёнка будет достойная жизнь наследника двух знатных семей. И Абель успокоится. Поэтому мне срочно надо домой, пока Игнасия не родила. Пообещайте, Ландольфо, что никто об этом не узнает, даже Октавия, — всхлипнула София, сомкнув руки в молитвенном жесте. — Пусть это останется нашей тайной.

— Ну разумеется. Я кабальеро и не стану кричать, что маркиза де Чендо-и-Сантильяно обманывает мужа, прикидываясь беременной. Но этому есть своя цена… — он вновь облизал языком её губы.

И София покорно кивнула.

— Делайте что хотите…

Сунув когти в её волосы, Салазар взлохматил их — они подёрнулись багряной дымкой — и София окончательно превратилась в тряпичную куклу.

Когтем он разрезал на ней платье — оно развалилось на части. Рубашка и панталоны и вовсе исчезли от одного щелчка. Но София не выглядела благочестивой девственницей. Без всякого смущения она поудобнее расположилась на сиденье, демонстрируя своё прекрасное тело. Салазар ласкал девушку, то бормоча признания в любви, то шипя, как желает ей мучительной смерти.

Данте улетел на дерево, чтобы не смотреть это в подробностях, и задумался: неужели Салазару не противно выпрашивать любовь таким способом — шантажом, магией, страхом. В сердце Софии нет чувств к нему, она терпит его ласки, ведь ей некуда деваться — он поймал её на обмане, который, став достоянием общественности, покрыл бы позором её имя.

Продолжалось всё долго, Салазар, как вампир кровью, насыщался телом девушки. Потом мановением руки починил её платье, но одеться не разрешил. Глаза Софии широко распахнулись — он велел кучеру ехать назад по самой длинной дороге.

Ещё два часа карета петляла по городу, а Салазар так и не позволял Софии одеваться, будто нарочно глумился над ней, лаская её на глазах у всех — благо, шторы в карете закрыл.

— И не говори, что тебе не понравилось это маленькое приключение, — захихикал он, когда карета остановилась у замка с изгородью, увитой цветами пассифлоры — южноамериканской лианы.

— Немного экзотично, — София улыбнулась, прижав его голову к своей груди. Вид у неё был устало-довольный. — У тебя красивые волосы, Ло… Но ты ненормальный. И порочный. На что ты меня толкаешь? Я никогда не ездила в карете голышом, — и она хохотнула, уткнувшись носом в его затылок.

— Когда мы увидимся?

— Пока не знаю. Игнасия вот-вот родит, и мне самой придётся изображать роженицу. Это будет трудно. Хотя я уже договорилась с одной бабкой, она мне подыграет. Главное, чтобы Абель лекаря не привёл.

— Могу помочь, только скажи.

— Как?

— Заморочить всех, дабы никто не усомнился, что ты счастливая обладательница младенца, — он щёлкнул пальцами, и София оказалась одета, даже с накладным животом.

— Ты безумец, — она вздохнула облегчённо — вместе с платьем к ней вернулась самоуверенность. Сев прямо, она расправила плечи и снова приобрела вид надменной куклы.

— Но разве тебе было плохо со мной? Не верю, что этот твой муженёк в любви искуснее меня, — промурлыкал Салазар ей в рот.

— Я такого не говорила, — с ленцой она погладила его по щеке. — Ты доставил мне райское, правда, греховное наслаждение. Мой духовник говорит, что женщина не должна получать от этого удовольствие. Но я получила, и это ужасно.