Дарина Наар – Война сердец. Магия Тьмы (страница 25)

Кассия резко побледнела.

— О чём вы?

— Что, струсили? — прищёлкнул языком Салазар. — А я предупреждал — со мной шутки плохи. Я умею не только варить зелья, но и добавлять туда особые ингредиенты…

— Что вы сделали, отвечайте?! — пошла зелёными пятнами Кассия. — Немедленно скажите, что вы подмешали в это чёртово зелье, мерзкий выродок! Там был яд?!

— Кое-что полюбопытнее, — повёл бровью Салазар. — Если эта дамочка изменит человеку, которого она напоила зельем, то умрёт. И не будет у вас подружки вице-королевы, — он развернулся и, взмахнув длинными волосами, устремился вверх по лестнице.

— Я, пожалуй, с ним поговорю, — вздохнул Леопольдо. — Я чувствую себя немного виноватым перед ним из-за Софии, хотя… не думаю, что Ландольфо относится к ней серьёзно. Я-то люблю Октавию, а у него это глупый каприз, — и он ушёл вслед за братом.

Данте чуть застрял, прицепившись когтем к обивке кресла. Пока он выпутывался, Ладислао подал голос:

— Я ничего не понял, дорогая, о чём говорил Ландольфо? Что вы затеяли? Что за зелья и причём тут вице-король?

— Тише вы, замолчите! — подойдя к окну, Кассия задёрнула бархатные портьеры. — Вы что не в курсе, что недоброжелатели сутками шпионят за нами? Им только повод дай, они мигом испортят нам репутацию! Неужели вы не видите: Ландольфо не в себе! Эти глупости про магию, зелья и прочее — выдумка, бред сумасшедшего, понимаете, дорогой? Никакой он не маг, и этот старик, который приходил к нам много лет назад, — обычный шарлатан. Ландольфо одержим бесами, он не посещает церковь, не верует в бога, и лучшее, что можно сделать — отправить его в Жёлтый дом.

— Но он наш сын! Мы не можем отправить его в Жёлтый дом, это же скандал! Вы сами подумайте, сын третьего министра в Жёлтом доме! — возмутился Ладислао, но под суровым взглядом Кассии пыл его угас.

— Свободно расхаживая по городу и общаясь с нашими друзьями, он позорит нас ещё больше, — не согласилась Кассия. — Теперь он всех убеждает, будто я напоила вице-короля приворотным зельем! Подумайте только, ну не смешно ли? Я всего-то попросила Ландольфо приготовить лекарство от несварения, зная, что он неплохо в этом разбирается. И эта невинная просьба вылилась в чудовищную клевету! Это уже становится опасным, ведь под каждым нашим окном сидят шпионы!

Хлоп! Кассия с Ладислао обернулись — это Данте, прокрутив кольцо по часовой стрелке, исчез в воронке магической пыли.

========== Глава 13. Ложь ради пустоты ==========

Пока Данте плавал в облаке волшебной пыли, он успел прочитать дату, которую материализовало кольцо: 21 апреля 1730 год.

Перемещение не стало для него неожиданностью — в момент беседы между Кассией и Ладислао он вспомнил, что давно хотел воспользоваться кольцом.

И замок Мендисабаль снова вырос на горизонте. Наверное, впервые с момента проживания в нём герцогини Лоиды, ненавидящей всю флору и фауну, он тонул в цветах: корзины с белыми розами и лилиями, как персидский ковёр, укрыли пугающе-каменный двор; шипы пахир спрятались за атласными лентами и золотыми колокольчиками; подъездную дорогу запрудили богато расписанные кареты, а парадные двери были распахнуты настежь.

Чтобы не привлекать внимание, Данте сел в нишу окна. В просторной центральной зале шёл бал. Элегантные дамы и кабальеро заполняли дом; их одеяния и драгоценности блестели в пламени свечей и канделябров. Гости стояли полукругом, освободив центр для двух пар молодожёнов. В одной невесте Данте узнал Софию, в другой — Октавию. Сёстры различались только цветом волос — эльфийски-платиновых у первой, и густо-каштановых у второй — и утопали в абсолютно одинаковых платьях-облаках из белого муара, с алмазами на корсетах и тиарах.

Леопольдо в строгом чёрном камзоле, ничем не украшенным, затерялся на фоне прекрасных невест и жениха Софии, разодетого, как инфант, в роскошный изумрудный аби, отделанный золотом. Это был Абель де Чендо-и-Сантильяно — молодой человек с усиками и тёмными волосами, увязанными в хвост.

Обе пары легко и умело скользили по паркету, и Данте сделал вывод: София и Абель — идеальная супружеская чета. Жених явно был воодушевлён, сквозь его попытки выглядеть холодным аристократом то и дело прорывалась задорная улыбка. София тоже не напоминала девушку, выданную замуж насильно. Она казалась спокойной и приветливой. И Данте понимал: она — тот тип женщины, которой нужны материальные блага и статус: роскошный дом и красивые наряды; семья, способная быть эталоном процветания; и муж представительный, добрый и щедрый с нею. И именно здоровый эмоционально Абель, а не фаталист и истерик Салазар подходил под такие идеалы.

Октавия и Леопольдо были иными, словно жили в мирах, доступных только избранным. Октавия нервничала, кусала губы и время от времени раздражённо встряхивала головой, убирая выпавшую из-под фаты прядь волос. Леопольдо, явно чем-то расстроенный, застывшим взором смотрел невесте через плечо.

Гости умилялись и аплодировали молодожёнам после каждого удачного па. Даже чёрствая Лоида промокала глаза платочком, но Данте не сомневался — это фарс. Рядом находилась и Кассия, одетая в элегантное платье из чёрного шёлка, которое превратило её в фарфоровую куклу Пандору. Аурелиано пыжился от гордости, беседуя с холёным господином в фиалковом камзоле — то был герцог де Чендо-и-Сантильяно, отец Абеля и владелец знаменитого на весь Буэнос-Айрес Торгового дома.

Пока сёстры танцевали, Игнасия сплетничала с компанией подруг. В отличие от Октавии и Софии, их у неё было пруд пруди. Данте решил — это связано с неказистостью Игнасии. В то время, как её красавицы-сёстры воспринимались девицами на выданье как соперницы, некрасивую Игнасию в этом качестве никто не рассматривал. И поэтому многие сеньориты дружили с ней, служа принципу, вбитому в них матерями и гувернантками: «Подруга не должна быть красивее тебя, иначе останешься без жениха».

Данте надеялся выяснить что-либо о Салазаре, который отсутствовал на свадьбе, но привлечь внимание Октавии ему не удавалось, а позже всё окончательно пошло наперекосяк.

Когда Октавия под руку с Леопольдо вышла из замка в сад, а Данте, сидя на дереве, дожидался момента, чтобы упасть с высоты ей на голову, явилась запыхавшаяся Прэска.

— Сеньорита… тьфу, сеньора Октавия, вот вы где! Наконец-то я вас нашла! Идёмте же со мной скорее! — протараторила она, срываясь в вопли.

— Будь добра, не кричи так, — одёрнул её Леопольдо. — И без тебя голова как каменная. Никогда не думал, что моя собственная свадьба будет таким испытанием.

Октавия, обдав его волной молчаливого гнева, перевела взгляд на горничную:

— Прэска, что-то случилось?

— Ещё как случилось! — от быстрого ли бега или от возбуждения девушка почти задыхалась. — Ваша бабушка случилась! В общем, сеньорита Игнасия уединилась с Валенти в конюшне… Ой, говорила я ему, сто раз ведь говорила: не связывайся с хозяйской дочкой! Да разве ж он меня послушает? И вот, пожалуйста — сеньора Лоида их застукала! Уж и не знаю, кто ей подсказал и зачем она потащилась в разгар свадьбы в конюшню, да только теперь это дело пахнет катастрофой! Ваша бабушка приказала служивым, которые охраняют наши ворота, запереть Валенти в подвале и избить его розгами. Триста ударов, вы только представьте! А сама сеньора Лоида там, в конюшне, издевается над сеньоритой Игнасией! Я не хотела портить вашу свадьбу, сеньорита Октавия, но я не могу молчать! Надо спасать Валенти и вашу сестру… Вы же знаете, как бывает страшна в гневе сеньора Лоида! Идёмте скорее!

— Допрыгались, — сухо прокомментировала Октавия. — Сейчас вы увидите настоящее лицо сеньоры Лоиды Мендисабаль, герцогини Буэнавентура, — через плечо сказала она Леопольдо и устремилась за Прэской.

Вздохнув как-то обиженно, Леопольдо пошёл за ними, не реагируя на заинтересованные лица гостей.

Покинув укрытие на дереве, Данте увязался следом, подавляя желание расхохотаться — Игнасия ему не нравилась, и он радовался, что ей аукнулась история с подставой Софии.

— Я не захотела говорить сеньорите Софии, — объяснила по дороге Прэска. — Вы же знаете её хрупкую натуру, она станет рыдать, падать в обморок да требовать нюхательные соли. С ней хлопот не оберёшься. Потому я и позвала вас.

— Ты всё правильно сделала, — одобрила Октавия. — Софию лучше не трогать, иначе вместо помощи Игнасии мы будем бегать вокруг Софии и утешать её. Она не упустит случая, чтобы получить свою долю внимания. Только вспомни, как она притворялась больной, узнав, что из-за каприза бабушки у нас будет совместная свадьба и одинаковые платья, и ей придётся делить титул невесты и королевы вечера со мной. Ха-ха! Мне хватило её истерик до горла! — она потёрла ладонью шею, словно в приступе тошноты.

— Но может надо позвать сеньора Аурелиано?

— Нет-нет-нет! Ни в коем случае! — яростно воспротивилась Октавия. — У папы слабое сердце, он не вынесет такого позора!

Завернув за дом, они устремились к конюшне — одноэтажному сарайчику, крытому соломой.

В глубине его стояла герцогиня Лоида Мендисабаль, подсвечиваемая лишь факелами и вооружённая болеадорас — шарами на кожаных ремнях, которые гаучо использовали во время охоты, — и осыпала Игнасию, сидящую на куче соломы, трактирной бранью.

Октавия ворвалась в гущу событий, когда Лоида огрела Игнасию каменными шарами по спине, и девушка с криком упала. Прэска же спряталась за дверью, не рискуя заходить в конюшню и попадаться суровой хозяйке на глаза.