Дарина Наар – Война сердец. Магия Тьмы (страница 24)

Пару раз поймав её взгляд, Данте убедился: в словах Кассии мало истины — пока она общалась с мужем и сыновьями, мысленно воображала, как на голову Салазара падает томагавк и раскраивает ему череп.

Данте хотел намекнуть юноше — матери доверять не следует, но вмешиваться побоялся.

Впрочем, после того, как Салазар уселся за чтение огромного чёрного фолианта под названием «Тысяча способов умереть и воскреснуть», Данте уже не был уверен, что он не отомстит Кассии за её возможный обман. Эти двое стоят друг друга, и лучше не встревать — целее будешь.

Но, когда в четверг семейство прибыло в замок Мендисабаль, ситуация перевернулась ног на голову.

София, наконец, вышла в свет. Бледная и печальная, она сидела рядом с бабушкой и её приятельницами — конвоем из блюстительниц морали и нравственности. Данте так и не понял сути действия «Живого Морока», но маловероятно, что тот заставил графиню Мендисабаль забыть, почему она наказала Софию. Данте был убеждён — на этом история не закончится.

Октавия, хотя Салазар жестами делал ей намёки на личную беседу, а Леопольдо пытался ухаживать, всех игнорировала, общаясь только с отцом. Леопольдо она кивнула в знак приветствия, а от Салазара спрятала лицо за веером. Это было непохоже на неё, всегда открытую и искреннюю, и Данте насторожился — определённо что-то случилось.

Кассия, разумеется, (Данте и не питал иллюзий на её счёт) обвела Салазара вокруг пальца. Во время дневного чая она поведала Мендисабалям: Салазар ушёл из семинарии. Теперь он светский человек и может жениться. Леопольдо же, как только состоится свадьба вице-короля, получит титул виконта, а позже (если Кассия войдёт в ближний круг Клары-Изабеллы) — и маркиза.

— Надо полагать, мы можем породниться дважды. Это станет выгодной сделкой, как для вас, так и для нас, — пропела она сладким голосом, переведя взор с сыновей на Лоиду и Аурелиано, и толкнула локтем под рёбра вялого Ладислао — тот в последнее время стал хворать, жалуясь то на колики, то на головокружения.

— Наши сыновья желают посвататься к вашим дочерям, — произнёс он величественно, будто делал Мендисабалям одолжение.

— У нас трое девиц на выданье, — заметил Аурелиано и усмехнулся. — Кто же из них удостоился такой чести?

— Леопольдо, я полагаю, очень жаждет руки сеньориты Софии, как самой красивой невесты из ныне существующих. А Ландольфо очарован милейшей Игнасией, — выдала Кассия, и на губах её отчётливо проявился шрам, как обычно превратив лицо в злорадную гримасу.

Наступило молчание. Оцепенели не только Леопольдо и Салазар, но и сами Мендисабали. Первой опомнилась Лоида.

— Ах, увольте! Вопиющая глупость! Неужели неказистая Игнасия могла понравиться такому очаровательному молодому человеку? — она изучила Салазара долгим, придирчивым взглядом. — Никогда не поверю! Но, в любом случае, это не имеет смысла, ведь София уже сосватана. Не далее как вчера герцог де Чендо-и-Сантильяно договорился с Аурелиано о браке своего сына, маркиза Абеля, с нашей Софией. Это уже решено. Через три месяца состоится помолвка, а через полгода — свадьба. Но если вы по-прежнему настаиваете на сватовстве, я не возражаю, если одному из ваших сыновей достанется Октавия, которая должна выйти замуж после Софии. Игнасия не может её опередить.

Данте увиделось, что Лоида говорит о внучках с пренебрежением — особенно об Игнасии. Та разглядывала свои руки, занятые пяльцами с вышиванием. Октавия явно была в ступоре. Данте прочёл над её затылком мысли: лица Салазара и Леопольдо — они нравились ей оба, и в перспективе оба могли стать её мужьями, но она колебалась, не зная кого выбрать.

София сидела неподвижно. Салазар раздевал её глазами, пытаясь добиться хоть какой-то реакции. Данте чувствовал лапами, что юношу опять трясёт, но непонятно от чего — от любви к Софии или ненависти к Кассии.

— Ах, какая замечательная новость! — обрадовался Леопольдо — для него всё складывалось великолепно. — Спешу поздравить очаровательную сеньориту Софию со столь удачной партией! Лучше жениха, чем Абель де Чендо-и-Сантильяно трудно найти.

— Благодарю вас, — пролепетала София, опустив ресницы. Данте не понимал: это маска безропотной жертвы или последствия наказания.

— Ах, мы с отцом были уверены, что Абель нас опередит, — Леопольдо не замечал, как антрацитовые очи брата наливаются кровью. — Он прекрасный человек, и, открою вам секрет, это я посоветовал Абелю не затягивать со сватовством. Мы с ним дружны с недавних пор, и я не сомневаюсь — они с сеньоритой Софией чудесная пара. А я, в свою очередь, не хочу медлить и предлагаю руку и сердце восхитительной сеньорите Октавии.

В молчаливое бешенство впал не только Салазар. Кассия тоже кипела, как чугунный котелок на огне. От злости она мяла в руках вышитую бисером сумочку, едва не распуская её на нити — Национальный банк уплывал за горизонт.

— Мы будем счастливы принять сеньориту Октавию в нашу семью, — с нарочитой любезностью процедила она. — Леопольдо как раз намеревается изучать банковское дело в Центральном Университете Лимы. У него феноменальная склонность к этой дисциплине, а со временем, надеюсь, он войдёт в состав Торговой гильдии, — судя по ошеломлённому виду Леопольдо, Кассия поставила ему шах и мат.

Ещё около сорока минут ушло на обсуждение формальностей. Мендисабали не возражали против кандидатуры Леопольдо в качестве мужа для Октавии. Раз им удалось сосватать Софию за наследника крупнейшего Торгового дома, строптивую и невыносимую, как выразилась Лоида, Октавию отдали Леопольдо без проблем. Кассия, увлечённая потугами не лишиться Национального банка, на Салазара начихала, но Игнасия, расправив складки нежно-голубой муаровой юбки, бросала на него откровенные взгляды. Он её игнорировал и отчаянно жестикулировал Софии, пытаясь выбить из неё хоть одну эмоцию — но всё было глухо. Казалось, девушка отгородилась каменной стеной, двери и окна которой заперла на тысячу замков.

А по возвращении домой разразилась буря — все кричали друг на друга, забыв, что они аристократы.

С Леопольдо Кассия поругалась уже в карете, высказав ему в лицо всё, что думала о его вероломстве: и о том, как он посмел избавиться от Софии, договорившись с Абелем де Чендо-и-Сантильяно, и отхватить в жёны «эту выскочку» Октавию; и о том, что теперь у них мало шансов получить контроль над Национальным банком — крупное фамильное дело всегда переходит к старшим детям; Октавии навряд-ли отдадут банк в наследство.

— Я не понимаю вас, мама, — заявил Леопольдо искренне. — Вы же сами говорили, что хотите стать придворной дамой, набиваетесь в подруги к Кларе-Изабелле. Так для чего вам Национальный банк?

— Национальный Банк нужен вам, — скрипнула зубами Кассия. — Ваш отец, надеюсь, доживёт свои дни в роли третьего министра. Я тоже ещё покрасуюсь при дворе. Но ваше будущее, Леопольдо, зависит от удачной женитьбы. Вы не делаете никакой карьеры, ни политической, ни торговой. У вас нет перспектив, нет профессии или выгодного дела, в отличие от ваших многочисленных друзей. Есть только желание гулять и развлекаться. А как вы будете жить, когда нас не станет? На ренту от наследства, которое, если ваш брат не прикарманит, вы сами растратите за пару лет? Подумайте, наконец, о своём будущем! Вам девятнадцать лет, вы уже не мальчик! Сегодня вы лишили себя возможности подняться по карьерной лестнице, получить много денег и шанс руководить самым крупным банком вице-королевства! Я влезала в доверие к этой сумасшедшей Кларе-Изабелле и выбивала для вас титул, чего так и не сумел сделать ваш отец за столько лет, не для того, чтобы вы подставили мне подножку! Учтите, теперь вы обязаны искупить свою вину. Пойдёте в университет изучать банковское дело. И точка. Мне плевать, нравится вам или нет. Хотите эту непослушную особу в жёны, прекрасно, я уступлю, выхода вы мне не оставили. Но ваша учёба будет платой за мою доброту. Заключим сделку: я соглашаюсь на Октавию, а вы — на диплом Центрального Университета Лимы. В ваших же интересах, Леопольдо, получить контроль над Национальным банком, иначе я забуду, что вы мой сын. Да и вдовцом остаться недолго — пшик и готово! Верю, что мы поняли друг друга, — ухмыльнулась она, и щёки Леопольдо зарделись.

Однако Кассия мигом отвлеклась от него — дома на неё напал Салазар. Войдя в гостиную, он пинком отшвырнул кресло — оно улетело в угол, а испуганная Джеральдина едва успела отскочить.

— Вы подлая дрянь! Вы обманули меня! — рявкнул он, припечатав Кассию спиной к каминной полке. — Я пошёл на сделку с вами, зная о вашей склонности к патологическому лицемерию, но не думал, что вы способны лгать в лицо, зная, что я могу умертвить вас одним щелчком пальцами!

— Почему вы кричите? — Салазар весь искрился и дымился, но Кассия вела себя отважно — язвила и ухмылялась. — Всё разрешилось неидеально для меня и Леопольдо, но для вас — чудесно. Вы хотели жениться на сеньорите Мендисабаль, так женитесь на Игнасии и успокойтесь. Осчастливьте несчастную уродливую гусыню на целых четырнадцать лет. Вам всё равно умирать, какая разница на ком жениться? А для бедняжки — это неплохой исход. Лучше быть вдовой, чем старой девой.

— Я женюсь только на Софии! И никто мне не помешает. У меня есть оружие, которого нет у вас — магия. Ей благодаря, я сотру с лица земли всех неугодных! — заявил Салазар, тараща глаза, как умалишённый. Леопольдо и молчавший в тряпочку Ладислао смотрели на него с изумлением и ужасом. — Не думайте, мамуля, что вы победили. Вы глупы, раз полагаете, что ваша авантюра с приворотным зельем не будет иметь последствий.