Дарина Наар – Секс-символ (страница 78)
— Мне по фигу, хоть шанхайскому императору. Я тебя предупредила!
— Ты так ревнуешь его? — Фэр забавляло и одновременно напрягало поведение Марлене.
— Нет, не ревную, — флегматично ответила та, выпуская в потолок клубы дыма. — Да, мы были женаты, но причина нашего брака — вовсе не огромное и светлое чувство под названием «любовь». У нас был и секс, но мы друзья. Это не тот брак, что нужен ему и мне.
— А ему нужен брак?
— Скорее любовь. Знаешь, мы с тобой не подруги и не станем ими, — прямодушия этой девице было не занимать, но Фернанду она угнетала. — У меня нет подруг. А наше знакомство началось с конфликта, поэтому ты мне параллельна, инспекторша. Но Джерри мне дорог. Он помог мне обрести себя. И попробуй только сломать ему жизнь. Я тебя уничтожу. Помни об этом и думай что делаешь, — не гася сигареты, Марлене открыла дверь и вышла, испортив Фэр настроение. Противная особа!
Фернанда сидела в гримёрке уже целый час, а Джерри так и не возвращался. Она включила смартфон, который вырубала на время концерта. Часы на дисплее показали 23.05. Фэр вся испсиховалась, решив, что Джерри опять кинул её, но тут заиграла мелодия звонка и высветилось имя тёти Фели.
— Алло!
— Фернандита, ну наконец-то я дозвонилась! — загорланила тётя. — Ты молча ушла, мы тебя потеряли!
— Что-то случилось?
— У нас тут ЧП!!! — тётя Фели визжала так, будто разговаривала с глухой. — Агустину увезли в больницу!!!
— А что с ней?
— Её побили в школе!!! — драла глотку тётя. У Фэр аж ухо заложило. — Она едва жива! Изверги, а не дети! Короче она в центральной городской больнице! Марго уже там, а я тут сижу, как на иголках, вся извелась! И не могу дозвониться до тебя! И Вирхиния куда-то делась! Я ей рассказала про Агустину, она пообещала приехать и испарилась. И телефон выключила, зараза!
— Ладно, тётя, не волнуйся, я скоро буду, — Фэр повесила трубку. Придётся ехать в больницу, а Джерри всё упивается славой.
К счастью, пока она наводила красоту, вытирая зарёванные глаза и расчёсывая волосы, он вернулся. Узнав в чём дело, предложил Фернанду довезти на авто.
— Да-да, поехали, — Фэр так торопилась, что наступила себе на ногу. Джерри поддержал её под локоть.
— Спокойно, всё будет хорошо.
Она не была уверена, что всё будет хорошо, — волновалась за Агустину. И мечтала размозжить головы тварям, которые посмели её тронуть. Интересно, куда смотрела сеньора Эрика, их куратор?
Сидя в авто, Фэр любовалась на Джерри в профиль. Так приятно, когда рядом есть тот, кто поддержит в трудную минуту. Джерри, заметив её взгляд, улыбнулся.
— Ты чего?
— Ничего, я просто волнуюсь за племянницу. Смотри на дорогу.
— Всё разрешится, вот увидишь.
Да, он прав. Всё разрешится. Когда она убьёт мразь, что покалечила Агустину! Планета вздохнёт с облегчением, если таких уродов станет меньше.
Комментарий к Глава 32. Джерри великолепный --------------------------------
[1] В Аргентине декретный отпуск начинается за 45 (минимум – за 30) дней до родов.
====== Глава 33. Друзья познаются в беде ======
Джерри благодаря, Агустину из городской больницы перевели в частную клинику доктора Гильермо Лосада. Маргарита рассказала: им с тётей Фели позвонила сеньора Эрика с новостью, что Агус из школы забрала скорая. Лина, её одноклассница, с друзьями чуть не сняли с Агустины скальп — избили, как боксёрскую грушу, не оставив живого места. Сеньора Эрика в это время находилась в кабинете — проверяла эссе. Известили её о драке ученики. Прибежав, она увидела Агустину без сознания и в луже крови. Вызвала скорую и отвела хулиганов к директрисе.
Сейчас Агус лежала в операционной. По словам врачей, у неё были множественные увечья, а также случился выкидыш. Девчонка оказалась беременной сроком аж в семнадцать недель.
Маргарита наехала на Фэр, костеря её за невнимательность. Она же водила девчонку к гинекологу, как случилось, что они прохлопали беременность?! Злая до невозможности Фернанда поведала: они ходили к Вирхинии — Агустина стеснялась гинеколога-мужчину, хотя, в отличие от Вирхинии, доктор Барриос — врач классный.
— Да Вирхиния безграмотная дура! — разоралась Маргарита. — Фэр, как тебе в голову пришло идти к ней? Она же глупа как пробка! Ты виновата не меньше, чем Вирхиния!
— Уймись, Марго, мы все виноваты, — Фернанду терзали многоликие чувства: жалость к Агустине и ненависть к Вирхинии. — Мы не обращали на Агус внимания, хотя залёт был очевиден.
— Я уж точно не виновата! Я ведь отнимала у неё еду. Даже к психологу водила! — Маргарита обиженно засопела, давая понять, что она — великолепная мать, а Фэр на неё наговаривает. — Это вы с Вирхинией довели Агустину до беременности! Ты не следила за ней, а Вирхиния — бестолочь!
Фернанда промолчала о том, что следить за дочерью обязана мать, а не другие люди, хотя язык чесался. Но её вера в специальное искажение фактов Вирхинией была непоколебима. Фэр и Лину вспомнила — на неё Агустина давно жаловалась. Сведя концы с концами, Фернанда решила — эта Лина приревновала Агустину к парню, от которого та и залетела.
А поведение Джерри изумляло. Он настоял на перевозе Агустины в дорогую клинику, сам урегулировал вопрос оплаты, а от Фернанды не отходил — так в клинике и торчал. Его как подменили!
Спустя ещё час из операционной вышел доктор — лысый мужчина с острой бородкой.
— Доктор Рубенс, — представился он.
— Ну как она?! — хором возопили Маргарита и Фернанда, едва не припечатав доктора к стене.
— Спокойно, дамы! — шарахнулся от них врач. — Ситуация сложная. Нам пришлось сделать гистерэктомию — удаление матки.
Маргарита в ужасе закрыла рот рукой.
— Девушку сильно избили, — рассказывал доктор Рубенс, покачиваясь, как маятник. — Много ударов пришлось в область живота. Это вызвало смерть плода, кровотечение и повреждение матки. Единственным способом сохранить пациентке жизнь была гистерэктомия. Также у неё вывихнуто плечо, сломаны два ребра, ключица и пальцы на левой руке, выбиты зубы и множество ушибов и гематом. Сейчас девушка будет выходить из наркоза, состояние пока стабильное. Это всё, что я могу сказать. Надо ждать. Идите домой, завтра вернётесь. Нет смысла сидеть в коридоре.
— Я никуда не пойду! — выпалила Фэр агрессивно, как ястреб, защищающий от врагов гнездо. — Я останусь тут!
Маргарита промолчала. Но, когда доктор ушёл, она закудахтала:
— Проклятые шарлатаны! Лечить не умеют, деньги только дерут!
Фернанда грозно на неё уставилась, буравя взглядом, словно картину в художественной галерее.
— Счета оплачены явно не тобой, и скажи спасибо, что Агус жива.
— Да зачем нужна такая жизнь? — маршировала по коридору Маргарита. — Она ж ведь теперь неполноценная. Детей иметь не сможет. Урод уродом!
— По-моему это ты урод уродом! — гаркнула Фэр — мимо снующие медсёстры цыкнули на неё. — У тебя мозги отвалились при рождении. Твоя дочь чуть не умерла, а ты думаешь о гипотетических внуках.
— Мне не нужна дочь-инвалид. Стыдно же перед людьми! Соседи засмеют, — Маргарита начала собирать вещи со скамейки. — Раз ты остаёшься, поеду-ка я домой. Устала.
— Но твоя дочь без сознания…
— Ну, этот шарлатан же сказал, что она живая, — скривилась Маргарита, будто проглотив жабью шкурку. — Оклемается. Хотя зачем ей жить, ведь она неполноценный урод?
Фэр так рассвирепела, что с размаху засадила Маргарите увесистую затрещину. Удар пришёлся в ухо.
— Вали! Иди к полноценным! А у Агустины будет всё замечательно!
Закрыв ладонью покрасневшее ухо, Маргарита схватила вещички и ретировалась. А Фернанда плюхнулась на скамейку и разревелась от негодования. Вот дрянь! Весь мир — дрянь! Никого не волнует жизнь человека — только его репродуктивные функции.
Джерри, сев рядом, девушку обнял. Молча.
— Нет, ты видел, а?! — выплюнула она, давясь слезами. — Девчонка чуть не умерла, а эта вопит о неполноценности. Ну и мамаша!
— Се ля ви, такова жизнь, — ответил Джерри задумчиво. — Мир давно прогнил, а людям нужны деньги, власть и размножение. Увы.
— Но я не согласна! — запротестовала Фэр, стращая невидимого врага кулаком. — Ну не сможет она иметь детей, и что? У неё руки, ноги или мозги отвалились? Она осталась нормальным человеком и будет жить, учиться, работать и развлекаться. И станет счастливой. Почему всё упирается в детородные органы? У кого они здоровы, тот и крут. Что за глупость?
Джерри гладил Фернанде волосы, накручивая их на пальцы. И вдруг уткнулся носом в шею, но мгновенно опомнился, включив режим холодильника. Если бы Фэр была в настроении, она бы захихикала — не хочет он снимать маску, а с чувствами уже не справляется.
— И чего ты молчишь, Джерри Анселми? Ответь мне! Я что, со стеной разговариваю?
— А что ты хочешь услышать? Что ты права? Ты права. Люди глупы. Когда они узнают о бесплодии, начинают тебя жалеть, как жалеют безногого или слепого. А когда ты озвучиваешь, что это не проблема, на тебя выливают кастрюлю дерьма. Смешно, когда алкоголики или наркоманы, расплодившиеся как саранча, мнят себя выше тех, у кого детей нет.
Хорошо, что Джерри с ней! Без его поддержки она выла бы волком. Фэр прилегла к нему на плечо, а он, обнимая её за талию и держа её руку в своей, болтал:
— Твоей племяннице надо учиться с этим жить. На земле существуют тысячи, миллионы болезней гораздо хуже. Но невозможность иметь детей осуждается всегда. Девочка столкнётся с жалостью и презрением, и с мерзкими вопросами, и с иными прелестями жизни не по схеме: родиться-вырасти-размножиться-умереть, — Джерри целовал Фернанде ладонь и тыльную сторону запястья; касался её рукой своей щеки.