Дарина Наар – Секс-символ (страница 64)

Фернанда не могла не признать — Нанси умна. Сама она не была склонна к размышлениям о поступках людей и смысле жизни. Это её всегда утомляло, и Фэр поторопилась уйти. Она выяснила что хотела, нашла Нанси и поговорила о заявлении Тоса. Дело можно сдавать в архив. А касаемо Джерри… Ясно ведь — Нанси восхваляет его, потому что он помог ей. Он же не бросал её одну, трижды с ней переспав.

Покинув Баррьо Парке, Фернанда поймала такси и вернулась домой. Там, кроме тёти Фели, её подружки доньи Канделарии и их питомцев — Барби и Стефана — никого не было. Развалившись на диване в гостиной, женщины грызли орешки и смотрели телевизор. При виде Фэр, тётя радостно заголосила: теперь она является владелицей целого участка на Луне.

— У меня есть сертификат, Фернандита! Я его тебе покажу потом. Я же землевладелица, вернее луновладелица! И я гражданка «Межпланетной республики»! У меня даже есть лунный паспорт! — вскочив с дивана и раскидав орехи по полу, тётя Фели закружилась на месте. Схватив Барби на руки, чмокнула её в нос. Та почесала задней лапой за ухом. — Барбара Сантойя, немедленно прекрати чесаться! Кто же чешется, сидя на руках у хозяйки? Придётся тебе посетить курсы хороших манер для собак. Так вот, Фернандита, — вернулась она к луной теме, — участочек мой называется «Розовая дыра». Красивое названьице, правда? Вот есть дыра чёрная, а у меня розовая! Люблю всё розовенькое!

— Ужасное название! — громко завопила донья Канделария, перекрикивая телевизор. — Почему дыра? И почему она розовая? Я ж предлагала тебе, Фелисидад Сантойя, назвать участок Стефаном или Стефанией, как моего паука.

— Ну вот ещё! — топнула ногой тётя Фели. — Глупости какие! Только не хватало мне называть свой прелестный розовый участочек, на котором растут лунные розовые розочки и имеются лунные розовые озёра, в честь каких-то пауков. Ни ума у тебя, ни фантазии, Канди Мендес!

— Амару, — сказала Фэр и отправилась вверх по лестнице.

— Что-что, дорогая? — не поняла тётя.

— Амару. Назвали бы его Амару.

— Почему?

— Не знаю, тётя Фели, просто в голову пришло.

И правда, почему ей вспомнилось это слово? Или имя… Ах, да, так же змею зовут! Змею Джерри.

— Да пропади ты пропадом, Джерри Анселми, вместе со своей змеёй, котом и всем, что с тобой связано! — в сердцах бросила она, захлопывая дверь в комнату. Что за наказание? Чего он лезет в её мысли без спроса?!

Полазив по ящикам, Фернанда нашла пару тестов на беременность и даже не задумалась, что ведёт себя, как Вирхиния.

— Если ты, Джерри Анселми, ещё и вздумал меня обрюхатить, я тебя убью! — разговаривала Фэр сама с собой, ожидая результатов.

Оба теста показали одну полоску, и Фернанда немного успокоилась. Хотя рано радоваться, и суток не прошло с момента их последней близости. Надо будет сделать ещё тесты.

С другой стороны, она сама виновата. Сколько раз она зарекалась не спать с мужчинами? И наступила на те же грабли. Любви ей захотелось. Живут же многие без любви и без секса, и никто не умер. А Джерри, когда Фэр показалось, что она победила его тараканов, решил с ней расстаться. Из-за дурацкого инцидента с зеркалом. Это хамство — разорвать отношения запиской. Нет, нет! Нельзя это так оставлять! Он её унизил. Надо его найти и устроить разборки — пусть оправдывается.

Позвонив в комиссариат, Фернанда упросила ничего не подозревающего Берни узнать местонахождение машины Джерри. Номер его красного Феррари она запомнила наизусть. Да и авто приметное. Через час Берни сообщил адрес: Палермо Голливуд, студия звукозаписи. Могла бы и сама догадаться. И чего она оттуда уехала? Была почти рядом. Надо снова пилить в Палермо.

Перекусив и переодевшись, Фэр сначала отправилась к Парке Норте, где забрала с парковки свой мотоцикл. Оседлав его, поехала в Палермо Голливуд. Миновав несколько съёмочных комплексов и домиков, разрисованных граффити, остановилась у нужного здания, невысокого и неприметного с вывеской: «Студия звукозаписи».

Она показала охраннику жетон, и её пустили внутрь без разговоров. Даже подсказали, в каком павильоне искать Джерри.

Фэр зашла в студию в тот момент, когда Джерри, стоя в наушниках в отдельной кабинке, записывал песню. Звукорежиссёр, сидящий за пультом, зашикал и замахал руками, давая понять, чтобы она вела себя, как мышь.

Фернанда встала у двери, слушая пение. Любовные слова песни лились, как водопад. Голос у Джерри красивый, этого не отнимешь. И поёт он вживую хорошо, попадая во все ноты. Записали его со второго раза — в первый заглючил микрофон. А Фэр так и не поняла, что заставило её разомлеть больше — песня или тембр голоса.

— Спасибо! Записано! — выкрикнул звукорежиссёр, показывая Джерри жестом, что он может выйти.

Джерри увидел Фернанду, когда, сняв наушники, вошёл в зал.

— Ну как? — спросил он.

— Шик! — похвалил звуковик. — Это хитяра! К тебе тут пришли, — указал он кивком на Фэр.

— Ты что здесь делаешь? — недовольно спросил Джерри.

— Надо поговорить, — буркнула Фернанда.

— Отвлекаешь меня от работы. Кике, я выйду на пару минут, — пожав звуковику руку, он вытолкал Фэр наружу. — Чего ты хочешь?

— Мы будем разговаривать, как идиоты, в коридоре? — нашла к чему придраться Фернанда. — Я бы предпочла место поудобнее.

— Тут нет места поудобнее. Можем спуститься в кафе.

— Нет, в кафе люди.

Закатив глаза, Джерри устремился вперёд по коридору. Остановился у окна. Присел на подоконник.

— Ну, говори.

— Мне? Мне говорить?! Это ты должен давать объяснения! — выпалила Фэр с яростью. — Почему ты уехал, оставив мне идиотскую записку? В гробу я её видала!

— Ах, ты пришла разборки устраивать? — разочарованно протянул Джерри. — Но я написал тебе всё, что хотел: мы расстаёмся. Больше мне сказать нечего.

— Значит, тебе сказать нечего, Джерри Анселми?! — топнула она ногой. — У нас всё было хорошо, и вдруг ты передумал и решил расстаться из-за зеркала?

— Не из-за этого. Просто я не вижу смысла друг друга мучить, — лицо его было каменным, а глаза он скосил, глядя в окно на птичку, скачущую по дереву. Но Фэр он показался грустным.

— Ты же говорил, что мы похожи! Это твои слова! Нам же было хорошо, — Фернанда всхлипнула, ощущая себя униженной. Вместо того, чтобы надавать ему оплеух, она ревёт, выпрашивая объяснения.

— Я никогда не отрицал, что мне хорошо с тобой в постели. Тебе, я полагаю, тоже. Но постель — это ещё не всё. Да, секс — важный аспект, но не единственный клей для отношений. Нужно взаимопонимание, которого у нас нет и не будет. Ты не понимаешь меня, мои чувства и настроение, а я не хочу, чтобы ты их понимала, — голос его потеплел. Спрыгнув с подоконника, Джерри приблизился. Погладил Фернанду по щеке тыльной стороной ладони. — Чтобы быть со мной, ты должна мою жизнь узнать и принять её. Но я этого не хочу, Фэр. Я тяжело схожусь с людьми, это здесь, в голове, — он указал себе на висок. — Это последствия моего прошлого, а туда я боюсь тебя впускать. Но и оставить в настоящем у меня не получается. Я пытался, правда. Но я не знаю, как это разграничить. Не знаю, что должно произойти, чтобы всё изменилось.

— Я ничего не понимаю… — пролепетала Фернанда. Джерри запустил пальцы ей в волосы, ероша их на затылке.

— Я знаю. И это к лучшему. Мы расстаёмся. Я так хочу. Просто прими это, Фэр. Так лучше и для тебя, и для меня, — рука его скользнула по её шее, приподняла волосы… Фернанду это сводило с ума. — Пойми одну вещь: Джерри Анселми, которого ты знаешь, его нет. Его не существует, это мираж, фото с обложки, придуманный образ. Ты влюбилась в маску, Фэр. Меня настоящего ты не видела и не увидишь никогда.

— Почему?

— Потому что я не хочу. Когда-то это было фантазией. Один мальчик мечтал, чтобы его любили. Любили все. Смотрели, открыв рты, восхищались, говорили о нём. Мечта сбылась. Но у каждой мечты есть вторая сторона. Называется расплата. Ты чего-то достигаешь в обмен на что-то иное. Я получил любовь, славу, богатство, внешность. Или ты думаешь быть секс-символом для толпы — просто? Нет, май дарлинг, любая красота и слава имеют цену. Я цену за свою маску буду платить до конца жизни. И хуже всего, что я боюсь этой маски лишиться. Иногда она давит, очень сильно, но без неё я — ничто. Без неё Джерри нет. Если бы тебе удалось её сорвать, ты бы осталась ни с чем. Именно поэтому мы должны расстаться. Ты можешь ненавидеть этого Джерри, но я не хочу, чтобы ты возненавидела меня другого. Возненавидела за то, что я перестану быть интересен тебе без личины Джерри Анселми. Так что давай останемся в памяти друг друга, как яркое приключение. Я знаю, ты ничего не поняла, но это не важно.

Он отпустил её волосы и устремился назад по коридору. Фэр бросилась за ним.

— Джерри, погоди! — она схватила его за запястье.

— Ай! — он отдёрнул руку.

— Что? — не поняла Фернанда. Потом вспомнила про зеркало. — Извини, я забыла про твою руку. Ты был у врача? Тебе больно? Я сильно тебя поранила, да?

Он сделал неопределённый жест.

— Фэр, иди домой, прошу тебя.

— Нет, погоди, — не сдавалась она. — Почему ты думаешь, что я ничего не поняла? Я поняла. Ты решил, что я влюбилась в тебя, как в образ с экрана, и разочаруюсь, если увижу тебя другим? Так?

— Не совсем.

— Но я не твоя фанатка, Джерри! Я не влюбилась в тебя, как в певца, в звезду. Ты мне нравишься, как мужчина. Я знаю тебя с другой стороны, нежели армия твоих фанаток. Да и я видела тебя настоящим.