Дарина Наар – Секс-символ (страница 59)

— Зато я не на диете! — обрадовала женщину Фэр. — Я люблю покушать и с удовольствием съем пирожки и тортики!

— Ну вот и славно! — донья Нильда, напевая, спустилась на нулевой этаж.

— Смотри, от пирожков доньи Нильды так разнесёт, что будешь кататься, как шарик. И перестанешь мне нравиться. Я не люблю бегемотов, — съязвил Джерри.

Фэр абсолютно не устроил его тон. Опять он ехидничает. Вроде они помирились, но Джерри не унимается. Дон Альберто, что-то рассказывая, увёл его в сад. Одной Фернанде оставаться не улыбалось, идти в кухню помогать донье Нильде — тоже, и она поплелась следом. Что за неуважение, в конце концов? Могли бы позвать её с собой. Джерри считает её пустым местом!

Фэр быстро мужчин нагнала — они не ушли далеко. Обогнув дом, встали между бассейном и прудом с утками. Дон Альберто поведал: в бассейне завелись водяные жуки, пришлось вызывать санэпидемстанцию. Джерри терпеливо изображал, что ему интересно. От рассказов про жуков его спас здоровенный сенбернар. Низко лая, он бросился на Джерри и, облизав ему лицо, чуть не уронил хозяина на землю. Джерри сел на корточки, гладя собаку по загривку.

— Привет, Гуччи, май дарлинг.

— Он по вам скучал, чуть не выл на луну, — пошутил дон Альберто.

Кличка собаки «Гуччи» Фернанду позабавила. Хорошо не «Дольче и Габбана». С виду сенбернар был добродушный, но Фэр к нему не подошла — она боялась больших собак.

Троица вошла в «рождественский» домик. Тут Фернанда и вспомнила о цели своего визита — на диване в гостиной сидела Нанси. Она читала книгу, а на коленях её возлежал, как султан на перине, белоснежный кот Дамас.

— Привет, Нанси! — весело сказал Джерри.

Та, отложив книгу и кота, встала. По-деловому протянула Джерри руку, и тот, пожав её, схватил Дамаса. Расцеловал его в морду. Кот не возражал. Чихнув, забрался к хозяину на плечо и там повис, напоминая меховой воротник.

Фернанду Джерри представил как свою невесту. Ей не терпелось поговорить с Нанси, но совета Джерри она послушалась, решив за девушкой сначала понаблюдать.

— У вас очень красивая невеста, мистер Джерри, — похвалила Нанси, когда Джерри демонстративно обнял Фэр за талию.

— Да и смотримся мы ничего, правда? — он лукаво улыбнулся, когда Фернанда засопела. Вот позёр! Опять работает на публику. На людях Джерри — сама обходительность.

«Как всегда сплошное шоу!» — подумал Дамас, встретившись с Фэр взглядом.

— Знаете, мистер Джерри, я с ней умучилась, сил моих нет, — пожаловалась Нанси. — Она не слушается, она обзывается и хулиганит. А вчера, представьте себе, она слопала тюбик зубной пасты и сказала, что это сделал Дамас. Но Дамас хоть и кот, а гораздо умнее и воспитанней её.

«Как в воду глядит!» — повёл ухом Дамас.

Джерри только скривился.

— Нанси, ну что я сделаю? Это была воля Мэри — взять её сюда. Теперь Мэри уехала и оставила нам этот подарочек. Но официальный опекун она, и я не могу выставить Айлин.

Айлин? Айлин! Фэр сглотнула. Она не ослышалась?

— Но ты, Нанси, можешь отсюда уехать и вернуться домой, — продолжил Джерри. — Я не заставляю тебя с ней нянчиться. В конце концов, доньи Нильды и двух гувернанток достаточно.

— И даже они не справляются, — покачала Нанси головой. — Вы же знаете, мистер Джерри, я не хочу возвращаться домой. Выбирая между этой дикаркой и дураком Тосом с его злобной мамашей и двумя монстрами, я предпочитаю первое. Айлин хотя бы подгузники не надо менять. Но однажды я её отшлепаю. Ремнём!

— Я не возражаю, — отмахнулся Джерри.

«Некоторым и правда поможет только ремень», — мысленно сделал вывод Дамас.

Фернанда едва удержала язык за зубами, так хотелось Джерри обо всём расспросить. Значит, он забрал Айлин к себе и теперь не против, чтобы её воспитывали ремнём. Какое двуличие! Но спрашивать сейчас — при всех показать свою неосведомленность. Но когда они останутся наедине, она устроит ему взбучку. Мог бы и предупредить!

Донья Нильда накрыла обед на заднем дворе. За столом собрались все: Фэр с Джерри, Нанси, дон Альберто, донья Нильда, Айлин и Дамас с Гуччи, которым их миски расставили по газону.

Джерри играл на публику, демонстративно обнимая Фернанду, называя «своей любимой девочкой» и сочиняя небылицы о будущей свадьбе. Конечно, после развода с Марлене. Фэр бесил этот театр, и ей претило обедать с прислугой. Джерри устроил панибратство, а ведь слуги должны знать своё место.

Айлин вела себя тихо, уплетая приготовленные доньей Нильдой вкусности: жареного поросенка, эмпанадас и лимонный торт. Но Фернанду от её присутствия колбасило. Джерри съел только брокколи, а, глядя на Айлин, улыбался и спрашивал, как у неё дела.

— Как в аду! — заявила Айлин. — Эта тупая гувернёрка заставляет меня цуфры учить. А я их ненавижу! Ещё раз я их увижу, и эта дура получит в нос, — и запихала в рот целый пирожок.

Лицо Джерри было непроницаемо, а с губ не сходила улыбка. Но Фэр знала — это лицемерие. Наконец, Айлин, не выдержав роль приличной девочки более двадцати минут, перевернула соусницу, измазавшись в подливке с ног до головы, и Нанси ударила её по затылку.

— Ну зачем ты, Нанси? Не нужно её бить, — сказал Джерри. — Ничего страшного, подумаешь соус. Донья Нильда, повяжи на неё салфетку, а после обеда пусть переоденется.

— Мистер Джерри, по-моему вы слишком добрый, — вздохнула донья Нильда, обматывая Айлин салфеткой до горла. — Надо быть твёрже, или она так всю жизнь и будет дикарь дикарём.

Джерри ухмылялся, пока Айлин размазывала подливку по лицу. Он встретился взглядом с Фэр, и тут она увидела всё, что скрывалось под маской любезности. В глазах его, чистейших изумрудах, полыхала огнём ярость. Джерри был в молчаливом бешенстве. Дай ему волю, он бы удушил Айлин голыми руками. Но маска была сильнее.

Хотя злость его дальше молний в глазах не пошла. Надо отдать ему должное (Фэр импонировало это качество в Джерри) — в руках он держал себя железно. Но его игра на публику и нежелание высказывать истинные чувства — признаки двуличия. Видела ли Фэр его хоть раз настоящим? Или всё это маска под маской?

Найти ответы Фернанде не удалось и после обеда — Джерри потащил её кататься на лошадях. Неподалеку находилась конюшня (там брали коней напрокат). Рядом был и манеж, где инструктор обучал верховой езде и прыжкам через препятствия, но Джерри уговорил Фэр покататься по району. И поцеловал её в губы у конюхов и инструкторов перед носами.

Когда же они остались вдвоём, его влюблённость как ветром сдуло. Он занялся лошадью. Рыжая красавица Пламя оказалась с норовом. Фыркая и брыкаясь, она пыталась Джерри сбросить. Кобыла Фэр, серебристая Нежность, напротив, была послушной и спокойной, и прогулка Фернанде наскучила мигом. Её обижало невнимание Джерри и беспокоили капризы его лошади. А когда Пламя встала на дыбы, и Джерри еле удержался в седле, Фэр взвыла.

— Тебе не нравится наша прогулка?

— Нравится? Как она может нравиться? — покрутила пальцем у виска Фернанда. — Эта дура с копытами тебя убьёт и даже не спросит разрешения! Немедленно возвращаемся обратно! Сдай её в конюшню и скажи там, чтобы её изолировали от общества!

— Ты правда боишься за меня? — спросил Джерри удивлённо. Подъехал ближе и наклонился. Хитринка в его глазах молнией пронзила Фэр.

— Тебе весело, я смотрю, — надулась она. — А я не хочу лицезреть твой труп под копытами лошади.

— Какая глупость! — отмахнулся Джерри. — Кобыла молодая и, вероятно, неопытная. Плоховато объезжена. Но я хороший наездник. Не надо бояться. Я люблю экстрим. Так даже интереснее.

— Кому интересно, а кому скучно и страшно. Раз ты мечтал обуздать дикую лошадь, надо было остаться в манеже. Если она тебя сбросит, я тебя убью!

— Какая же ты истеричка, Фернанда Ривас! — вновь куснул он, не повышая голоса. — Ну ладно, твоя взяла. Поехали назад.

Развернув Пламя, Джерри ускакал вперёд. Фэр пришлось постараться, чтобы заставить сонную Нежность его нагнать.

— Погоди, стой, Джерри! Давай потише, я не люблю быстрые скачки!

— Скорее твоя лошадь не любит, — бросил он через плечо. — Понятно, почему тебе скучно. Эта кобыла спит на ходу.

— Лучше пусть спит, чем взбрыкивает.

Они пустили скакунов шагом по аллейке, усаженной пальмами.

— А почему ты забрал Айлин к себе? — спросила Фернанда.

— Интересно, а кто менее романтик: ты или я? — отшутился Джерри.

— Не поняла…

— Ну, мы катаемся на лошадях. Красивое безлюдное местечко. Романтичный миг, как в фильмах. Нормальная женщина размечталась бы о свадьбе и детях в розовых и голубых колыбельках, а нормальный мужчина признался бы в любви и прочёл стихи Пабло Неруды. Но я терпеть не могу стихи и признания в высоких чувствах, а ты спрашиваешь меня об Айлин. Нашла тему для разговора, — и он рассмеялся, чуть из седла не выпал.

А может, он и не так двуличен? Просто он неласковый, неромантичный, саркастичный, неумеющий выказывать нежные чувства, даже если и испытывает их. И надо с этим смириться. Ведь Фэр и сама не романтик. Ласковой кошечкой её не назовёшь. Да, она страстная, если эту страсть разбудить, но искать подход к мужчинам она не умеет. Не дано ей это. Но почему Джерри всегда заводит пластинку о том, что «нормальным» женщинам нужно то-то и то-то? Словно упрекает её (или себя?) в чём-то.

— Я тебе десять раз говорила, Джерри Анселми, что мне не нужны семья и дети. Я не намерена их обсуждать ни на лошади, ни в саркофаге. Это понятно? — ворчливо заявила Фернанда. Он хохотнул. — И да, я не романтична. У меня профессия такая. Я не собираюсь вешаться к тебе на шею. Ты и сам целуешь меня, только когда смотрит толпа народу. А наедине тебе чихать на меня!