Дарина Наар – Секс-символ (страница 37)

Вирхинии там не было. Зато тётя поведала, что у её дочери теперь два жениха и бедняжка страдает, не зная кого выбрать. И посоветовала Агустине тоже влюбиться.

— Вот, например, Фред! Что-то давно он к нам не заглядывает. Куда он делся? Хороший мальчик. Пора тебе его заграбастать, а то сбежит, не ровен час, — укорила она Агустину.

Та что-то буркнула в ответ, а Фэр подумала: надо же как тётю Фели изменила перспектива отхватить богатого мужа, замаячившая перед Вирхинией. В ней проснулась алчность.

— Только через мой труп! — заявила Маргарита строго. — Никаких женихов! Рано ещё. Пусть делом занимается!

Маргарита была в энтузиазме — вчера ей сняли гипс и теперь она ходила без костыля. Уже с утра она пристала к Агустине, пичкая её едой и злобствуя — девчонка не хотела нормально есть уже целую неделю.

— Пока не съешь всё, из-за стола не выйдешь! — Маргарита поставила перед Агус две тарелки: с фруктовым салатом и бутербродом с сыром и ветчиной.

— Я не буду это есть, — наотрез отказалась Агустина. — Я на диете. Я не ем хлеб, сыр, мясо и сладкое — это все калорийное. А у меня жир уже с ушей свисает. Это не круто, я не хочу быть уродиной!

— Чего ты несёшь? Погляди на себя, на кого ты похожа! Кожа и кости! Девушка должна быть аппетитной, а ты пигалица! — негодовала Маргарита. — Немедленно начинай есть! Я всё равно не отстану! Хоть ты и никудышная дочь, но я — твоя мать и не собираюсь смотреть, как ты окочуришься с голоду!

— Я толстая! И есть не буду! Мне надо худеть! — Агустина вышвырнула бутерброд на пол.

— Чаф-чаф-чаф, — Барби тут же сжевала ветчину, а остальное растаскала по ламинату.

Завтрак закончился скандалом: Маргарита наорала на дочь, тётя Фели встала на сторону Маргариты, и Агустина убежала вся в слезах. Фэр вынуждена была доедать завтрак на кухне — после побега Агус тётя и Маргарита разругались из-за Барби, которая с аппетитом вазюкала по полу остатки бутерброда. Они никак не могли договориться, кто будет мыть пол. И решили заставить Агустину, пока она не ушла в школу.

Весь день Фернанда била баклуши, раздражаясь звоном телефона Вирхинии, который та оставила в гостиной. Звонил Амадо. Шестьдесят семь входящих, не считая смс и ммс-сообщений. Чокнутый тип! Неужели он не обиделся на Вирхинию, когда она вчера запрыгнула в машину к другому? У него вообще гордость есть?

Наконец до телефона добралась тётя Фели и втолковала Амадо, что его возлюбленная на работе. Он перестал трезвонить, а к вечеру прислал букет из пятидесяти девяти белых лилий — любимых цветов Вирхинии.

Напевая песенку, тётя Фели расставила цветы по гостиной кучками — в одну вазу они не вошли. Фэр смоталась наверх — она не выносила запах лилий; их аромат вызывал у неё головную боль.

Несколько часов она сидела на крыше, залипнув в планшете: играла в игрушки, листала соцсети и даже смотрела сериал, но настроение не улучшалось. А когда она отыскала в фэйсбуке страничку Джерри, и вовсе чуть не скинула планшет на прохожих.

Обида на Джерри грызла Фэр. Ну с Вирхинии что взять? Ясно же — она дура и слаба на одно место. Обижаться на безмозглость глупо, всё равно кузина неисправима. Да, она могла бы начистить Вирхинии физиономию. Но ведь она, Фэр, не претендует на Джерри, как на мужчину. Она лишь изображала его невесту ради выгоды. И чёрт с ней, с Вирхинией. Хуже, что сам Джерри повёл себя отвратительно — затащил её на показ мод и бросил там. И теперь даже не желает объясниться. Фэр искоса поглядывала на смартфон, но звонков и сообщений от Джерри не было. Видимо, ему не стыдно.

Фернанда чувствовала себя униженной, но её утешало, что Вирхинию Джерри тоже продинамил. Чокнутый тип. Если хотел провести жаркую ночку, почему высадил Вирхинию? А если не хотел, зачем бросил её, Фэр?

Снова Фернанда не понимала логики его поступков. Так непредсказуем, что связываться с ним — опасно для психики. И, кажется, она права, чуя, что в горячего мачо, секс-символа, он играет. В реальности Джерри Анселми — холодильник.

Ужин, к которому явилась и Вирхиния, прошёл в молчании. Фэр не разговаривала с кузиной принципиально, даже «привет» ей не сказала. Маргарита снова пилила Агустину — та получила неуд по истории искусств, и теперь её ждала пересдача, куда она идти не хотела. Маргарита негодовала, грозясь: если дочь не исправит оценку, то пойдёт работать уборщицей.

— Тебе пошли на уступки, неблагодарная! — вопила она. — Я разрешила тебе учиться непонятно на кого, оплачиваю эти глупые рисовалки, а ты отлыниваешь даже от такой халявы! Историю картинок она сдать не может! Спасибо маме и папе, что оставили нам денег на счетах. Только им благодаря мы можем оплачивать твоё обучение и содержать этот дом, а то давно бы умерли с голоду! Ты и твоя бабка мечтаете пустить нас по миру!

— Я-то здесь причём? — насупилась тётя Фели.

— А притом! Это вы меня убедили, что она должна учиться там, где ей нравится. А нравится ей шляться где попало, действовать мне на нервы и разорять всю семью!

Тётя Фели, поджав губы, включила телевизор. Вирхиния была мрачна и раздражена звонками от Амадо — когда он позвонил узнать, понравились ли ей цветы, она вырубила телефон, но затем повеселела — по каналу «Телефе» началось «Ла Пелу», шоу Флор де Ла Ви.

Вчера эта хм… дама показалась Фэр отвратительной, но на экране она выглядела лучше, чем вживую, даже напоминала женщину. Зато гостя её Фернанда узнала ни сразу. А когда узнала, захотела бросить в экран чайником. Джерри Анселми! Ишь ты, павлин! Сидит, закинув ногу на ногу, в белых кожаных штанах и чёрной рубашке, расстёгнутой до живота. Эдакий мачо. Волосы его, лихо зачёсанные наверх, блестели от обилия укладочных средств. Сверкая зубами, Джерри отвечал на вопросы ведущей. Она шутила и кокетничала, что у Фэр вызвало тошноту. Учитывая, что Флор — бывший мужчина, наблюдать за этим было гадко. Но Джерри общался с ней, как с обычной женщиной, сыпя комплиментами по поводу её платья и причёски.

— Мама, это ж ведь он, — подала голос Вирхиния. — Тот самый Джерри, про которого я тебе рассказывала.

— Да ладно? — тётя Фели прибавила громкость. — Так он же это, прям красавец!

— А я о чём говорила?

Агустина хмуро пялилась в экран. Фэр заметила, как она бросила недобрый взгляд на Вирхинию. Маргарита продолжала бубнить, но её никто не слушал — все смотрели телевизор. Сердце Фернанды пропускало глухие удары всякий раз, как холёную физиономию Джерри показывали крупным планом.

— По-моему переборщили с макияжем, — заметила она. — Столько штукатурки, она, того и гляди, посыпется. Он похож на манекен.

Тётя Фели и Вирхиния недовольно зашикали, давая понять, чтобы она умолкла. Интервью Фэр не понравилось. Шоу и есть шоу. Джерри говорил длинно и путано, красивыми литературными фразами, рассуждая о любви, о смысле жизни, о своих принципах и ценностях, которых в реальности у него не было (так казалось Фэр). В общем врал безбожно. Но дамы разомлели. Даже тётя Фели.

— Отличный у меня будущий зять! — воскликнула она, потирая ручки. — Мне нравится! У тебя хороший вкус, дочка!

— Кто-то выжил из ума, раз им мерещится популярный певец в зятьях, — хохотнув, Маргарита принялась убирать со стола — никто не заметил, как ужин закончился.

— Зря смеешься, Марго, ох, зря. Потом не завидуй и не жалуйся, что тебя не пригласили на свадьбу, — парировала Вирхиния.

Маргарита, продолжая хихикать, унесла грязные тарелки в кухню. Агустина пялилась в экран. Глянув на неё, Фэр усекла, что она ревёт. Чокнулась! Дался всем этот Джерри, ей богу! Что они все в нём нашли?

— Да, совсем скоро я женюсь, — на эту фразу Джерри Вирхиния и тётя Фели переглянулись. И обе приосанились.

— Ничего себе! — изумилась Флор де Ла Ви. — А раньше ты говорил, что не создан для брака. Чем же занимается твоя невеста?

— Она фотомодель. Её зовут Джемма, она итальянка, родилась в прекрасном городе Венеции, — сообщил Джерри весело.

— Красивая?

— Безумно! — он улыбнулся во весь рот. — Мы полюбили друг друга с первого взгляда.

— Ох, я бы хотела познакомиться с ней лично! Ты должен в следующий раз привести её с собой на моё шоу, — манерно вещала Флор. — Так хочется увидеть, что за девушка покорила твоё свободолюбивое сердце. Должно быть, это стоило ей немалых усилий!

— А почему он сказал, что его невеста фотомодель по имени Джемма? — стукнула кулаком по столу тётя Фели.

— Откуда я знаю, мама? Эти звёзды такие странные! — фыркнула Вирхиния.

— Ты представилась ему Джеммой или это не про тебя? — не унималась тётя.

— Видимо, не про меня, — взгрустнулось Вирхинии.

— Это интервью снималось раньше, чем ты с ним познакомилась, — сквозь зубы процедила Фэр.

— Вот бабник! Ну ничего, невесту можно и ликвидировать, — успокоительно похлопала дочь по спине тётя. — Я возьмусь за это дело, можешь на меня положиться!

— Для меня любовь — самое главное в жизни, — рассказывал Джерри. — Без любви нельзя жить, но ты это понимаешь, только когда встречаешь ту самую, настоящую любовь. А пока этого не произошло, она кажется мифом, пустым звуком. Поэтому я желаю всем телезрителям встретить свою истинную любовь. А тем, кто встретил, беречь и не отпускать её! — и сверкнул глазами в камеру.

— Ганс Христиан Андерсен местного разлива! — схватив пульт, Фернанда нажала кнопку «выкл».