Дарина Королёва – Предатель. Право на ошибку (страница 7)
— А ты... ты... — запинается, будто подбирая слова. — Это всё сложно. Я запутался… Но я не хотел, чтобы так вышло. Не здесь. Не сегодня.
— Хватит уже, просто уйди…
— Нет, я буду говорить, а ты будешь меня слушать! Чёрт возьми, ты хоть понимаешь, что наша семья на грани развала? Чего ты добиваешься, Света, хочешь развестись? Хочешь делить имущество, бизнес, детей?
Мои щёки горят, руки дрожат, а на глаза наворачиваются слёзы, когда я представляю всё это в мельчайших подробностях.
Делить детей… Он же не сволочь? Он же не самая последняя сволочь, чтобы так поступить?
— Я кого заберу? Алину или Артёма? Квартиру, на которую горбатились четырнадцать лет, выплачивая ипотеку, тоже безжалостно порубим на куски?
— Ты больной?
— Вот именно! Я не больной, я за мирное урегулирование конфликта, я за нас с тобой, Света. Да, я совершил ошибку, поступил сгоряча, но это не значит, что я тебя не люблю, разлюбил или использовал. Клянусь, жизнью своей клянусь, этого всего не было и никогда не будет. Я искал отдушину, я хотел забыться, из-за навалившихся проблем…
Я не могу это слушать, просто не могу. Хочется закрыть уши ладонями и кричать, совсем как ребёнок, когда его наказывают вспыльчивые родители. Потому что я не могу больше верить его словам. Как? Как, после того, когда я узнала, какую тайну скрывает мой “образцовый”, отец двух детей, муж.
— Почему только я один пытаюсь бороться за нас, почему только я один хочу сохранить семью и не травмировать детей! Почему всё я? Я, я, я! Всегда я первым проявил инициативу!
Хватает стакан, наливает воду и так экспрессивно ставит его обратно на стол, что раздаётся звон и он раскалывается на части.
Прекрасно… Только начало вечера, а мы уже лишились двух чашек.
Рома сошёл с ума? Он никогда не был таким. Или был, но притворялся? Или он болен? Или что?
— Свет, я же беспокоюсь о тебе, — говорит на выдохе, но смотрит куда-то вдаль, в одну точку, — только ты этого не замечаешь.
Проводит рукой по лицу — жест, который я знаю наизусть. Так он делает, когда нервничает.
— Всё сложно, — продолжает он.
— Сложно? — горько усмехаюсь. — Что именно сложно? Хранить верность? Помнить о семье?
— Ты делаешь мне больно, — его голос становится ледяным.
— Я делаю тебе больно? — у меня перехватывает дыхание. — А ты не делаешь мне больно? Когда приводишь любовниц в наш дом? Когда даришь ей колье, которое я…
— Хватит про это чертово колье! — резко хватает меня за плечи. — Ты думаешь, все так просто?
— Убери руки! — пытаюсь вырваться, но его хватка только усиливается.
— Нет, ты выслушаешь, — его глаза темнеют. — Ты всегда считала, что всё знаешь лучше всех, всегда всё контролировала. А я... я просто…
— Просто что? — шепчу я. — Решил мне отомстить?
ГЛАВА 9
— Решил мне отомстить?
— Нет, — наклоняется к самому моему уху. — О том, почему я это делаю.
От его прикосновений пульс бьётся бешено. Грудь бурно вздымается, а в ушах стучит кровь.
Я злюсь. Он просто выводит меня из себя. Решил проверить на прочность мои нервы!
— Мне не интересны твои оправдания.
— Правда? — губы мужа искривляются в усмешке. — А может, тебе просто страшно услышать, что ты сама во всём виновата?
— Что?!
— Папочка! — радостный крик Алины снова прерывает наш разговор. — Помоги! Нам нужно повесить звезду на верхушку!
Рома отпускает меня, и на моих плечах горят следы его пальцев, а в голове до сих пор звенят обидные слова:
Разворачивается и так просто собирается уйти к детям, даже ни на миг не задумываясь о том, что он мне только что наговорил.
Конечно! Мужчины намного легче переживают конфликты. Они не чувствуют сердцем, они скупы на эмоции, они придерживаются логики и сваливают все свои косяки в отношениях на инстинкты.
— Иду, принцесса! — голос Ромы мгновенно теплеет, когда дело касается дочери.
— Продолжим позже, — бросает мне бегло. — У нас ещё много тем для разговора.
Сжимаю телефон так, что пальцы белеют. Ещё одна попытка. Ещё один звонок. Отчаянно пытаюсь дозвониться до тех, кто смог бы прийти на помощь, потому что точно знаю — ночь с ним под одной крышей станет для меня самой настоящей пыткой.
— Такси в горы? — диспетчер даже не дает мне договорить. — Извините, но у нас все машины отказываются. Видели прогноз? Там такая метель, что дороги перекрыли.
В отчаянии набираю Марину — она живет в сорока минутах езды отсюда и иногда ездит на внедорожнике.
— Светик, милая, я бы с радостью, но ты видела, что творится? Мой муж даже до магазина отказывается ехать. Говорит, такого снегопада лет десять не было.
Звоню Кате, потом Сергею, потом... Один за другим отказы.
"Извини", "Не могу", "Давай завтра"...
— Пытаешься сбежать?
Внезапный вопрос застаёт врасплох. Я не слышала, как он вошел.
— Какая проницательность, — огрызаюсь, бросая на него короткий взгляд через плечо.
— И как успехи? — интересуется с явной насмешкой, рассматривая меня, чуть склонив голову на бок, я сразу отворачиваюсь, возвращаясь к готовке.
— Не твоё дело.
— Моё, — шагнул ближе. — Всё, что касается тебя — моё дело. Ты моя жена. У нас одна фамилия, пятнадцать лет брака, совместно купленная квартира, дача, две машины, двое детей и собака. Это большой путь. Наш путь, который мы прошли бок о бок, плечом к плечу. Половина жизни, считай, мы вместе.
— Серьёзно? — неосознанно поворачиваюсь к нему, потому что на эмоции выводит. — А то, что касается твоей... подруги, это тоже моё дело?
— Опять начинаешь? — устало вздыхает, теперь сам отворачивается и тянется к чайнику, чтобы включить плиту. — Ты теперь каждый день будешь до самой пенсии вспоминать мне мою ошибку с Миланой?
Округляю глаза, чуть не поперхнулась, глядя, как он невозмутимо бросает себе пакетик в чашку и берёт с тарелки бутерброд с таким видом, будто он император, а я… я просто глупый придворный шут, у которого ноль процентов ума, чтобы рассуждать о том, как всё в мире устроено, включая такие главные темы, как верность и любовь.
— Оно само... просто случилось.
— Само? — смеюсь сквозь слёзы. — Она сама оказалась в нашей бане? В нашем доме?
— Ты думаешь, мне легко? Думаешь, я хотел, чтобы всё так вышло?
— А как ты хотел? Чтобы я не узнала? Чтобы продолжала "не обращать внимания", пока ты резвишься на стороне?
На его нахмуренном лице мелькает что-то, похожее на боль или вину, но тут же сменяется привычной ледяной маской.
— Я мужчина. Я глава этой семьи. И только я решаю, что…
— Что? Когда и с кем изменять жене?
— А почему бы и нет? — его усмешка — будто хлёсткая пощёчина. — Мне было нужно... что-то новое. Свежее. Ты не поймешь.
— Конечно, куда уж мне! — меня начинает колотить от его самоуверенности, как будто у меня поднялась высокая температура. — Я же просто жена! Мать твоих детей!
— Вот именно, — бросает бутерброд обратно на тарелку, так и не попробовав. — Просто жена. Штамп в паспорте, сон в одной кровати, дети, быт, карьера. А мужчине иногда нужно больше.
Его слова продолжают меня добивать. Вспоминаю вчерашний разговор, запыхавшийся голос в трубке, как он вещал заученным текстом стандартные для изменника фразы, а сам в этот момент смотрел, как она старательно прыгает сверху на нём, потряхивая большими сиськами, и сдерживал оргазм, чтобы не застонать в трубку.